Лида сидела на стуле и смотрела, как её муж Борис собирает свои вещи. Было заметно, что он не торопился: брал из шкафа две-три вещи и тщательно паковал их в чемодан, стоящий на полу. Потом поднимал взгляд на жену — словно ждал, что она скажет хоть слово, — и укладывал следующую партию.
Пару раз он останавливался, усаживался рядом с чемоданом и пытался говорить с женой.
— Лида, может, не надо? — спрашивал он, держа в руках сложенную рубашку.
— Надо, Боря, надо, — усмехнулась жена, хотя на самом деле ей было совсем не до смеха.
О том, что Борис ей изменяет, Лида узнала, как и положено, последней. От своей двоюродной сестры Киры. А если бы не Кира, Лида, скорее всего, даже не подозревала бы об этом.
Кира позвонила ей сегодня в обед и сказала, что им нужно срочно поговорить. Звонок от двоюродной сестры сам по себе уже был событием — Кира за всю их жизнь звонила ей от силы три-четыре раза, общались они обычно на семейных посиделках. А тут звонок, да ещё требование срочной встречи!
Конечно, Лида согласилась. Кира ждала её у выхода из офиса и предложила присесть на ближайшую скамейку.
— В общем так, не знаю, Лида, доброе я дело делаю или нет, но мне кажется, что ты это должна увидеть.
Она достала свой телефон и зашла на страницу какой-то Карины-птички. Да, именно такой ник был у этой девицы. Там было выложено десятка три разных фотографий — из ресторанов, отелей, с пляжей, причём явно не с отечественных курортов. Особенно поразили Лиду фотографии, запечатлевшие Карину на ослепительно белом огромном круизном лайнере.
Все было бы ничего, но почти на всех этих фотографиях спутником девицы был Борис.
— Я всё узнала, — сообщила Кира. — Борю твоего год назад повысили, и зарплату его, соответственно, тоже. Скажи, он давно тебе премию приносил?
Премий мужа Лида не видела уже больше года — он сказал, что новое руководство компании затеяло реструктуризацию, поэтому надо радоваться тому, что его не уволили и зарплату не срезали. Лида радовалась.
Оказалось, зря.
Внимательно рассмотрев фотографии, она поняла, что даты некоторых из них совпадают с датами командировок мужа, а две недели, проведённые на лайнере, он, по его собственной версии, был на тренинге в Сочи.
— Руководство сняло для сотрудников номера, а учёба будет проходить в конференц-зале отеля, — объяснил Борис жене.
Это был конец мая, и он вернулся с этого «тренинга» загорелым.
— А ты откуда про эту «птичку» узнала? — спросила Лида.
— Всё просто. Она разместила фотографии на своей странице, её подруга показала их своей знакомой — мол, вот, как некоторые умеют устраиваться, праздник жизни за счёт любимого папика. А самое интересное, что разговор этот они вели в салоне, куда пришли к Рите ноготки делать. С одной Рита как раз заканчивала, а вторая просто пораньше пришла. Вот и разговорились. Рита твоего Бориса увидела и попросила фотографии посмотреть — сказала, что тоже в круиз собиралась, но оказалось, что это очень дорого. Рита мне и позвонила, чтобы я решила, говорить тебе об этом или нет.
Лида долгих разговоров с мужем вести не стала. Подождала, пока он с работы вернётся, показала ему фотографии и предложила освободить квартиру. Борис опешил от неожиданности, попытался спорить, напомнил Лиде, что он за эту квартиру тоже ипотеку платил, поэтому имеет право здесь жить.
Он действительно платил, правда совсем немного – около трех лет.
Лида купила жилье до свадьбы: первый взнос ей дали родители, затем она платила сама, а когда вышла за Бориса, он ей с выплатами помогал.
С тех пор, как она выплатила ипотеку, прошло уже более десяти лет, а муж этого, оказывается, не забыл. Они и сейчас жили в этой двушке – Лида, Борис и два их сына – двенадцатилетний Юра и восьмилетний Гриша.
— И что ты теперь будешь делать? — спросил муж, присаживаясь на край дивана.
— Сначала подам на алименты, потом — на развод. Да, ещё к врачу схожу — ты мне почти год в дом грязь таскал, надо провериться.
— Давай без крайностей, — остановил её Борис. — Мальчишкам что скажешь?
— Пока не знаю, подумаю. Они ещё месяц у моих на даче будут, так что время у меня есть. Да, имей в виду: если ты попробуешь выставить виновницей развода меня, я им эти интересные фотографии покажу.
— Слушай, Лида, я виноват, даже оправдываться не стану. Но, может быть, забудем, попробуем начать всё сначала? Я с Кариной порву. Прямо сегодня. И больше никогда… Честное слово.
— Нет, Боря. Ты целый год развлекался на стороне, а теперь предлагаешь мне так вот раз — и всё забыть. Можно сказать, по щелчку.
— Ты сейчас обижена, но подумай: парни растут, одной твоей зарплаты и алиментов вряд ли будет хватать на всё. Подумай о будущем! — попытался уговорить жену Борис.
— Обязательно подумаю. Кстати, ты тоже попробуй представить своё будущее. Я не цыганка, но могу кое-что предсказать. Не знаю, через год или через три твоя «птичка» от тебя упорхнёт. И денег станет меньше — от твоей такой большой сейчас зарплаты минус алименты, минус оплата квартиры и коммуналки. А Карина вряд ли захочет сэкономить твои деньги и тесниться в однокомнатной хрущёвке где-нибудь на окраине, правда? Ей, наверное, статусная квартирка нужна? И потом: тебе сейчас сорок восемь, ты в хорошей форме. А ты не задумываешься, почему? Потому что я за твоим здоровьем следила: и лечила, когда болел, и к врачам записывала, и готовила тебе не полуфабрикаты, а свеженькое, домашнее. Интересно, а Карина тоже будет так делать?
— Я не ребёнок, и сам в состоянии за своим здоровьем следить, — ответил Борис, заталкивая в чемодан джинсы.
— Вспомни эти слова, когда однажды под вечер у тебя начнётся изжога, — усмехнулась Лида. — Так вот, когда твоя «птичка» упорхнёт, ты сядешь один-одинёшенек в съёмной квартире и очень сильно пожалеешь о том, как жил весь этот год — все эти «командировки», «совещания», «тренинги». И захочется тебе, Боря, в семью вернуться, а всё… Не будет у тебя семьи. Может, тебе повезёт, и пристроишься ты примаком к какой-нибудь женщине со своей квартирой, а настоящей семьи уже не будет. Потому что променял ты её на эту птичку перелётную, которая, кстати, на двадцать лет тебя моложе. Ты правда думаешь, что она в тебя влюбилась?
— Ну, хватит уже! Тебя послушать, так я без тебя пропаду! Не пропаду! Отлично проживу — ты ещё жалеть будешь, что меня выгнала. Вот только разведёмся, я сразу Карине предложение сделаю. Свадьбу такую устрою, что про неё год говорить будут. И тебя приглашу, чтобы ты полюбовалась на моё счастье.
Сказав это, Борис схватил чемодан и направился к выходу. На пороге остановился:
— Как только ты подашь на развод, я подам на раздел имущества. Я жил в этой квартире почти четырнадцать лет, я платил ипотеку, пока ты была в декрете. Так что ты напрасно думаешь, что я уйду только с этим чемоданом. За остальными вещами зайду позже.
Дверь захлопнулась. Лида постояла секунду, прислушиваясь к тишине, потом открыла шкаф, навела на полках порядок, зашла на кухню. Ужин она сегодня не готовила — не до того было. Достала из холодильника йогурт, включила чайник.
«В чём-то Борис прав», — думала она, глядя, как закипает вода. Да, одной ей будет сложнее поднимать детей. Но терпеть похождения мужа, которые он не очень-то и скрывал, она точно бы не смогла.
Первые алименты Лида получила уже через три недели. Развели их через два месяца. А вот имущество делили долго.
Борис потребовал вернуть ему те ипотечные платежи, которые выплачивались в браке. Суд решил: вернуть, но не все, а половину. Квартира осталась за Лидой. Разделили автомобиль.
А ещё адвокат Лиды сумел доказать, что в течение последнего года Борис много тратил на свою пассию, забирая деньги из семьи: оплачивал съёмную квартиру, два раза летал с Кариной на отдых. Посчитали и круиз, и прочие мелочи. Борис оплачивал свои развлечения с той же карты, куда поступала его зарплата, так что не всё, но многое вытащили на поверхность. В общем, счёт Бориса не вырос, а, напротив, слегка похудел.
А самое интересное, что, очевидно, в роду Лиды были если не цыганки, то точно провидицы. Потому что Карина упорхнула от Бориса ровно через полгода — нашла более перспективного кавалера. Про свадьбу тоже ничего не было слышно: то ли Боря передумал, то ли Карина не рассматривала его в качестве мужа — Лида не знала, да ей это было не очень-то интересно.
Борис снимал однокомнатную квартиру, планировал покупать свою, копил на первый взнос. Жил один. Два раза в месяц встречался с сыновьями — водил их в кафе, в кино, старался быть «хорошим папой». Скучал. Злился. Не на себя — на Лиду. Это она во всём виновата, это она не захотела «начать сначала», это она выставила его из квартиры.
А однажды три вечера подряд его мучила изжога.
Борис испугался и записался к врачу.
Мы вам холодильник разгрузили, теперь полки пустые. Кто поедет в магазин? — спросила Наташа у хозяев квартиры