– Скрипочкой на кусок хлеба не заработаешь! – смеялась золовка над Ириной

Ирина Леонидовна сидела за пианино в пустом классе музыкальной школы. Последний ученик ушёл полчаса назад, а она всё никак не могла заставить себя встать. Пальцы сами находили знакомые клавиши. Бах. Французская сюита. Она играла тихо, почти неслышно.

Ей было тридцать шесть, и она любила свою работу. Зарплата у нее была небольшая, но она никогда не пожалела, что выбрала музыку. И когда её десятилетняя дочь Арина брала в руки скрипку и начинала играть — пусть пока неуверенно, пусть с ошибками, — Ирина чувствовала, что всё правильно. Что она на своём месте.

Михаил, её муж, зарабатывал значительно больше. Инженер-конструктор в экспериментальном цехе завода — это вам не учитель музыки. Но Ирина никогда не считала, кто сколько приносит в дом. Она считала по-другому: кто сколько вкладывает в то, чтобы их дом был домом.

Проблема была не в Михаиле. Проблема была в его семье.

Семья Ирины жила в другом городе, поэтому они встречались редко – только во время отпуска. А семья Михаила: отец – Игорь Николаевич, мать – Нонна Александровна и младшая сестра – Альбина – жили здесь же. Они вместе встречали почти все праздники.

Разговоры за столом были обычные: кто что купил или планирует покупать, кто собирается делать ремонт, что в этом году посадить на даче и прочее.

Но была в этих разговорах одна особенность: о чем бы ни шла речь, Альбина обязательно выворачивала разговор так, чтобы задеть Ирину. Зачем она это делала, почему так относилась к жене брата, непонятно. Ирина золовку никогда не задевала, ничего плохого о ней не говорила. Но Альбина почему-то никак не могла успокоиться.

Например, Нонна Александровна как-то сообщила новость, что внук ее старшей сестры поступил в престижный столичный университет.

– Представляете, на бюджет поступил. Правда они на репетиторов здорово потратились, зато не напрасно, – сказала она.

– Молодцы родители, правильно вложились. У парня будет отличная специальность, – поддержала мать Альбина. – Не все понимают, как это важно. Вот родители Иры о ней не позаботились. И что? Много она своей музыкой заработала? Если бы замуж за нашего Мишку не вышла, голодала бы, наверное.

Ирина посмотрела на мужа – он молчал, делая вид, что разговаривает с отцом.

– Нет, Ира, ты хотя бы выводы какие-нибудь сделала, а ты свою Аринку тоже этими гаммами мучаешь. А скрипочкой на кусок хлеба не заработаешь! Вот вы живете в доме, который принадлежит Мише. Если разведетесь, куда ты пойдешь?

– Альбина, я твою зарплату не считаю, и ты мою, пожалуйста, не считай и о моем будущем не беспокойся, – ответила Ирина, так и не дождавшись, что за нее заступится муж.

Такие и еще более обидные разговоры повторялись во время каждой встречи. Ирина не раз просила мужа поговорить с сестрой, но это было бесполезно: то ли Михаил не мог найти нужных слов, то ли на Альбину вообще никакие слова не действовали.

А однажды золовка вообще перешла все границы – она напрямую назвала Ирину нахлебницей:

– Я пашу как проклятая, по десять часов на ногах, а некоторым повезло: вон Ира уселась мужу на шею и чудесно себя чувствует.

Ирина ответила, что она работает не меньше, чем Альбина, и потребовала от золовки извинений.

В общем, получился скандал.

Когда они вернулись домой, Ирина сказала, что больше на семейные встречи ходить не будет. Михаил пытался помирить женщин, однако у него ничего не вышло: Альбина заявила, что она извиняться не собирается, потому что говорила правду, Ирина перестала бывать на семейных праздниках.

А вскоре после этого произошло событие, которое убедило Ирину в правильности ее решения. Они всей семьей поехали к родителям Ирины – у ее отца был юбилей. Отсутствовали три дня.

А в это время погода испортилась: поднялся сильный ветер, пошел дождь – некоторые улицы города были залиты водой, потому что ливневая канализация не справлялась. Но самое плохое было то, что ветер повалил несколько деревьев. Одно такое дерево упало на крышу их дома.

Когда Михаил с Ириной вернулись, они увидели, что одна из трех комнат сильно пострадала от дождя. А главное – вода испортила пианино, которое стояло в этой комнате.

Старое, ещё бабушкино, с удивительным мягким звуком. Арина любила играть на нём гаммы — говорила, что оно поёт.

Мастер, которого пригласила Ирина, покачал головой:

— Здесь ничего не сделать. Механика разбухла, дерево повело. Восстанавливать дороже, чем новое купить.

Альбина отреагировала на это известие как обычно:

– Ну, вот, Миша, повезло тебе: теперь дома отдыхать будешь. А то к вам как ни придешь – сплошная какофония. То жена по клавишам стучит, то дочка.

Но Альбина рано радовалась: судьба, видно посчитала нужным за что-то наградить Ирину.

У ее родителей, кроме той квартиры, где они жили, была еще одна двухкомнатная квартира, которую сдавали. Когда младшая сестра Ирины собралась замуж, они решили продать эту квартиру и разделить деньги между дочерями. Таким образом, Ирина получила чуть больше трех миллионов.

Понятно, что семья это событие активно обсуждала. И Нонна Александровна заметила, что неплохо было бы часть этих денег пустить на приобретение квартиры для Альбины, которая после развода уже пять лет жила с родителями.

– Была бы у Али своя квартира, она, может быть, снова замуж вышла. А ей уже тридцать два, а впереди ничего. Миша, попроси Иру. Мы не в подарок хотим, в долг. Если надо, расписку напишем. Хотя бы на первый взнос, а там Аля сама справится. И мы ей поможем, – обратилась она к сыну.

Михаил, конечно, спросил, но ответ ни его, ни родителей не порадовал:

– Миша, я не собираюсь спонсировать человека, который несколько лет подряд оскорблял меня при каждом удобном случае. Это, во-первых. А во-вторых, Альбина – не тот человек, которому можно верить. Я ей даже под расписку никогда бы ничего не дала. Пусть решает свои проблемы сама.

Нонна Александровна с Альбиной пришли к Ирине: свекровь рассчитывала, что личный разговор может поправить ситуацию: Альбина извинится, они с Ириной помирятся, и тогда невестке будет сложно отказать сестре мужа.

Ирина их пригласила в комнату, налила чаю, поставила на стол тарелку с пирожными, но на тему денег говорить наотрез отказалась.

— Ирочка, — Нонна Александровна сделала последнюю попытку, — ну подумай сама. Але тридцать два. Она после развода пять лет с нами живёт. Ей своя квартира нужна. Мы в долг просим, не в подарок. Хоть на первый взнос…

— Я уже всё сказала.

— Но почему?! — Альбина вскочила. — Почему? Что я тебе сделала?

Ирина посмотрела на неё — спокойно, без злости.

— Ты правда не помнишь? Или не хочешь помнить?

— Я ничего плохого не говорила!

— Ты назвала меня нахлебницей. При всей семье. Ты сказала, что я должна быть благодарна твоему брату за то, что он меня кормит. Ты смеялась над тем, что я учу детей музыке. Ты сказала, что скрипкой на кусок хлеба не заработаешь. Ты говорила это про мою дочь. Про Арину.

Альбина открыла рот, чтобы ответить, но не нашла слов.

— И самое главное, — продолжила Ирина, — ты ни разу не извинилась. Ни разу. Ты просто делала вид, что ничего не было. А теперь пришла просить деньги.

— Я… я не думала, что ты воспринимаешь это так серьёзно.

— А как я должна это воспринимать?

Свекровь смотрела в чашку. Альбина стояла посреди комнаты, и на её лице было что-то новое — не злость, не обида. Растерянность.

— Я не дам денег, — повторила Ирина. — Не потому, что я жадная. А потому, что я не хочу помогать человеку, который десять лет меня унижал. Это не месть. Это просто… здравый смысл.

Когда они ушли, Ирина села за стол и закрыла лицо руками. Она не плакала. Просто сидела.

Михаил пришёл вечером. Он уже знал — мать позвонила.

— Ира…

— Не надо, — сказала она. — Я всё равно не изменю решение.

— Я не про это. Я хотел сказать… — он помолчал. — Ты права.

Она подняла на него глаза.

— Я давно должен был это сказать. Тогда, когда она в первый раз тебя задела. Но я… не знал, как. Думал, само пройдёт.

— Не прошло.

— Не прошло, — согласился он. — Прости меня.

Ирина не ответила. Просто кивнула.

А через месяц они купили новое пианино. Не такое, как старое, — современное, с ярким звуком. Арина сначала морщилась, говорила, что оно «не поёт». Но потом привыкла.

Музыка и теперь звучала в их доме каждый день, и никто больше не называл это какофонией.

Жми «Нравится» и получай только лучшие посты в Facebook ↓

Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!:

– Скрипочкой на кусок хлеба не заработаешь! – смеялась золовка над Ириной