Где моя настоящая мать

— Уйдешь сейчас — я тебе этого не прощу, — слова словно сами соскользнули с языка Насти. — Можешь там и оставаться.

— Я имею право знать, — в запале вопила ее дочь Даша, — вы мне всю жизнь врали!

— Ты ищешь вчерашний день, — вздохнула Настя — Я уже жалею, что все открылось.

Три брака, два развода и двое детей, ни один из которых не был для нее кровным.

Так вышло в жизни Насти, что собственных малышей она завести не смогла. Были проблемы, вроде решаемые, но с нюансами.

Зато Настя с десяти лет воспитывала племянника Егора — сына погибшей сестры.

Первый муж с мальчишкой не поладил. А во втором браке получила дочь, двухлетнюю Дашу, от которой отказалась родная мать.

Впрочем, отец у девочки был не лучше. И довольно быстро сбежал, едва Настя оформила удочерение.

Так она и осталась с двумя детьми на руках.

Настя старалась ради них, переезжала, меняла работы и города. Егор давно вырос, работал теперь врачом.

Двадцатилетняя Даша училась и вечерами иногда подрабатывала на банкетах официанткой. Все у них было неплохо.

Третий брак матери с крановщиком Валерием оказался вполне удачным. Он носил Настю на руках. Ни в чем жене не отказывал. И неплохо относился к каждому из ее взрослых детей.

Настя его звала папой, все-таки семь лет уже Валера выполнял в их семье именно эту функцию.

Егор родную маму помнил. А вот Дашу с самого начала воспитывали в семье как своего ребенка. Никто не считал нужным рассказывать ей правду.

Поначалу девочка была слишком мала. Потом началась школа, сложности с обучением, переходный возраст.

И Настя так и не смогла выбрать момент, чтобы поговорить с дочерью.

Кроме того, свидетелей ее усыновления почти не осталось. С родственниками, которые еще помнили ее семейную жизнь с Борисом, Настя виделась очень редко.

Но судьба, видимо, сама решила все изменить.

Приглашение на юбилей деда застало ее врасплох. Пропустить такое событие было бы совсем уж некрасиво.

Пахому Кузьмичу — патриарху семьи, исполнялось девяносто. Как было сказано в приглашении, ждали всех.

Настя лихорадочно придумывала отговорки, хотя по родной деревне скучала. И тут приглашение увидела Даша.

— Мам, это что? У тебя есть дед, которому девяносто? И он еще не в маразме?

— По последним данным, нет, — рассмеялась Настя. — Я вчера звонила, чтобы сказать, что работаю.

Дед меня отругал по телефону. Теперь не знаю, что и делать.

— Ехать, ты что, еще сомневаешься? — изумилась Даша, — и я тоже хочу. Нас же всей семьей приглашают. Надо еще Егора взять, будет прикольно.

— Ты себе представляешь вообще деревенское семейное торжество? — хмыкнула Настя. — Не думаю, что вам с Егором понравится.

— Мам, ну прекрати, мы и так ни с кем не общаемся. Дай мне хоть один шанс узнать кого-то из родни, — канючила Даша. — И потом, сколько там деду осталось. А у меня с ним даже фотографии нет.

— Не уверена, что дед захочет с тобой селфи делать, — рассмеялась Настя. — Ну что же, как хочешь, потом пеняй на себя.

Мы поедем в Березовку на этот праздник. И сразу говорю, никаких каблуков. Там грязь непролазная, сразу поезжай в резиновых сапогах.

В деревню они поехали втроем. Валера не смог отпроситься с работы. Все было точно так, как говорила мама.

Машина Егора села на брюхо в грязь еще на подъезде к деревне. Брат ворчал, что видал он эту Березовку там, куда волки не забегали.

А Настя просто пошла за подмогой. Через пятнадцать минут на дороге, точнее, на том, что здесь было принято ей считать, появился трактор.

Настя весело помахала своим взрослым детям из кабины. Егор вздохнул и пошел доставать трос из багажника.

Трактористом оказался какой-то их дядька. В хитросплетении родственных связей в Березовке Даша отчаялась разобраться уже в первые часы пребывания в деревне.

Слишком много было новых лиц вокруг. Машину вытащили, развернули и оставили там, куда можно было проехать. Это было проще, чем потом второй раз вытаскивать ее из грязи.

Торжество в деревне готовили основательно. Настя с детьми приехали на три дня. И попали в круговорот дел.

Всем сразу нашлось занятие.

Егор с мужиками отправился топить бани на всех. Настю старшие женщины сразу утащили готовить пироги.

А Даша просто крутилась среди членов семьи, не очень понимая, чем может себя занять.

Пообщалась с дедом, погладила коз и заскучала.

Она присела на перевернутое ведро за каким-то сараем и принялась разглядывать букашек.

Мама была права. Здесь оказалось смертельно скучно.

И тут за стенкой сарая послышались голоса. Разговаривали женщины.

— Надо же, как девчонка на Настю похожа, удивительно. И ведь не скажешь, что приемная. Просто одно лицо, — говорила первая. — И даже на отца своего Борьку непохожа. Правильно говорят, не та мать, что родила.

— Да уж, ничего от родной мамы не взяла, — ответила ей вторая. — Может, и к лучшему, сама знаешь.

— У Настьки нашей сердце золотое, конечно, Тоня, — снова заговорила первая. — Двоих чужих подняла и даже не пикнула.

Как думаешь, чего она притащилась сюда столько лет спустя?

— Геля, так вы же ее сами и зазывали, приглашение вон отправили, — голос Антонины звучал глуше. — Вот они и приехали.

А насчет Дашки этой я тебе так скажу. Лишь бы у девчонки мамашина генетика не выстрелила. А то пустится тоже во все тяжкие, и поминай как звали.

Женщины ушли, а Даша все сидела на перевернутом ведре, сжавшись в комок. Там ее и нашел через пару часов Егор.

Накинул на плечи сестре теплый бушлат. И поинтересовался, чего она не идет в дом.

Даша посмотрела на брата полными слез глазами. Она просто не могла сейчас снова оказаться среди этих людей. Которые еще недавно были просто новыми родственниками. А теперь казались ей чужими.

Егор все понял по-своему. Решил, что сестру кто-то обидел, принялся ее тормошить.

Она попыталась изобразить веселье, но получалось плохо. Остаток времени в деревне Даша почти не запомнила.

В голове крутилось только одна мысль. Мать ей неродная. Вся прежняя жизнь — просто обман.

Настя, конечно, заметила перемены в настроении дочери. Но списала их на то, что Даша просто оказалась в незнакомой обстановке.

А та все три дня жадно ловила обрывки чужих разговоров. Даже через восемнадцать лет в деревне судачить не перестали.

Всем было интересно, какой выросла удочеренная Настей девчонка.

— Когда ты собиралась сказать, что я не родная? — свой вопрос Даша задала уже в машине, когда они ехали домой. — Почему об этом знает вся деревня?

— Дашенька, дочка, что ты такое говоришь, — Настя тяжело прикрыла глаза, веки словно налились свинцом, а под них еще и песка насыпали. — Я даже не знаю, что тебе ответить.

Понимаешь, это ведь непростой разговор. Вот как можно просто прийти и брякнуть человеку, что его удочерили?

— Ты поэтому сюда ехать не хотела, — рассуждала Даша, не слушая мать. — Боялась, что тайна раскроется, да?

А я имею право знать, понимаешь? Почему меня в этой семье никто и никогда не о чем не спрашивает? Потому что приемная? И вам дела нет до моего мнения?

— Даш, успокойся, ты мне машину вести мешаешь, — возмутился Егор.

— Ну конечно, — она начала дергать ручку двери. — Останови, я прямо здесь выйду, мешать вам больше не стану.

— Мама, сделай что-нибудь, — попросил он. — Эта ненормальная нас сейчас в кювет отправит.

— Разблокируй дверь, — вопила Даша, впав в настоящий раж. — Ты тоже предатель, как она, как все вокруг.

Знал и молчал, мог бы мне сказать. А еще братом назывался!

— Он не говорил, потому что я просила, — отрезала Настя, к которой наконец-то вернулось самообладание. — А ты, если хочешь получить ответы на вопросы, успокойся и задай их.

На мгновение в машине стало тихо, только мотор урчал, да слышен был шелест шин проносящихся мимо автомобилей.

Даша хлопала глазами, держа в руках оторванный кусок дверной ручки. Она и сама не поняла, как это вышло.

Но часть пластикового рычажка теперь лежала в ладони. Она быстро сунула ее в чехол кресла, не желая получить новый нагоняй от Егора.

Тот над своей машиной трясся, как над младенцем. Сам ремонтировал, полировал специальными тряпочками.

И даже на звук хлопающей двери реагировал так, будто ему самому дали под дых.

— Я хочу знать, где моя настоящая мать, — произнесла Даша четко. — Раз уж ты оказалась приемной.

— Зачем тебе это? — уточнила Настя. — Мне ты досталась двухлетней, вместе с отцом.

Мы оформили удочерение, и он довольно быстро самоустранился. Твою мать я никогда не видела, к тому моменту она уже была лишена родительских прав.

Но ее имя было указано в бумагах. Анна Липницкая, место рождения — Новосибирск.

— То есть, папа у меня все же был настоящий? — уточнила Даша. — И мы жили в Новосибирске? А я думала, в этой твоей деревне.

— А мать, что, фальшивая? — подал голос Егор. — Дашка, что ты задумала? Ну, включи голову.

Твой папаша за семнадцать лет даже алименты толком не присылал. Про мать я вообще молчу.

— Я хочу найти своих настоящих родителей, — уперлась она.

Насте стало понятно, как раньше уже не будет.

Жми «Нравится» и получай только лучшие посты в Facebook ↓

Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!:

Где моя настоящая мать