— У меня репутация, Лен! Я не побегу с лопатой, как эти твои с автобазы!
Лена не подняла глаз от телефона. На экране — банковское приложение, и в нём цифра, которой утром ещё не было. Минус восемьдесят тысяч. Кухня в хрущёвке на улице Кооперативной, девять вечера, на сковороде шипели те самые доширак-котлеты — фарш пополам с замоченной булкой, чтоб хватило на два дня.
— Сорок два года мужику, специалист с дипломом, — Костя откинулся на табурете и постучал пальцем по столу. — А ты хочешь, чтоб я грузчиком? В мои-то годы?
Он сказал это так, будто оказывал ей услугу. Будто диплом теплотехника, выданный в позапрошлой жизни, до сих пор где-то работал вместо него.
На столе перед ним стояла его кружка — большая, с золотой надписью «БОСС», подарок самому себе с прошлой получки, которой не было. Рядом — початая пачка дешёвого печенья в шуршащем целлофане. Лена доставала его к чаю последние полгода вместо нормальной выпечки. Костя брал по три штуки за раз, не глядя.
Лена перевернула телефон на столе.
— Восемьдесят тысяч куда?
— А, это, — он махнул рукой, как от мухи. — Серёга курс собирает. По трейдингу. Серьёзная тема, не то что твои таблички. Через полгода отобьётся в десять раз.
Серёга. Тот самый, который два года назад «открывал автомойку» и закрыл её через месяц вместе с Костиными ста тысячами. Тот самый, после которого были «франшиза кофейни», «поставки запчастей из Китая» и «вот-вот пойдёт».
Лена считала молча. Зарплата — сто десять, она бухгалтер в районной сети аптек. Из них коммуналка, продукты, кредитка, которую он набрал «на оборудование» для прошлой фантазии. Долг — двести тридцать. Если не есть, не платить за свет и не дышать, выходило года полтора. Костя к этой арифметике был равнодушен, как кот к чужой ипотеке.
Раньше было мясо по выходным. Посудомойка, которую он же и выпросил «чтоб у жены руки не портились». Теперь — две ложки в раковине и доширак на акции по тридцать рублей.
— Костя. Я подаю на развод.
Он засмеялся — решил, что шутка.
— Лен, ты чего. Мы семья. Двенадцать лет. У нас же всё общее.
— Общее, — повторила Лена.
— Конечно общее! — он подался вперёд, и в голосе уже зазвенело другое. — Квартира, машина — всё пополам! Я тут двенадцать лет! Я тебе, между прочим, всю молодость отдал!
Вот тут маска и сползла. Двадцать секунд назад была семья. Теперь — пополам.
Лена встала. Прошла в комнату. Достала из шкафа жёлтую папку, ту, что лежала там с самой свадьбы, нетронутая. Вернулась. Положила перед ним.
— Квартира — бабушкина. Дарственная на меня, две тысячи восьмой год, до тебя за три года. Добрачное не делится.
Костя смотрел на папку, как на змею.
— Машина оформлена на мою мать. Чеков твоих вложений — ноль. Ты за двенадцать лет ни разу не сдал в семью больше, чем взял.
— Это… это ещё доказать надо! — голос дал петуха.
— Доказывать тебе. Не мне.
Он потянулся за кружкой — рука дрогнула, кружка качнулась, и остатки холодного чая плеснули на жёлтую папку. Костя застыл с растопыренными пальцами над лужей.
— Ты… ты меня на улицу?! — Он схватился за привычное. — У меня здоровье! Я нигде не прописан больше!
— Прописка — отдельно. Это мы тоже решим.
— Лен, ну хватит, — он сменил регистр на тихий, заискивающий, тот самый, которым выпрашивал на «оборудование». — Ну давай хоть мать твою попросим кредит, на полгодика, я отобью, ты же знаешь — у меня чутьё…
Лена смотрела на него ровно.
— Мать у меня после инфаркта. Пенсия двадцать одна тысяча. И ты предлагаешь повесить на неё кредит.
— Так на полгода же!
— Нет.
Одно слово. Без крика. Костя осёкся, будто в стену вошёл.
Он встал, прошёл к балкону, постоял там, держась за раму. Закурил, хотя на балконе курить она не разрешала двенадцать лет. Сегодня смолчала. Пусть. Балкон скоро будет только её.
Через три недели позвонила Тамара с работы — та, что когда-то с Костей в одном гаражном кооперативе машину ставила, знала всю их компанию.
— Лен, ты слышала? Серёгин курс этот — там сорок человек скинулись, а Серёга телефон отключил. Костя твой по всему городу его ищет.
Костя за эти недели звонил четыре раза. Сначала «давай поговорим», потом «ты не имеешь права», потом просто молчал в трубку. Жил у Серёги на диване — у того, кого искал. Тёзка-неудачник приютил тёзку-неудачника, надолго ли — вопрос.
Долг по кредитке оказался его личным: брал на своё «оборудование», её подписи нигде. Юрист в консультации развёл руками в его сторону — оставайся с тем, с чем пришёл.
Лена в субботу зашла в мясной отдел и взяла говядину на гуляш — впервые за полгода не по акции, а какую хотела. Кружку «БОСС» вынесла на лестничную клетку и поставила у мусоропровода.
Ты зять, а не хозяин — запомни это, Виталик