— Вы подарили квартиру сыну! Значит, это его собственность, и он имеет право делать с ней все, что хочет! — невестка перешла на крик.
— Собственность? — отрезала свекровь. — Юридически эта квартира оформлена на нас с Николаем. Мы просто дали вам ключи, чтобы вы не платили за аренду, как мы когда-то в молодости.
И если тебе, Лера, тесно в двухкомнатной квартире в центре города, то пусть твои родители купят вам трехкомнатную! Мы возражать не будем!
— Мы решили продавать эту квартиру и покупать трехкомнатную, — уверенно произнесла Лера, разводя руками. — У нас растет Алинка, мы планируем второго ребенка, а может, и третьего. В двух комнатах нам скоро станет слишком тесно.
Ирина Васильевна обвела взглядом гостиную. Напротив нее за столом сидели родители Леры, Галина Петровна и Анатолий Сергеевич.
Они согласно и очень одобрительно закивали головами, поддерживая каждое слово дочери.
Сын Ирины, Максим, сидел рядом с женой, опустив голову и безучастно глядя в свою тарелку. На его лице не было ни капли радости.
— Продавать? — тихо спросила Ирина Васильевна. — Лер, ты ничего не перепутала?
Эту квартиру покупали мы с мужем. Мы копили на нее много лет, во всем себе отказывали, чтобы подарить ее сыну на свадьбу.
Она на мужа оформлена, и распоряжаться ею тоже будем мы!
— Ну почему же вы так сразу в штыки воспринимаете? — приторно улыбнулась Галина Петровна, мама Леры. — Молодым нужно расширяться.
Дети — это наше будущее. Двушка — это временный вариант, а ребятам нужно думать на перспективу.
— На какую перспективу? — вмешался Николай, муж Ирины. — Чтобы купить трехкомнатную, нужны огромные деньги.
У вас есть средства на доплату? Вы готовы добавить половину суммы?
Анатолий Сергеевич, отец Леры, кашлянул и отвел взгляд.
— Ну, у нас сейчас с финансами непросто, сами понимаете, — пробормотал он. — Но Максим молодой, перспективный. Он возьмет кредит на недостающую сумму. Выплатит потихоньку за несколько лет.
— Кредит? — Ирина Васильевна даже приподнялась со стула. — То есть вы хотите продать наш подарок, заставить моего сына залезть в огромные долги на много лет, чтобы ваша дочь жила в трехкомнатной квартире?
И при этом сами не вложите ни копейки?
— А что вы так кричите? — Лера тоже сорвалась на крик, ее лицо покраснело от злости. — Вы подарили квартиру сыну! Значит, это его собственность, и он имеет право делать с ней все, что хочет!
— Собственность? — отрезала Ирина. — Юридически эта квартира оформлена на нас с Николаем. Мы просто дали вам ключи, чтобы вы не платили за аренду, как мы когда-то в молодости.
И если тебе, Лера, тесно в двухкомнатной квартире в центре города, то пусть твои родители купят вам трехкомнатную! Мы возражать не будем!
— Ах вот как! — завизжала Лера, вскакивая из-за стола. — Тогда знайте! Если вы не подпишете документы на продажу, вы больше никогда не увидите свою внучку Алинку!
И сын ваш больше с вами общаться не будет! Мы уедем, и вы дорогу к нам забудете!
Максим сидел молча, вжав голову в плечи. Было видно, что этот скан.дал ему глубоко неприятен, но он просто не решался остановить разбушевавшуюся жену.
— Максим! — Ирина Васильевна повернулась к сыну, надеясь услышать от него хоть слово. — Почему ты молчишь?
Ты согласен с этим безумием? Ты действительно хочешь продать наш подарок и влезть в кабалу ради чужих капризов?
Сын поднял глаза, полные тоски и усталости.
— Мама, пожалуйста, не надо ссориться, — тихо произнес он. — Лера просто хочет, чтобы детям было просторно. Мы ведь действительно думаем о будущем.
— О каком будущем, сынок? — с горечью спросил Николай. — Будущее — это когда ты рассчитываешь на свои силы, а не выставляешь ультиматумы родителям.
Твоя жена шантажирует нас ребенком, а ты сидишь и молчишь!
— Да потому что вы эго.исты! — снова закричала Лера, указывая пальцем на дверь. — Забирайте свои ключи и убирайтесь!
Нам не нужна ваша подачка с такими условиями!
Максим, выбирай: или твои родители подписывают согласие, или мы разводимся, и ты больше не увидишь дочь!
Галина Петровна демонстративно обняла дочь за плечи, неодобрительно глядя на сватов.
— Николай, Ира, вам действительно лучше уйти, — сухо произнесла она. — Вы портите молодой семье жизнь своей мелочностью.
Николай молча встал, взял жену за руку и повел ее к выходу. Ирина Васильевна шла на неслушающихся ногах, чувствуя, как в груди все горит от несправедливости.
Всю дорогу до дома Ирина и Николай ехали в полном молчании. Дома Ирина без сил опустилась на диван в гостиной, даже не сняв пальто. Николай молча налил ей стакан воды и присел рядом.
— Коля, я поверить в это не могу, — наконец тихо произнесла она, глядя в одну точку. — Мы ведь столько лет копили эти деньги. Помнишь, как во всем себе отказывали?
На море за пятнадцать лет ни разу не съездили, одежду попроще покупали, каждую копейку на этот счет откладывали.
Все думали: пусть сыночек живет в шоколаде, пусть не знает, что такое съемные углы, как мы в молодости.
— Да, Ирочка, помню, — вздохнул Николай, обнимая ее за плечи. — Мы ведь сразу после свадьбы ему эти ключи вручили.
Помнишь, как он радовался? Сам ведь квартиру выбирал, планировку, район. Мы еще Лере ничего не говорили до последнего, хотели сюрприз сделать, приятное доставить.
И ведь они с родителями тогда так радовались, благодарили нас, руки жали. А теперь что?
— А теперь мы эго.исты, — горько усмехнулась Ирина. — Оказывается, двух комнат в новом доме им мало. Ей трехкомнатную подавай!
И ладно бы сами заработали, но ведь нет — продать наш подарок, а на остаток Максим должен повесить на себя многомиллионный кредит на двадцать лет!
И ее родители сидят, головами кивают, одобряют. Конечно, им-то хорошо — зять будет пахать на трех работах, а их доченька царствовать в трешке.
— Меня больше всего Макс поразил, — глухо произнес Николай. — Сидел как по…итая собака. Слово боится сказать против нее.
Лера орет, шантажирует его разводом и внучкой, а он молчит. Неужели он не понимает, что она просто им крутит как хочет?
— Понимает, Коля. Но боится. Боится потерять семью, боится скан.дала. Он ведь у нас мягкий, всегда конфликтов избегал. А Лера этим пользуется.
Она ведь теперь заявила, что мы внучку не увидим.
Коля, за что нам это? Мы ведь только добра им желали!
— За то и получили, Ира, — грустно ответил муж. — Слишком разбаловали мы его.
Нужно было заставить его самого на жилье зарабатывать, тогда бы и квартиру эту он ценил больше, и жене бы не позволил так с нами разговаривать.
А теперь он чувствует себя хозяином чужого труда, но при этом юридически бесправным.
— Но как пережить разлуку с Алинкой? — Ирина всхлипнула, закрыв лицо руками. — Ей всего три годика, она так привыкла к нам. Каждые выходные у нас проводила.
Лера ведь действительно не даст нам с ней видеться. Она девка мстительная и злая, я это сразу поняла, да только молчала ради счастья сына.
Прошел месяц.
Лера полностью заблокировала номера Ирины и Николая во всех мессенджерах, запретив им даже приближаться к внучке.
Максим на звонки отвечал редко, говорил быстро и сухо, ссылаясь на постоянную занятость.
Наконец, Ирина не выдержала и подкараулила сына у его офиса в обеденный перерыв.
— Максим! — окликнула она его, когда он вышел на крыльцо.
Сын вздрогнул, увидев мать, и поспешно подошел к ней.
— Мама, зачем ты пришла? — тихо спросил он, оглядываясь по сторонам. — Если Лера узнает, дома будет очередной грандиозный скан.дал.
Она и так со мной почти не разговаривает, грозит разводом каждый день.
— Максим, господи, да посмотри ты на себя! — Ирина со слезами на глазах разглядывала его осунувшееся лицо и темные круги под глазами. — Во что ты превратился?
Ты боишься собственную жену! Почему ты позволяешь ей так кромсать твою жизнь и наши отношения?
— Мама, вы не понимаете, — устало вздохнул сын. — Я люблю ее. Я люблю Алинку. Я не хочу разрушать свою семью.
Ну почему вам трудно просто подписать эти чертовы документы? Мы бы купили эту трешку, платили бы кредит сами, вас бы никто не трогал!
— Максим, ты ослеп! — Ирина схватила его за рукав. — Кредит вешают на тебя! Твоя жена не работает и не планирует, ее родители не дают ни копейки.
Если вы разведетесь через пару лет, Лера отсудит у тебя половину этой квартиры, а ты останешься на улице с долгами на всю жизнь! Мы защищаем тебя, сынок!
— Защищаете? — горько усмехнулся Максим. — Вы просто хотите контролировать меня через этот ваш «подарок».
Лера права, вы эго.исты. Из-за вашей упрямости я сейчас живу в а..дском а..ду. Жена со мной не спит, дома постоянные истерики, ребенка мне видеть толком не дают.
Если вы действительно любите меня, вы должны уступить.
— Мы не подпишем документы, Максим, — твердо сказала Ирина, отпуская его руку. — И не потому, что мы тебя не любим. А потому, что мы не хотим спонсировать капризы твоей неблагодарной жены за счет нашей ста..рости.
Максим молча посмотрел на нее. В его глазах больше не было сыновней теплоты — только глухая, глубинная обида и отчаяние человека, зажатого в тиски между двумя самыми близкими женщинами.
— Тогда забудьте о том, что у вас есть сын, — тихо произнес он, развернулся и быстро зашагал в сторону метро, растворяясь в толпе прохожих.
Лера все-таки выполнила свои угрозы: через полгода она подала на развод, отсудив у Максима алименты на дочь и вернувшись жить к своим родителям.
Двухкомнатную квартиру Ирина и Николай забрали обратно, но радости от этого не испытывали — Максим полностью прекратил общение с родителями, обвиняя их в крушении своего брака, и уехал работать в другой город.
Завещание