— Да ты пойми, родне отказать — это грех, а тебе пирогов напечь не развалишься!
Тамара поставила на клеёнку две полные сумки и только тогда выпрямилась. На плите томилась кастрюля — её кастрюля, привезённая из города, потому что у Гали «вся посуда мелкая». Говорила Галина, старшая сестра, прислонившись к косяку с чашкой чая в руке.
— Я что, против пирогов? — Тамара отёрла лоб тыльной стороной ладони. — Я приехала в субботу. Свой единственный выходной.
— Ой, подумаешь, выходной! — Галина махнула рукой. — Сидишь там у себя в конторе, кнопки нажимаешь. А тут люди, между прочим, к столу собираются. Деверь с женой, Витька с города, тётя Рая. Не с пустыми же руками их встречать.
Тамара молча развязала фартук с прошлогоднего застолья — он так и висел на её крючке, никто другой им не пользовался. Достала из сумки муку, дрожжи, масло. Всё своё, купленное по дороге в «Магните» на собственную карту.
Тётя Рая уже расположилась в комнате перед телевизором. Сноха Гали, Людмила, методично выставляла на стол свои банки с соленьями — открывала чужие шкафчики, искала, куда бы их пристроить.
— Тома, ты там грибочки замаринуй заодно, — крикнула Галина из комнаты. — В тазу под лавкой стоят, я с утра набрала. И салат оливье на всех, человек двенадцать будет.
Двенадцать.
Тамара открыла кран. Вода ударила в раковину.
Она прикинула. Каждые выходные — сюда, в Озёры, за восемьдесят километров. Электричка триста рублей в один конец, потом автобус. Продукты — её. Готовка — её. С весны до осени, каждую субботу, потому что «у Гали спина», «у Гали гости», «у Гали огород, не до того». Муж Тамары, Сергей, привозил её на машине раз в месяц, когда не было рыбалки. В остальное время — сама.
С две тысячи четырнадцатого. Она была при сестре прислугой, которую не нанимали и которой не платили.
— Тома! — снова голос из комнаты. — Ты долго там? Гости через два часа!
— Слышу, Галя. Слышу.
Она вымешивала тесто и слушала, как в комнате сестра по громкой связи разговаривает с кем-то. Телефон лежал на серванте, Галя крутилась рядом, поправляя салфетки, — руки заняты, динамик на всю.
— …да приедет, куда денется, — журчал голос Галины. — Она ж у меня безотказная. Натаскает, наготовит. Я ей: Томочка, родная кровь — это святое. Она и рада стараться. Бездетная же, ей и заняться нечем дома-то. Хоть тут при деле.
В трубке что-то ответили. Галина засмеялась.
— Да на что ей деньги? Муж кормит. А продукты — так это копейки, она и не считает. Я ж не прошу — она сама везёт. Дура дурой, прости господи, но удобная.
Тамара перестала месить.
Удобная.
Она вытерла руки о фартук. Сняла его через голову. Повесила обратно на крючок.
Прошла в комнату. Галина обернулась — улыбка, с которой она говорила в трубку, ещё не сошла.
— Ты чего вышла? Тесто бросила?
— Бросила.
— В смысле — бросила? — Галина отложила телефон. — Гости же.
— Гостей встретишь сама.
Тамара говорила ровно. Тётя Рая оторвалась от телевизора. Людмила застыла с банкой огурцов в руках.
— Тома, ты чего? — Галина выпрямилась. — Белены объелась? Я мать тебе или нет? Старшая сестра! Я тебя, между прочим, нянчила, когда мамка на ферме была!
— Нянчила. — Тамара кивнула. — В детстве. А продукты на двенадцать человек я везу с две тысячи четырнадцатого. Каждую субботу. Посчитать?
— Что ты заладила — посчитать, посчитать! — Галина пошла красными пятнами. — Жмотка! В отца пошла! Тот тоже копейку трясся!
Тамара достала из кармана кофты телефон. Открыла приложение банка. Повернула экран к сестре.
— Вот. С мая по сентябрь прошлого года. Только то, что картой. «Магнит» в Озёрах, «Пятёрочка» у автобуса. Сорок одна тысяча. За одно лето. А ещё электрички, а ещё то, что наличкой брала на рынке.
Галина отвела глаза к окну.
— Подумаешь, деньги. Между родными-то.
— «На что ей деньги, муж кормит», — повторила Тамара спокойно. — «Дура дурой, но удобная». Это ты сейчас кому говорила, Галя? Тёте Любе?
Галина дёрнулась к серванту, будто хотела телефон спрятать. Поздно. Тётя Рая уже смотрела на старшую племянницу во все глаза. Людмила тихо поставила банку на стол.
— Я… это не про тебя, — Галина сглотнула. — Это я про соседку.
— Про соседку. — Тамара повторила без вопроса. — Хорошо.
Она прошла к вешалке в прихожей. Сняла свою куртку.
— Тома, ты куда?! — Галина рванула следом, и голос её сорвался на визг. — А тесто?! А гости?! Через два часа двенадцать человек!
— Тесто в миске. Дрожжи поднимут — без меня. — Тамара застёгивала молнию. — Грибы в тазу под лавкой, сама набрала, сама замаринуешь. Оливье на двенадцать человек — режется. Ножи в верхнем ящике.
— Да я… да я не успею!
— Бывает.
Тётя Рая поднялась с дивана. Прошла в прихожую, кряхтя. Молча сняла с крючка свой плащ.
— Теть Рай, ты-то куда! — Галина заметалась между ними.
— Дак на автобус, — буднично отозвалась тётя Рая, застёгивая плащ. — Чего я тут одна с тобой грибы перебирать буду. Тамарка вон тоже на электричку. Подвезёшь до остановки, Том?
— Подвезу. Серёжа за мной едет.
Людмила в комнате надела кофту. Молча взяла свои банки обратно в пакет — те самые, что выставляла на чужой стол. Прошла мимо Галины к двери.
— Люда, ты-то чего?! — Галина схватилась за дверной косяк.
— Дак неудобно как-то, Галина Петровна, — Людмила пожала плечами. — Раз стол сами накрываете.
Галина осталась стоять посреди прихожей. Рот открылся и закрылся беззвучно.
Сергей подъехал через двадцать минут. Спросил коротко, заглушив мотор:
— Что, опять гулянка?
— Уже нет. — Тамара села в машину. — Теть Рая с нами до Озёр, до автобуса.
Больше он ничего не спросил. Включил поворотник.
Прошло три недели.
О том, как прошло то застолье, рассказала тётя Рая — она с Галиной через два дома живёт, на одной улице в Озёрах, мимо забора не пройдёшь. Гости приехали к накрытому наполовину столу. Тесто перестояло и опало, пироги Галина так и не испекла — купила в магазине печёных, выложила на блюдо, сказала, что «свои не успели». Деверь с женой посидели час и уехали. Витька из города больше не звонил насчёт «приехать к тётке отдохнуть на природе».
Галина Тамаре не звонила. Зато позвонила Людмила — спросила рецепт того теста, которое Тамара всегда ставила. Записала. В конце сказала «спасибо, что вы нас столько лет кормили, я как-то и не задумывалась».
Сергей рыбалку в ту субботу отменил сам. Сказал — поехали в город, в кино сходим. Сходили.
А тётя Рая под конец третьей недели передала через забор соседке, а та Тамаре по телефону: Галина теперь сама в «Магнит» ходит с тележкой и стоит у касс долго, всё пересчитывает.
В то воскресенье Тамара достала с антресоли коробку с акварелью — лежала там лет пятнадцать, ещё с курсов, на которые она когда-то походила месяц и бросила, потому что «по выходным к Гале». Краски засохли. Она развела водой одну, попробовала кистью на полях старой газеты. Цвет пошёл. Коробку поставила на подоконник в кухне. Чтобы под рукой.
— Мы тут решили у вас в выходные юбилей тети справлять, нас будет 20 человек! — родня поставила Ольгу перед фактом