Руки затряслись, когда Лида обновила страницу сайта застройщика. Цена на трёхкомнатную за выходные подскочила ещё на восемьсот тысяч. Её наследственных денег теперь хватало ровно на однушку без отделки.
Валера с грохотом швырнул связку ключей на тумбочку и прошёл на кухню прямо в грязных ботинках.
— Быстро давай есть, — скомандовал муж, усаживаясь на скрипучую табуретку. — На работе завал, перекусить не успел. А у тебя опять пустые кастрюли.
— Моя полка в холодильнике верхняя, там контейнер с гречкой и курицей, — ровно ответила Лида, не отрывая взгляда от телефона. — Твоя полка нижняя. И она пустая, потому что ты вчера свою часть продуктов не купил. У нас раздельный бюджет, Валера. Ты забыл?
— Опять за старое, — скривился муж и полез в холодильник за её контейнером. — Мы семья или кто? У тебя на счету миллионы, а ты куском курицы родного мужа попрекаешь.
Лида выдернула контейнер у него из-под рук.
Год назад она получила свою долю от продажи тёткиной четырёхкомнатной на Таганке. Восемь миллионов. Хотела купить две студии в Академическом, сдавать по двадцать пять тысяч каждую и забыть про ночные смены на складе. Валера тогда устроил скандал и потребовал покупать трёшку на всю семью.
— Я не буду покупать трёхкомнатную, — твёрдо сказала Лида, глядя мужу в глаза. — Деньги обесценились.
— В каком смысле не будешь? — Валера замер с вилкой в руке. — Мы год выбирали варианты на ВИЗе и на Ботанике. Ты обещала Данилу отдельную комнату, а мне — кабинет.
— Год назад моих денег хватало на трёшку в старом фонде, — сказала жена. Внутри всё сжималось от злости. — Но ты ведь упёрся. Требовал оформить в совместную собственность. Пока ты бегал по юристам, выяснял, как законно оттяпать половину моего наследства, цены улетели. Двадцать пятый год заканчивается, Валера. Моих восьми миллионов теперь едва хватит на однушку в новостройке.
— Ты специально тянула! — заорал муж так, что за стеной заворочался на раскладушке их пятнадцатилетний сын. — Решила семью кинуть и деньги в кубышку спрятать!
— Я предлагала купить двушку и сразу оформить брачный контракт, — напомнила Лида. — Ты орал на весь подъезд, что это предательство и унижение твоего достоинства. Ты год морочил мне голову, заставлял смотреть квартиры с панорамными видами, требовал добавить из моей зарплаты на дизайнерский ремонт. Всё. Поезд ушёл.
Валера вскочил и навис над столом. Лицо пошло пятнами. В этой его добрачной однушке они прожили шестнадцать лет. Перешагивали друг через друга в коридоре, складывали зимние вещи в один шкаф.
— Ты на моих метрах шестнадцать лет задницу грела, теперь твоя очередь семью жильём обеспечивать! — выплюнул муж. Эту фразу Лида слышала при каждой ссоре. — Я вас пустил из жалости. Прописку сделал для школы и поликлиники. Ты мне по жизни обязана.
— Я платила половину коммуналки все шестнадцать лет, — отчеканила Лида. — Покупала мебель, оплачивала секции Данилу, одевала нас на свои. Ты даже ремонт здесь не делал — мастер Рустам клеил обои за тридцать тысяч, а ты стоял рядом с кефиром и руководил.
— Закрой рот, — процедил Валера. — Завтра идём в банк. Снимаешь деньги, берёшь ипотеку на недостающую сумму. Купим нормальную квартиру. Ипотеку будешь гасить со своей зарплаты, а мою даже не трогай.
На кухню протиснулся заспанный Данил в мятой футболке. Подростку давно не хватало места на раскладушке в углу комнаты. Он сутулился и жаловался на боли в спине.
— Вы опять из-за квартир? — устало спросил сын ломающимся голосом. — Мам, ты же обещала, что переедем до Нового года. Мне стыдно пацанов позвать, у нас даже двери межкомнатной нет.
— Твоя мать решила нас кинуть, сынок, — Валера тут же сменил тон на обиженный. — У неё миллионы на счету, а она комедию ломает про инфляцию. Хочет одна жировать.
Лида перевела взгляд с мужа на сына. Данил смотрел с обидой, верил каждому слову отца. Валера всегда умел выставить себя жертвой.
— Я завтра еду оформлять сделку на однокомнатную, — сказала Лида, собирая тарелки. — На своё имя. Переедем туда вдвоём с Данилом. Ты, Валера, остаёшься хозяином своей однушки.
Тишина. Только гудел старый холодильник, который Лида купила пять лет назад на премию.
— Никуда вы не переедете, — вдруг усмехнулся Валера. — Потому что теперь ты будешь нас содержать. Я сегодня новую машину забрал.
Лида не сразу поняла. Какая машина при зарплате в восемьдесят тысяч и раздельном бюджете?
— Китаец в максимальной комплектации, — с гордостью продолжил муж. — Автокредит на пять лет. Платёж — шестьдесят пять тысяч в месяц. Я же знал, что ты квартиру купишь, значит, мне копить не надо. Буду ездить как человек, а ты за продукты и коммуналку платить будешь. У тебя же халявные деньги есть.
У Лиды перехватило дыхание. Взрослый мужик повесил на себя огромный долг, рассчитывая сесть ей на шею. Был уверен, что жена купит квартиру, перевезёт его и будет кормить.
— Ты взял кредит без моего ведома, — медленно произнесла она.
— А мне твоё согласие не нужно, у нас бюджет раздельный, — радостно парировал Валера. — Только теперь вся моя зарплата уходит банку. Есть буду то, что ты купишь. И жить буду в новой трёшке. Ты же не выгонишь мужа на мороз.
Данил испуганно смотрел то на отца, то на мать.
— Мам, это правда? — тихо спросил сын.
— Правда, — Лида встала и вытерла руки полотенцем. — Твой отец решил, что он самый хитрый. Только забыл одну деталь. Кредит оформлен на него, машина его, а квартира будет моя. И жить в ней я буду без него.
— Ты не посмеешь! — лицо Валеры исказилось. — Я с тобой разведусь! По судам затаскаю! Ты мне половину миллионов отдашь как совместно нажитое!
— Наследство при разводе не делится, Валера, — спокойно ответила Лида. — Спроси у своих юристов. А вот твой кредит, взятый в браке, банк с удовольствием повесит на нас обоих. Если я сейчас не подам на развод и не докажу суду, что мы годами живём раздельным бюджетом.
Валера дёрнулся, едва не опрокинув стол. Он понял, что план провалился. Без Лидиных денег он оставался в тесной однушке с платежом, который съедал почти всю зарплату.
— Ты разрушаешь семью из-за квадратных метров, — прошипел муж. — Я ради вас старался. Чтобы сына в школу на нормальной машине возить.
— Школа в двух остановках, — Лида вышла в коридор. — Иди повышай статус перед кассирами, когда будешь пробивать макароны по акции на оставшиеся пятнадцать тысяч.
В комнате было душно от батареи. Лида достала с антресолей дорожную сумку и бросила на диван. Данил стоял в дверях.
— Собирай вещи, — сказала Лида, открывая шкаф. — Учебники, одежду, компьютер. Поживём пару недель в хостеле, пока я сделку закрою и ключи получу.
— Я никуда не поеду, — упёрся подросток, скрестив руки. — У меня тут друзья, школа рядом. Я в бомжатник с тобой не потащусь. Папа прав, ты жадная. Могла бы нормальную квартиру купить, а теперь мы должны скитаться из-за твоих принципов.
Лида замерла с футболками в руках. Слова сына ударили больнее, чем все истерики мужа. Шестнадцать лет она тащила быт, оплачивала всё для Данила, работала в холодном ангаре склада, чтобы у него было нормальное питание и одежда. А он защищает отца, который только что лишил их семью денег ради машины.
— Твой выбор, — Лида положила футболки в сумку и отвернулась. — Оставайся с папой. У него теперь машина под окном. Будете в ней греться, когда за неуплату свет и воду отключат.
Она складывала вещи: свитера, джинсы, бельё, документы на наследство. Валера стоял в коридоре и смотрел исподлобья. Не верил, что она уйдёт.
— Ты ещё приползёшь, — прошипел муж. — Кому ты нужна на пятом десятке с таким характером. Помыкаешься и прибежишь обратно.
Лида не ответила. Подошла к комоду, вытащила нижний ящик, забрала наличные и золотую цепочку — подарок тётки.
— Развод оформим через суд, у нас несовершеннолетний, — сказала она, застёгивая сумку. — Чеки на покупки сохраняй. Пригодятся, когда будешь доказывать банку, что тебе есть на что жить.
Надела пуховик, натянула сапоги. Взяла сумку и потянула входную дверь. Повернула ключ дважды и бросила его на коврик.
Думаю к вам перебраться, — заявила свекровь