Марина даже чашку мимо блюдца пронесла, когда Алина это выдала. Они сидели в торговом центре, куда золовка вытащила её под предлогом «просто поболтать».
— В смысле — у меня на даче? — Марина поставила чашку и внимательно посмотрела на сестру мужа. — Алина, мы вообще-то с Вадимом туда на выходные собирались. У нас свои планы.
— Ой, да ладно тебе, Марин! Какие у вас там планы? Грядки полоть? — Алина пренебрежительно махнула рукой с ярким маникюром. — А у нас с Игорем пять лет со дня свадьбы. Первый деревянный юбилей! Мы уже и гостей позвали. Человек пятнадцать будет. Мама со свекровью моей, друзья из автосервиса, девчонки с моей работы. Все очень хотят на шашлыки за город.
— А меня спросить ты не забыла? — у Марины внутри начала закипать злость. — Это моя дача. Моя личная, Алина. Мне её родители подарили ещё до того, как я с твоим братом познакомилась.
— И что теперь? — Алина недовольно скривила губы. — Ты теперь за эту дачу трястись будешь? Мы же родственники. Вадим — мой родной брат. Или ты его семью ни во что не ставишь? Мама, кстати, идею полностью одобрила. Она сказала, что на природе посидеть — милое дело.
— Твой брат, между прочим, на этой даче за три года пальцем не пошевелил, — отрезала Марина. — Все замки, крышу, забор я делала на свои деньги и своими руками с папой. И я повторю: на эти выходные у меня другие планы. Мы никого не принимаем.
— Ну ты и эгоистка, Марина, — Алина резко встала, подхватила сумочку и кинула на стол купюру за свой кофе. — Я думала, мы по-человечески, по-семейному. А ты из-за какого-то клочка земли родне отказываешь. Ладно, я с Вадимом поговорю. Он-то у нас нормальный, в отличие от некоторых.
Алина развернулась и быстро пошла к выходу из кафе, цокая высокими каблуками. Марина вздохнула, достала телефон и набрала мужа.
— Вадим, привет. Твоя сестра сейчас звонила или писала тебе?
— Привет, Марин. Да, только что сообщение прислала. Пишет, что ты ей дачу зажала на годовщину. Марин, ну правда, тебе жалко, что ли? Пусть ребята погуляют. Пять лет всё-таки.
— Вадим, ты в своём уме? — Марина даже зажмурилась от возмущения. — Пятнадцать человек! Они мне там всё разнесут. У меня только-только пионы зацвели, которые я из питомника везла, газон молодой посеян. И вообще, почему они распоряжаются моим имуществом без моего согласия?
— Ой, да ладно тебе, какое имущество, — завел Вадим свою обычную песню. — Обычный домик деревянный. Что они там разнесут? Шашлык пожарят и уедут. Зато Алина перестанет дуться, и мама не будет ворчать, что ты от нас обособилась.
— Я сказала — нет, Вадим. Тема закрыта. Я не хочу никаких гостей на этих выходных.
— Поздно, Марин. Она уже всем приглашения разослала с адресом. Не устраивать же теперь скандал на всю родню из-за твоих пионов. Давай будь умнее, уступи.
Марина повесила трубку, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. «Будь умнее, уступи» — эту фразу она слышала от мужа постоянно, когда дело касалось его родственников. Но в этот раз уступать она не собиралась.
В пятницу вечером Вадим пришел домой поздно, недовольный и хмурый. Марина молча собирала сумку.
— Ты куда? — спросил он, проходя на кухню.
— На дачу. Нам же надо подготовить всё к «празднику», раз уж вы так решили, — спокойно ответила Марина.
— Вот и отлично, — повеселел Вадим. — Молодец, что всё поняла. Мы завтра утром с Алинкой и Игорем на их машине приедем, часам к двенадцати. Гости подтянуться к часу. Ты там приберись немного, ладно? И угли посмотри в сарае, если остались.
— Хорошо, — тихо сказала Марина. — Всё сделаю.
Она уехала на дачу в тот же вечер. Муж даже не предложил её подвезти, сославшись на то, что устал после работы. Марина приехала в посёлок уже в сумерках. Всю ночь она занималась делами, которые спланировала ещё в кафе.
Субботнее утро выдалось солнечным и жарким. Около двенадцати часов дня к воротам дачного участка Марины подкатила белая «Киа» Алины и её мужа Игоря. Следом за ними уже пристроились ещё две машины с гостями. Из окон гремела музыка, компания была настроена на весёлый отдых.
Алина вышла из машины в белом летнем сарафане и солнцезащитных очках. За ней вылез Игорь с огромным пластиковым контейнером с замаринованным мясом. Из второй машины вышел Вадим.
Но праздничная процессия остановилась прямо у забора. Ворота и калитка были наглухо закрыты. А на новеньком профнастиле висел огромный, толстый навесной замок. На самой калитке скотчем был прикреплен плотный лист бумаги формата А4, на котором жирным черным маркером было написано: «УЧАСТОК ПРОДАН. ВХОД ВОСПРЕЩЕН».
Алина замерла, уставившись на объявление. Очки съехали ей на кончик носа.
— Это что еще за шутки? — Алина повернулась к Вадиму. — Вадик, это что такое? Какое «продан»?
Вадим подбежал к воротам, подергал замок. Тот даже не шелохнулся.
— Марин! — заорал Вадим, пытаясь заглянуть щель между досками забора. — Марина, открой! Что это за цирк?
Из-за забора послышался спокойный голос Марины:
— Это не цирк, Вадим. Это объявление. Читать умеешь?
— Марин, хорош дурить, — Вадим занервничал, оглядываясь на притихших гостей, которые уже выходили из машин. — Тут люди приехали. Открывай ворота, хватит глупостями заниматься. Что за записка?
— Я продала дачу, — громко, чтобы слышали все, объявила Марина. — Ещё вчера вечером подписала предварительный договор и получила залог. Так что этот участок мне больше не принадлежит. И вам всем тут делать нечего.
Алина подскочила к воротам и забарабанила по ним кулаками.
— Ты ненормальная! Ты сумасшедшая! — визжала золовка. — Какая продажа? У нас годовщина! У нас мясо портится! Куда мы теперь все поедем? Ты мне праздник решила испортить, дрянь ты такая?!
— Алина, рот закрой, — холодно оборвала её Марина. — Ты со своей мамой и мужем три года рассказывала мне, что это просто «паршивый клочок земли» и «деревянная развалюха». Вот я и решила избавиться от обузы. Нашёлся хороший покупатель.
— Марина, выходи сюда! — крикнул Игорь, муж Алины. — Давай без бабских истерик. Открой на один день, мы отпразднуем, а завтра твой покупатель пусть забирает что хочет. Нам перед людьми неудобно!
— На один день? Чтобы вы мне тут всё переломали? — Марина подошла вплотную к калитке, её голос звучал чётко и жестко. — Нет, Игорь. Договор подписан, ключи я передаю сегодня вечером. Уходите от ворот, иначе я сейчас вызову охрану посёлка. Они у нас быстро работают, через пять минут приедут и оформят вас за нарушение общественного порядка.
Вадим стоял бледный. Он понимал, что жена не шутит. Такой жесткой он её никогда не видел.
— Марин, ну мы же муж и жена, — попытался он сменить тон на более мягкий. — Как ты могла со мной не посоветоваться? Это же… это же общий дом почти.
— Общий? — Марина горько усмехнулась. — Ты хоть рубль сюда вложил, Вадим? Ты хоть раз приехал помочь траву скосить? Ты только пальцы загибал и сестре поддакивал. Вот теперь и празднуйте на обочине.
— Да пошла ты! — крикнула Алина, у которой от злости текли слезы, размазывая тушь. — Вадик, зачем ты вообще на ней женился? Она же змея подколодная! Ей для родни жалко клочка травы!
— Алина, уезжайте, — сухо сказала Марина. — Слышать тебя больше не хочу.
В этот момент к воротам подъехала старая «Нива». Из неё вышел пожилой мужчина в камуфляжной куртке — местный сторож Михалыч.
— Так, граждане, что за митинг? — громко спросил он. — Марина Владимировна, у вас проблемы? Мне на пульт сигнал поступил, что тут толпа посторонних шумит.
— Все нормально, Михалыч, — отозвалась Марина. — Вот, люди ошиблись адресом. Уже уезжают. Если через две минуты не уедут — вызывай полицию, пусть фиксируют незаконное нахождение у чужой собственности.
Гости Алины, поняв, что шашлыков на ухоженном газоне не будет, начали бочком возвращаться в свои машины. Связываться с полицией никто не хотел.
— Ну и сука же ты, Марина, — прошипел Вадим. — Дома поговорим. Я этого так не оставлю.
— Дома не поговорим, Вадим, — ответила Марина. — Твои вещи уже собраны и стоят в коридоре нашей съемной квартиры. Ключи оставишь на тумбочке. Я подаю на развод.
Вадим замер, открыв рот. Он хотел что-то сказать, но Алина с криком: «Да пошли они все!» дернула его за рукав в сторону машины.
Двери захлопнулись, моторы взревели, и три автомобиля, поднимая клубы пыли, быстро поехали прочь по дачной улочке.
Марина постояла минуту, слушая, как затихает шум двигателей. Потом она сняла замок, открыла калитку и сорвала со стены объявление о продаже. Никакую дачу она, конечно, не продавала. Это был экспромт, который сработал на все сто процентов.
Она прошла вглубь сада, села на качели и вдохнула сладкий аромат своих любимых пионов. Впереди были тихие, спокойные выходные. Первая свободная суббота за очень долгое время.
— Анют, ты нам много с собой не накладывай. Того-сего по паре баночек, — сказал Сергей жене брата. Она обомлела от такой наглости