Егор стоял у забора в старых шортах и шлепках, держа в руках пластиковый стакан с квасом. Он смотрел на Ольгу светлыми, абсолютно безмятежными глазами. За его спиной, аккурат посреди аккуратного газона Ольги, высился шестиметровый парник из поликарбоната, сверкающий на июньском солнце.
Ольга сделала глубокий вдох. Ее пальцы так сильно сжали ручку кожаной сумки, что побелели суставы. Она только что приехала из города после тяжелой рабочей недели, мечтая о тишине и шезлонге.
— Егор, ты понимаешь, что это моя земля? — тихо, сдерживая дрожь в голосе, спросила она. — Вот этот колышек видишь? Это граница. Вы залезли на мой участок на целых три метра.
— Оля, ну чего ты начинаешь? — Сосед махнул рукой. — Какая разница, три метра туда, три метра сюда. Земля гуляет, зарастает. А у Марины рассада перерастает. Помидоры девать некуда было. У нас со стороны бани тень, там ничего не растет. А у тебя тут солнце весь день. Тебе жалко, что ли? Ты же тут не сажаешь ничего.
— Я здесь сажаю газон. Это моя частная собственность. У вас был целый май, чтобы спросить меня. Почему вы не позвонили?
— Да как-то к слову не пришлось, — пожал плечами Егор. — Да и зачем звонить по пустякам? Мы же соседи. Столько лет рядом. Маринка тебе перцев принесет осенью, закруток сделает. Мы по-соседски.
Из-за угла соседского дома вышла Марина, жена Егора. Она была в фартуке, с замазанными землей руками. Увидев Ольгу, она расплылась в улыбке и пошла к забору.
— Оленька, привет! Приехала наконец-то! А мы вот, видишь, обустроились немного. Ты не переживай, Егор там все аккуратно сделал. Фундамент из бруса, на века.
— Марина, убирайте это, — отрезала Ольга. — Прямо сегодня. Нанимайте рабочих, разбирайте, переносите. Мне не нужна теплица посреди моего участка.
Улыбка мгновенно сползла с лица Марины. Она уперла руки в бока и прищурилась.
— В смысле убирайте? Ты представляешь, сколько Егор сил на нее потратил? Он две субботы ковырялся, спину сорвал. Про материалы я вообще молчу, сейчас этот пластик денег стоит немерено.
— Это ваши проблемы, Марина. Вы поставили постройку на чужой территории без разрешения.
— Какая ты мелочная, Оля! — взорвалась Марина. — Вот права была моя мама, городские за каждый метр удавятся. Тебе этот кусок земли сдался? Ты приезжаешь в субботу в обед, уезжаешь в воскресенье. Лежишь в своем кресле в наушниках, ни с кем не здороваешься. Земля пропадает! А тут дело, дети свежие овощи будут кушать.
— Мое присутствие здесь по выходным не дает вам права распоряжаться моими сотками.
— Да если бы не мы, тут бы все бурьяном заросло! — прикрикнула Марина. — Егор прошлым летом твой забор подпирал, когда он покосился? Помнишь? А зимой мы за твоим домом приглядывали, чтоб не залез никто. И вот твоя благодарность? Из-за какой-то теплицы скандал устраиваешь!
Егор примирительно выставил ладонь вперед.
— Марин, ладно, не шуми. Оля, давай компромисс найдем. Пусть этот сезон она тут постоит. Кусты уже прижились, завязи пошли. Если сейчас тронуть — все погибнет. А осенью мы подумаем, как быть.
— Нет, Егор. Никакой осени. До вечера воскресенья здесь ничего быть не должно.
Ольга развернулась на каблуках и пошла к своему крыльцу. Сзади доносился громкий, возмущенный голос Марины:
— Нет, ты посмотри на нее! Принцесса какая! Да пусть судится идет, замучается пыль глотать по судам! Ничего мы убирать не будем!
Ольга зашла в дом и с силой захлопнула дверь. Ее трясло. Спокойные выходные были окончательно испорчены. Она села на диван, уставившись в стену. Внутри клокотала злость. Ладно бы ошиблись, перепутали границы на полметра. Но занять чужую поляну сознательно, просто потому что «вам все равно не надо» — это запредельная наглость.
Она достала телефон и набрала номер мужа. Вадим остался в городе по работе и должен был приехать только завтра утром.
— Вадим, привет. Ты не поверишь, что тут происходит.
— Привет, Оль. Что случилось? Голос у тебя дерганый.
— Соседи. Егор с Мариной. Они поставили огромную теплицу на нашем участке.
В трубке повисло молчание. Потом Вадим переспросил:
— В каком смысле на нашем? У забора, что ли, впритык?
— Нет, Вадим. Они перешагнули забор и влепили ее прямо на наш газон. Метрах в трех от межи. Марине, видите ли, солнце нужно для помидоров.
— Они там совсем с ума сошли? — голос Вадима сразу стал жестким. — Ты с ними говорила?
— Говорила. Сказали, что я мелочная городская эгоистка, а у них дети и рассада. Убирать отказываются. Марина орет, что до осени пальцем не притронется.
— Так, ладно. Ничего сама не делай, не ругайся с ними больше. Я сейчас закончу объект, соберу инструменты и выезжаю. Буду часа через три.
— Вадим, только без драки, пожалуйста.
— Какая драка, Оля? Мы все сделаем по закону, но быстро. Жди.
Ольга положила телефон. Время тянулось невыносимо медленно. Чтобы хоть как-то отвлечься, она переоделась в рабочую одежду и вышла на крыльцо. На соседском участке вовсю кипела жизнь. Марина демонстративно громко гремела ведрами и разговаривала по телефону, явно обсуждая Ольгу.
— Да представляешь, Людочка! — разносился ее голос по всему дачному кооперативу. — Заявилась. Глаза вылупила, орет. Натуральная истеричка. Земли ей жалко. Да кому твой газон нужен, тьфу на него! Люди человеческого отношения не понимают совершенно.
Ольга старалась не смотреть в их сторону. Она взяла секатор и пошла обрезать сухие ветки у сирени. Мимо забора на велосипеде ехала председатель их дачного товарищества, пожилая и строгая Тамара Ивановна. Увидев Ольгу, она притормозила.
— Оля, здравствуйте. А что это у вас за сооружение выросло? Вы вроде не собирались огородом заниматься?
Ольга подошла к забору.
— Здравствуйте, Тамара Ивановна. Это не мое сооружение. Это Егор с Мариной постарались. Без моего ведома.
Тамара Ивановна поправила очки и посмотрела на парник, потом на Ольгу.
— Вот оно как… А Егор ко мне приходил на прошлой неделе, спрашивал план межевания. Я ему сказала, что всё в правлении лежит, пусть приходит и смотрит. А он, значит, сам решил границу проложить?
— Получается, так. Говорят, до осени убирать не будут.
— Ну, это непорядок, конечно, — покачала головой председатель. — Самозахват чистой воды. Но вы уж тут как-нибудь мирно решите, не хочется мне протоколы составлять, заявления в администрацию писать. Суды — дело долгое.
— Мы попробуем, — тихо сказала Ольга.
В районе семи вечера к воротам подкатил белый внедорожник Вадима. Он вышел из машины, даже не зайдя в дом, сразу направился к теплице. Оценил масштабы конструкции, потрогал брус у основания, покачал головой.
Из своего дома тут же вынырнул Егор. Он уже сменил шлепки на кроссовки, видимо, готовясь к мужскому разговору.
— Вадим, здорово! — Егор протянул руку через забор.
Вадим руку не принял. Он засунул ладони в карманы джинсов и посмотрел на соседа сверху вниз.
— Здорово, Егор. Рассказывай, как так вышло.
— Да ладно тебе, Вадим. Оля вон уже приехала, панику подняла. Я же объяснил: временно это. Ну не помещается у меня на участке такая дура, а парник хороший, импортный. Место пустует у вас. Чего ругаться-то?
— Егор, ты взрослый мужик. Ты строитель, кажется? — спокойно спросил Вадим.
— Ну, прораб. И что?
— И то. Ты прекрасно знаешь, что такое кадастровый паспорт и частная собственность. Если я сейчас твою машину перепаркую к себе во двор и буду на ней на работу ездить, потому что у меня своя сломалась, это как будет называться?
— Ну ты сравнил, — хмыкнул Егор, начиная злиться. — Машина — это вещь. А тут земля. Она общая, божья.
— Земля эта моя, я за нее деньги платил и налог каждый год плачу, — отрезал Вадим. — Короче, разговор короткий. Время семь вечера. Завтра в полдень этой теплицы на моем газоне быть не должно.
— А если нет? — из-за спины Егора снова появилась Марина, ее лицо шло красными пятнами. — Что ты сделаешь, Вадик? Пойдешь жаловаться? Да пока твоя бумага дойдет, мы уже урожай соберем!
Вадим даже не посмотрел на нее. Он продолжал держать взгляд на Егоре.
— Я предупредил. Завтра в двенадцать часов. Время пошло.
Вадим развернулся, взял Ольгу за плечи и повел в дом.
Субботнее утро началось на удивление тихо. На соседском участке никто не шумел. Ольга выглянула в окно: теплица стояла на прежнем месте, внутри нее ровными рядами зеленели кусты томатов. Никаких признаков демонтажа не наблюдалось. Егор сидел на крыльце и спокойно пил чай.
— Они ничего не делают, — сказала Ольга мужу.
Вадим допил свой чай, посмотрел на часы. Было десять утра.
— Отлично. Их право.
— Вадим, а что ты собираешься делать? Ты же не будешь ее ломать? Марина тогда полицию вызовет за порчу имущества.
— Ломать чужое имущество нельзя, — согласился Вадим с усмешкой. — Это подсудное дело. Зачем мне проблемы с законом? Мы сделаем все абсолютно легально. Пошли на улицу.
Они вышли во двор. Вадим открыл багажник своей машины и начал доставать оттуда инструменты. Но это были не топоры и не кувалды. Он достал мощный шуруповерт, лазерный уровень, моток прочной бечевки и несколько длинных металлических штырей.
Ольга с удивлением наблюдала за его действиями. Вадим подошел к угловому колышку, который обозначал реальную границу участков. Он вбил штырь, натянул бечевку точно по линии межевания. Бечевка прошла ровно за теплицей, оставив конструкцию полностью на территории Ольги и Вадима.
На крыльцо соседского дома вышли Егор и Марина. Они с любопытством и легкой усмешкой наблюдали за манипуляциями Вадима.
— Что, забор строить собрался, сосед? — крикнул Егор. — Так давай, мы не против. Только вокруг теплицы обойди, а то не пролезешь.
Вадим проигнорировал реплику. Он вернулся к машине и достал оттуда четыре листа плотного, непрозрачного темно-зеленого профнастила, которые привез с собой, и несколько металлических столбов.
Ровно в одиннадцать часов утра к их участку подъехала грузовая машина. Из нее двое рабочих выгрузили еще десяток листов такого же профнастила и сварочный аппарат.
Егор за забором заметно занервничал. Он встал с крыльца и подошел ближе.
— Вадим, ты чего задумал? Ты где забор ставишь?
Вадим наконец повернулся к нему.
— Я ставлю забор строго по своей границе, Егор. Вот ниточка идет. Все четко.
— Так если ты тут забор погонишь, ты мне к теплице доступ перекроешь! — закричал Егор. — Дверь-то в парник с вашей стороны получается! И форточки! Как я туда заходить буду? Как поливать?
— А меня это не волнует, Егор, — спокойно ответил Вадим, кивая рабочим, чтобы те начинали бурить лунки под столбы. — Забор будет глухой, высотой два метра. Строго по закону, между участками допускается сетка, но ты сам вчера сказал, что мы соседи и можем договориться. Вот я и решил отгородиться от вашей компании.
— Ты не имеешь права! — завизжала Марина, подбегая к забору. — Ты нам помидоры погубишь! Им солнце нужно! Твой забор всю теплицу тенью закроет! Она же с южной стороны стоит!
— Ваша теплица — это ваше имущество, — парировал Вадим. — Я его не трогаю, не ломаю, не порчу. А на своей земле я имею полное право поставить забор. По закону я должен отступить метр от постройки? Так это вы должны были отступить метр от границы, когда строились. А вы построились у меня на газоне. Так что извините. Рабочие, начинаем.
Работа закипела. Рабочие Вадима действовали быстро и слаженно. Металлические столбы ложились в землю один за другим. Егор бегал вдоль нитки, пытаясь помешать, но Вадим встал между ним и рабочими.
— Егор, не лезь под бур. Вызовешь полицию? Вызывай. Приедет участковый, мы ему покажем документы на землю. Посмотрим, кому первому штраф выпишут за самозахват.
Егор остановился, тяжело дыша. Он понял, что попал в ловушку. Если Вадим поставит этот глухой забор, то теплица, стоившая немалых денег, превратится в бесполезный кусок пластика. Мало того, что к ней нельзя будет подойти, так она еще и окажется в постоянной тени от двухметрового металлического забора. Все посадки внутри просто сгниют без солнца и проветривания.
— Вадим, ну погоди, — тон Егора резко изменился. В нем больше не было прежней вальяжности. — Давай по-хорошему. Ну погорячились мы. Маринка вон дура, ляпнула лишнего.
— Я тебе дал время до двенадцати, — Вадим посмотрел на часы. — Сейчас без пятнадцати двенадцать.
— Мы не успеем ее разобрать за пятнадцать минут! — почти плакал Егор. — Там работы на целый день! Надо же аккуратно, панели снять, брус раскрутить.
— Хорошо, — Вадим поднял руку, останавливая рабочих. — Я парень не злой. Даю вам три часа. Если через три часа каркас будет стоять здесь — мы завариваем последние листы. И теплица остается внутри моего двора, без доступа солнца. Считай, что ты мне ее подарил.
Марина стояла бледная, прижав руки к груди. Вся ее былая спесь улетучилась.
— Егор, чего ты стоишь?! — прикрикнула она на мужа, но уже без злости, а с паникой в голосе. — Беги за инструментом! Любых зови, Сашку из пятого дома зови, плати ему, пусть помогает! Быстрее!
Следующие три часа дачный поселок наблюдал невиданное зрелище. Егор, его приятель Сашка и даже сама Марина, обливаясь потом, со скоростью заправских монтажников раскручивали шурупы, снимали листы поликарбоната и перетаскивали их через забор на свой участок. Марина больше не кричала про городских эгоистов. Она молча и шустро таскала ведра с перепуганными, полуоторванными кустами помидоров, которые они пытались спасти.
Ольга и Вадим сидели на своем крыльце и пили прохладный лимонад.
Ровно в три часа дня последний кусок деревянного бруса был перетащен на соседскую территорию. На газоне Ольги остались лишь примятая трава и несколько глубоких ямок от ножек каркаса.
Егор упал на траву своего участка, тяжело дыша и вытирая пот со лба грязной рукой. Марина сидела рядом на перевернутом ведре, глядя в землю.
Вадим встал, подошел к рабочим, которые все это время ждали в тени дерева.
— Ну что, мужики, — сказал Вадим. — Раз уж столбы вкопали, давайте доделывать. Зашиваем забор профнастилом. Полностью. До самого конца.
Через два часа между участками выросла сплошная, ровная стена из темно-зеленого металла. Соседей больше не было видно. Стало тихо.
Ольга подошла к мужу и обняла его за талию, прижимаясь к плечу.
— Спасибо тебе. Я думала, это затянется на все лето.
— Главное в таких делах — показать, что правила одни для всех, — Вадим улыбнулся и поцеловал ее в макушку. — Ну что, пошли кресла выносить? Газон, конечно, примяли, но до понедельника расправится.
Развод отменяется