Наталья третий раз за утро открыла Вайлдберриз и уставилась на экран телефона. Блузка, которую она заказала себе две недели назад — терракотовая, с необычной застёжкой на плече, — сейчас была на Светлане из их отдела. Не похожая. Не в том же стиле. Та самая, из того же магазина, с тем же артикулом. Наталья поставила кружку на стол и отодвинула подальше от клавиатуры, потому что пальцы не слушались.
— Классная блузка, — сказала она Светлане, стараясь, чтобы голос звучал нормально.
— Спасибо, на распродаже взяла, — улыбнулась та. — Давно такую хотела.
Наталья промолчала. Распродажи никакой не было — она сама заплатила полную цену, три тысячи двести, потому что вещь понравилась сразу и ждать скидок не хотелось.
Светлана появилась в их проектном отделе в январе, когда уволилась Зоя Павловна. Пришла тихая, вежливая, в каком-то сером свитере, и первые две недели вообще ничем не выделялась. Наталья к ней отнеслась нормально, даже помогла разобраться с внутренней программой, показала, где какие шаблоны лежат и как правильно оформлять заявки для клиентов. Ей было сорок семь, Светлане — тридцать девять, и поначалу они даже обедали вместе в столовой на первом этаже.
— Ты так классно одеваешься, — как-то сказала Светлана. — У меня вообще никакого вкуса, я вечно что-то не то покупаю.
— Да ерунда, просто нужно найти свой стиль, — отмахнулась тогда Наталья. — Я тоже долго к этому шла, после развода вообще ходила как бабушка.
Сказала между делом и тут же забыла. А Светлана, видимо, не забыла.
Про блузку Наталья рассказала Жене, единственной подруге в офисе. Женя работала в бухгалтерии, и они каждый день пересекались на обеде.
— Ну ты даёшь, — рассмеялась Женя. — Может, ей правда просто понравилась такая же вещь. Мало ли.
— Женя, я в своих заказах проверила артикул, зашла на сайт — эта блузка не из популярных, она у маленького дизайнера, там отзывов штук двадцать на всю страну.
— Ну мало ли, алгоритмы же показывают похожим людям похожие товары, — не сдавалась подруга.
— Мы с ней не похожие люди, — отрезала Наталья.
Она тогда решила, что и правда накручивает себя на пустом месте. Подумаешь, блузка. Вещи для того и продаются, чтобы их покупали. Но через неделю Светлана пришла на работу с каре. С точно таким же каре, какое Наталья носила последние полгода. До этого у Светланы были длинные русые волосы, она их обычно в хвост убирала. А тут — каре с лёгкой укладкой на одну сторону, и цвет чуть темнее, как у Натальи.
— Тебе очень идёт, — сказала Наталья.
— Правда? Я давно хотела подстричься, мастер посоветовала именно так, — ответила Светлана и поправила прядь точным Натальиным жестом.
— Она и стрижку мою скопировала, — говорила Наталья Жене на следующий день.
— Наташ, каре носит полстраны. Ты ещё скажи, что она твою манеру ходить копирует.
— Блузка — ладно. Но стрижка, маникюр — она на прошлой неделе сделала точно такой же, тёмно-вишнёвый с матовым покрытием. Я его у мастера на странице увидела, а через три дня Светлана приходит с таким же.
— Может, она тебя в соцсетях мониторит?
— У меня закрытый аккаунт.
— Ну значит, через общих знакомых.
— Каких общих? Она в городе без году неделя, переехала откуда-то из Тулы.
Женя замолчала и задумчиво ковыряла вилкой котлету.
— Послушай, а может тебе просто с ней поговорить? В лоб спросить — мол, Свет, не кажется тебе, что мы стали одинаково одеваться?
— И что она ответит? Скажет — совпадение.
— Ну хотя бы сигнал дашь, что заметила.
Наталья решила подождать. Может, правда совпадение. Может, она после развода стала слишком мнительной. Три года одна — это срок. Дочь Алиса в Питере, звонит по воскресеньям, приезжает на праздники. Бывший муж женился повторно и растворился, алименты платил, пока Алиса училась, а теперь и повода нет. Наталья привыкла рассчитывать на себя и гордилась этим — зарплата семьдесят пять тысяч, однушка с ремонтом, работа, в которой она разбиралась лучше всех в отделе. Небогато, но стабильно.
В апреле Наталья подготовила концепцию для нового клиента — сеть детских развивающих центров хотела обновить рекламную стратегию. Она потратила на это две недели личного времени, сидела по вечерам, искала примеры, считала бюджет. Уйти от стандартных листовок и сделать серию коротких видеороликов с реальными детьми и родителями, которые уже ходят в центры. Бюджет укладывался в сто восемьдесят тысяч, что для клиента было вполне подъёмно.
За день до планёрки Светлана, которая сидела за соседним столом, спросила, над чем Наталья работает.
— Хочу предложить видеоформат для «Умничек», — рассказала Наталья. — Листовки себя изжили, а вот короткие ролики — это то, что сейчас работает. Уже и примерную смету набросала.
— Интересно, а кто снимать будет? — спросила Светлана.
— У меня есть знакомый оператор, он за разумные деньги работает, тридцать пять тысяч за три ролика.
— Здорово, — кивнула Светлана и что-то записала в блокнот.
Наталья не придала этому значения.
На следующее утро, на планёрке, когда Виктор Сергеевич спросил, есть ли идеи по «Умничкам», Светлана подняла руку первая.
— Я тут подумала, что стандартная полиграфия уже не работает, — заговорила она уверенно, будто репетировала. — Сейчас все смотрят короткие видео, и если снять серию роликов с настоящими клиентами центра — родителями и детьми — это будет и бюджетно, и убедительно. Я прикинула, можно уложиться тысяч в сто восемьдесят.
Наталья сидела и чувствовала, как горят уши. Слово в слово, цифра в цифру.
— Отличная идея, Светлана, — одобрил Виктор Сергеевич. — Наталья, ты что-то хотела добавить?
— Это моя идея, — сказала Наталья и сама удивилась, как хрипло прозвучал голос. — Я работала над ней две недели и вчера рассказала Светлане.
— Наташ, ну ты что, — Светлана округлила глаза. — Мы просто обсуждали общую тему, а идею я развила сама. Ты же не запатентовала её.
Виктор Сергеевич посмотрел на обеих с выражением человека, у которого и без этого девять встреч до обеда.
— Девочки, разберитесь между собой, кто что придумал. Светлана, раз ты озвучила — возьми на себя презентацию для клиента. Наталья, поможешь с расчётами.
Наталья вышла с планёрки и закрылась в туалете на пять минут, потому что боялась наговорить лишнего. «Возьми на себя презентацию» — это значило, что Светлана получит проект, а с ним и премию. За «Умничек» обещали сорок тысяч сверху, если клиент подпишет договор. Сорок тысяч — это новые зимние сапоги и половина замены стеклопакетов, которую она откладывала второй год.
— Она украла мою идею прямо при всех, — Наталья говорила быстро, комкая салфетку. — И Виктор Сергеевич даже не моргнул.
— А доказательства у тебя есть? Переписка, черновики?
— Черновики в моём компьютере, но кто на них смотреть будет? Она же не файлы украла, а саму суть. Я ей своими руками всё рассказала.
— Вот это ты, конечно, зря.
— Спасибо, мне сейчас именно это нужно было услышать.
— Ладно, не кипятись. Надо думать, что делать.
— Пойти к Виктору Сергеевичу?
— Без доказательств ты будешь выглядеть как склочная тётка, которая завидует молодой коллеге.
— Она моложе меня на восемь лет, не на двадцать.
— Для начальства это детали.
А потом появился Дмитрий. Вернее, он не появился — он работал в отделе логистики на третьем этаже уже лет пять, и они с Натальей периодически сталкивались то в столовой, то у кофемашины, то на корпоративах. Ему было пятьдесят, он развёлся примерно тогда же, когда и Наталья, и у них было много общего — оба растили дочерей, оба любили кататься на велосипеде, оба терпеть не могли корпоративные тренинги по командообразованию.
В марте они начали обедать вместе. Не каждый день, но раза три в неделю. Наталья не строила иллюзий и никому не рассказывала — ей было сорок семь, и она давно перестала верить в красивые совпадения. Но с Дмитрием было легко. Он не хвастался и не жаловался на бывшую жену. Рассказывал про дочку, которая учится на ветеринара, про то, как в выходные ездит на велосипеде по набережной, про книжки — в основном детективы.
— Ты единственный мужчина в этом здании, который читает книги, — сказала как-то Наталья.
— Это комплимент или диагноз? — усмехнулся Дмитрий.
Она рассказала ему про поездку в Суздаль прошлым летом, как заблудилась на просёлочной дороге и два часа искала нужный поворот по навигатору, который завёл её в какую-то деревню без названия. Дмитрий смеялся и говорил, что с ним бы она не заблудилась, потому что он всегда берёт бумажную карту. Наталья подумала тогда, что это приглашение, но додумывать не стала.
Светлана стала появляться в столовой в те же часы, что и они. Сначала просто здоровалась и садилась за соседний столик, потом стала подсаживаться.
— Ой, вы тут? А я думала, одна буду сидеть, — говорила она каждый раз так, будто не знала расписания обедов.
— Свет, присаживайся, — приглашал Дмитрий.
Наталья молчала.
Светлана быстро включилась в их разговоры. Причём не просто включилась — она начала говорить на те же темы, которые раньше обсуждала Наталья с Дмитрием наедине. Велосипеды — Светлана вдруг призналась, что тоже недавно начала кататься. Суздаль — оказалось, Светлана тоже мечтает съездить. Детективы — а как же, у неё на тумбочке лежит Маринина.
— Надо же, как у вас много общего, — заметил однажды Дмитрий, кивая на Светлану.
— Правда? — Наталья посмотрела на коллегу в упор.
— Ну да, вы вообще похожи, — добродушно продолжал он. — Даже одеваетесь одинаково.
Светлана скромно улыбнулась и поправила прядь.
— Мам, а ты не преувеличиваешь? — Алиса слушала вечером по телефону. — Может, она просто хочет подружиться и берёт с тебя пример?
— Подружиться — это когда тебя угощают конфетой, а не когда крадут твою идею на сорок тысяч и вклиниваются в обеды с мужчиной, который тебе нравится.
— Так он тебе нравится? — тут же ухватилась Алиса.
— Мы сейчас не об этом.
— Мам, мне кажется, именно об этом. Ты просто ревнуешь и из-за этого видишь заговор.
— Спасибо за поддержку, дочь.
— Я поддерживаю, но объективно. Ты сколько лет одна? Три. И тут появляется нормальный мужик, и тут же рядом — другая женщина. Конечно, тебе кажется, что она враг.
— Не кажется, а так и есть.
— Ладно, допустим. И что ты собираешься делать?
Наталья не знала. Она умела решать рабочие задачи, считать бюджеты, укладывать ламинат и менять прокладку в кране, но с людьми, которые вели двойную игру, сталкивалась впервые.
В середине апреля «Умнички» подписали договор. Светлана получила проект и премию. Наталья об этом узнала от Жени, которая видела ведомость в бухгалтерии.
— Сорок две тысячи ей начислили, — сообщила подруга. — Слушай, мне самой уже стало не по себе. Вчера столкнулась со Светланой на лестнице — она была в точно таком же пальто, как у тебя. Бежевое, с поясом, с такими крупными пуговицами.
— Ты мне не веришь с февраля, а тут одно пальто увидела — и сразу прозрела?
— Наташ, пальто — это не блузка. Блузки бывают похожие. Но когда человек покупает точно такое же пальто, такую же стрижку делает и твою идею на планёрке озвучивает — это уже система.
— Спасибо, что хоть ты заметила. А то я уже начала думать, что и правда лечиться пора.
В пятницу после обеда Наталья задержалась у кофемашины и услышала, как Светлана разговаривает с Дмитрием в конце коридора. Подслушивать она не собиралась, просто кофемашина варила долго, а голоса разносились.
— Я тоже в прошлом году в Суздале была, — рассказывала Светлана. — Представляешь, заблудилась на просёлочной дороге, навигатор завёл в какую-то деревню без названия, я два часа кружила.
— Слушай, да вы с Натальей просто одна и та же история, — засмеялся Дмитрий. — Она мне точно то же самое рассказывала.
— Правда? Ну значит, одинаково бестолковые, — засмеялась Светлана.
Наталья поставила чашку обратно на поддон и ушла на место. Весь остаток дня работала молча. Это была её история, дословно, вплоть до деревни без названия. Светлана не ездила ни в какой Суздаль. Она присвоила чужой рассказ, как раньше присвоила идею, одежду и стрижку.
В понедельник Наталья пришла пораньше и зашла к Виктору Сергеевичу.
— Виктор Сергеевич, я хочу поговорить про ситуацию в отделе.
— Что случилось?
— Светлана присвоила мою идею по «Умничкам». У меня есть черновики с датами, я могу показать. Я работала над этой концепцией две недели, а она просто пересказала её на планёрке после того, как я ей всё рассказала накануне.
— Наталья, я понимаю, что ситуация неприятная, — начал Виктор Сергеевич тем тоном, каким обычно объяснял, почему зарплату не повышают. — Но идеи витают в воздухе. Мы работаем в одном отделе, мы все обсуждаем одних и тех же клиентов.
— Я не про витающие идеи. Я ей буквально озвучила концепцию за день до планёрки, и она повторила её слово в слово. С моей сметой.
— А свидетели есть?
— Нет, мы разговаривали вдвоём.
Виктор Сергеевич побарабанил пальцами по столу.
— Послушай, я ценю твою работу, ты у нас самый опытный специалист. Но без доказательств я не могу ничего предъявить. Давай так: в следующий раз оформляй свои предложения письменно и отправляй мне на почту до планёрки. Тогда всё будет зафиксировано.
— То есть мне нужно подстраховываться от коллеги, которую вы сами наняли?
— Наталья, я стараюсь помочь.
После обеда Наталья перехватила Светлану в коридоре.
— Свет, можно тебя на минуту?
— Конечно, что случилось?
— Я хочу, чтобы ты знала: я понимаю, что ты делаешь. Одежда, стрижка, мои идеи на планёрке, мои истории, которые ты пересказываешь Дмитрию как свои.
Светлана посмотрела на неё долгим, каким-то оценивающим взглядом. Без испуга, без смущения. Потом тихо сказала:
— Наташ, мне кажется, тебе лечиться надо, а не за мной следить. Серьёзно. Мы с тобой живые люди, нам нравятся похожие вещи, мы работаем в одном месте — конечно, у нас много общего. А ты из этого какой-то детектив строишь.
— То есть ты случайно купила мою блузку, случайно подстриглась как я и случайно рассказала Дмитрию мою историю про Суздаль?
— Какую историю? Я сама была в Суздале, мне что, справку тебе показать?
— Ты не была в Суздале.
— Тебе откуда знать, где я была? — Светлана повысила голос, и мимо прошла секретарша, с интересом покосившись на них. — Наташ, у тебя тяжёлый период, я понимаю, развод — это травма. Но не надо на мне свои проблемы решать.
— Причём тут мой развод?
— При том, что ты одна, тебе трудно, и ты начинаешь видеть врагов там, где их нет. Я к тебе нормально отношусь и никому ничего плохого не делала.
Светлана развернулась и ушла. Наталья стояла в коридоре и чувствовала себя так, будто это она виновата.
Дмитрий стал обедать со Светланой. Не то чтобы он перестал здороваться с Натальей — по-прежнему улыбался, говорил «привет», спрашивал, как дела. Но в столовой теперь чаще сидел за столиком с другой.
— Может, он просто вежливый, — пыталась утешить Женя. — Светлана же к нему сама подсаживается.
— Вежливый он или нет — результат один.
— А ты к ним подойди.
— Женя, мне сорок семь лет. Я не буду бороться за место за столом в столовой, как в школьном лагере.
— Тогда сама его пригласи куда-нибудь.
— Куда? Мы с Серёжей познакомились на дискотеке в девяносто шестом, с тех пор я ни с кем не знакомилась.
В конце апреля случилось то, чего Наталья не ожидала. Ей позвонила незнакомая женщина, представилась Ольгой и сказала, что нашла Натальин номер через общих знакомых.
— Я слышала, что у вас в офисе работает Светлана Горохова, — сказала Ольга. — Мне подруга рассказала, она с вашей бухгалтершей знакома.
— Работает, — насторожилась Наталья.
— Я вам хочу кое-что рассказать, если вы не против.
Ольга работала в рекламном агентстве в Туле, и Светлана два года была её коллегой. История была до жути знакомая: сначала одежда, потом причёска, потом идеи на совещаниях, потом — мужчина.
— У меня были серьёзные отношения с нашим арт-директором, Вадимом, — говорила Ольга. — Мы не афишировали на работе, но и не скрывали. Светлана пришла, начала ко мне липнуть, расспрашивать, я по глупости всё рассказывала. Через три месяца она одевалась как я, говорила как я и сидела с Вадимом в кафе после работы.
— И что было дальше?
— Вадим ушёл к ней. На полгода. Потом вернулся, потому что понял, что она пустышка — она не была собой, она была моей копией. Когда он это понял — она перестала его интересовать.
— И вы его приняли обратно?
— Нет, — коротко ответила Ольга. — Но это не всё. После Вадима Светлана ушла из агентства, а через месяц я узнала, что она уже в другом городе и точно так же подружилась с новой коллегой.
— То есть это у неё по кругу?
— Я вам рассказываю не для того, чтобы утешить. А чтобы вы знали: разговаривать с ней бесполезно. Она не признает и не остановится. Пока сама не уйдёт.
В конце следующей недели Наталья столкнулась с Дмитрием у лифта. Он был один и как-то суетливо поздоровался.
— Наташ, я хотел тебя спросить, — начал он и замялся. — Ты не обижаешься, что мы в последнее время редко общаемся?
— Не обижаюсь, — соврала Наталья.
— Просто Светлана как-то так получилось, что мы стали много разговаривать, у нас оказалось куча общего.
— Да, я заметила.
— Слушай, а она мне рассказывала, что ты на неё давишь на работе. Что ты ей замечания делаешь по одежде, какие-то претензии. Это правда?
Наталья посмотрела на Дмитрия. Он стоял и ждал ответа с лицом человека, который уже выбрал, кому верить.
— Нет, это неправда, — сказала Наталья. — Но ты верь кому хочешь.
— Наташ, ну не надо так.
— Как — так?
— Обижаться. Мы же взрослые люди.
Наталья кивнула и вошла в лифт.
— Она ему нажаловалась, представляешь, — Наталья сидела у Жени дома в субботу, обе пили чай с магазинными эклерами. — Сказала, что я к ней придираюсь. А он ей поверил, раз пришёл ко мне с этим.
— Ну и пусть верит, — Женя откусила эклер и вытерла губы. — Наташ, я скажу тебе неприятную вещь.
— Давай.
— Если мужик за две минуты поверил другой женщине, а не тебе — грош ему цена. Вы с ним сколько общались — два месяца? И он за два месяца не разобрался, кто ты? Тогда зачем он тебе?
— Женя, мне сорок семь лет. Мужчины на дороге не валяются.
— Ну так и на дороге подбирать не стоит.
Наталья рассмеялась. Впервые за последний месяц — по-настоящему.
В мае Виктор Сергеевич объявил новый проект — сеть автомоек хотела обновить рекламу. Бюджет побольше, чем у «Умничек», и премия за него выходила приличная — шестьдесят тысяч. Наталья за выходные подготовила полноценную презентацию и в воскресенье вечером отправила всё Виктору Сергеевичу на почту с пометкой «черновик к планёрке».
В понедельник утром она увидела у принтера Светлану, которая распечатывала какие-то материалы.
— Готовишься? — спросила Наталья.
— Есть пара мыслей, — ответила Светлана.
На планёрке Светлана опять подняла руку первая. Начала рассказывать концепцию — и Наталья с удивлением поняла, что на этот раз идея другая. Не плохая, но другая. Про скидочные карты и партнёрские акции с кафе. Видимо, красть было не у кого: Наталья на этот раз ничем не поделилась.
Виктор Сергеевич выслушал, кивнул и повернулся к Наталье.
— Наталья, я получил твою презентацию. Коллеги, посмотрите на экран.
Тишина в кабинете стояла правильная — когда людям интересно, а не когда ждут конца.
— Берём, — сказал Виктор Сергеевич. — Наталья, проект твой.
Светлана после планёрки прошла мимо Натальиного стола и тихо сказала:
— Молодец, научилась подстраховываться.
— А ты думала, я буду наступать на те же грабли? — ответила Наталья.
Клиент подписал договор, премию начислили — шестьдесят две тысячи, даже чуть больше, чем ожидалось. Виктор Сергеевич на общем собрании отметил Натальину работу.
А через пару дней Ольга из Тулы написала Дмитрию в мессенджер. Наталья об этом не просила и не знала — Ольга нашла его сама, через ту же цепочку знакомых.
Дмитрий поймал Наталью у входа в здание после работы.
— Мне тут какая-то Ольга написала. Говорит, что знает Светлану по Туле и что та на прежней работе вела себя так же — копировала коллегу и увела мужчину.
— Ну надо же, — сказала Наталья.
— Наташ, это правда? Про неё?
Наталья посмотрела на него и впервые за эти месяцы не стала ничего скрывать. Рассказала всё — про блузку, про каре, про маникюр, про идею на планёрке, про Суздаль. Дмитрий слушал молча, и с каждым словом лицо у него менялось.
— И ты мне ничего не сказала? — спросил он, когда она закончила.
— А ты бы поверил?
— Не знаю, — честно ответил Дмитрий. — Наверное, нет.
— Вот поэтому и не сказала.
Он помолчал.
— Я, кажется, здорово облажался.
— Кажется — не то слово, — ответила Наталья.
— Я полез разбираться после письма этой Ольги. Нашёл в соцсетях открытый профиль её бывшей коллеги из Тулы. Там фото двухлетней давности — и Светлана на них, с длинными волосами, в совершенно другой одежде, рядом с женщиной. И эта женщина выглядит как ты. Ну, как нынешняя Светлана. Та же стрижка, стиль.
— Значит, она и раньше это делала.
— Наташ, прости. Я повёл себя как последний дурак.
Светлана через неделю написала заявление на увольнение. Виктору Сергеевичу она объяснила, что нашла место поближе к дому.
В последний рабочий день она подошла к Наталье.
— Можно тебя на минуту?
— Давай.
— Мне просто нравилось то, как ты живёшь, — сказала Светлана, и глаза у неё были красные. — Как ты одеваешься, как разговариваешь, как работаешь. У меня после переезда ничего не было — ни друзей, ни вещей нормальных, ни понимания, кто я вообще. А ты была такая собранная. Я хотела быть такой же.
— А идея на планёрке — это тоже потому что ты хотела быть такой же?
— Это я перегнула. Знаю.
— И Дмитрию наврала, что я к тебе придираюсь?
— Испугалась, что ты ему всё расскажешь.
— Свет, ты же понимаешь, что это ненормально?
Светлана не ответила. Забрала коробку со своими вещами и ушла. Наталья проводила её взглядом и подумала, что через месяц-другой какая-нибудь другая Ольга будет звонить уже ей — спрашивать, правда ли Светлана это делала, и предупреждать следующую.
Дмитрий звал её куда-нибудь сходить. По-нормальному, без столовки и без третьих лиц.
Алиса звонила в воскресенье, как обычно.
— Ну как, мам, чем кончилось?
— Она уволилась.
— А этот, Дмитрий?
— Приглашает куда-нибудь.
— И ты?
— Думаю.
— Мам, ну он же тебе нравится.
— Нравится. Но доверять — это другое. Он повёлся на подделку, понимаешь? Если ему нравилась Светлана, которая копировала меня, — это ему нравилась я или она?
— Мам, ты слишком много думаешь.
— Это единственное, что у меня хорошо получается.
В понедельник на рабочей почте было письмо от Дмитрия: «Наташ, я нашёл маршрут по Владимирской области на выходные. Если хочешь — поехали. Бумажную карту я уже купил».
Наталья перечитала дважды. Потом закрыла ноутбук и пошла работать.
А на обеде зашла на Вайлдберриз — посмотреть, что нового у того маленького дизайнера с терракотовыми блузками. Ничего не заказала. Просто сидела и листала, привыкая к тому, что можно выбирать вещи, не думая, появятся ли они завтра на ком-то ещё.
Невестка, гадюка такая, нас обманула! — кричала свекровь, когда узнала, что я закрыла общий счёт и сняла деньги