Лена проснулась от звука будильника, который орал, как соседский петух в деревне. Она потянулась, пытаясь нащупать телефон на тумбочке, но вместо этого смахнула на пол стакан с водой. Раздался звон стекла, и Лена выругалась. Утро начиналось как обычно — с мелких катастроф.
— Миш, ты там живой? — крикнула она, надеясь, что муж уже встал и, может, даже сварил что-нибудь на завтрак. Но в ответ тишина. Конечно, Михаил, как всегда, ушел на работу, не попрощавшись. Лена вздохнула, вытерла лужу на полу старой футболкой и поплелась в ванную.
Сегодня был важный день. Ее мама, Галина Ивановна, должна была приехать из Новосибирска. Лена уже неделю готовилась: убирала квартиру, закупала продукты, даже сходила в парикмахерскую, чтобы подстричь отросшие концы. Мама не видела Лену с тех пор, как та родила Машу три месяца назад, и теперь собиралась погостить пару недель. Лена предвкушала долгие разговоры, мамины советы по уходу за ребенком и, может, даже немного помощи по дому. Но в глубине души она знала: с мамой всегда приходят какие-то приключения.
В дверь позвонили, когда Лена пыталась запихнуть в стиральную машину кучу пеленок. Она бросила все, вытерла руки о джинсы и побежала открывать. На пороге стояла свекровь, Людмила Петровна, с огромным пакетом в руках.
— Лен, привет! Я тут принесла вам кое-что, — свекровь улыбнулась так широко, что Лена невольно насторожилась. Людмила Петровна была женщиной энергичной, но ее визиты всегда заканчивались либо нравоучениями, либо странными предложениями. Сегодня, похоже, был второй случай.
— Здравствуйте, Людмила Петровна. Заходите, — Лена отступила в сторону, пропуская гостью. — Что в пакете?
— Ой, да так, мелочи. Одежда для Маши, немного еды, — свекровь поставила пакет на кухонный стол и начала выкладывать содержимое. — Я тут на рынке была, такие яблоки классные нашла! И творог домашний, свежий, от моей знакомой.
Лена посмотрела на яблоки, которые выглядели так, будто их собирали еще при царе, и на творог, который пах подозрительно кисло. Но спорить она не стала — с Людмилой Петровной это было бесполезно.
— Спасибо, — выдавила Лена, думая, куда бы спрятать этот творог, чтобы потом незаметно выкинуть. — Мама моя сегодня приезжает, так что я немного на нервах.
— О, Галина Ивановна? — свекровь подняла брови. — Ну, это хорошо, помощь тебе не помешает. А то ты, Лен, выглядишь уставшей.
Лена мысленно закатила глаза. Конечно, она устала. Маша просыпалась каждые два часа, а Михаил приходил с работы поздно и сразу падал спать. Но говорить об этом свекрови Лена не собиралась.
— Да нормально все, справляюсь, — ответила она, надеясь, что Людмила Петровна скоро уйдет. Но та, похоже, решила задержаться.
Галина Ивановна появилась в квартире к обеду, с двумя огромными чемоданами и сумкой, из которой торчала капуста. Лена обняла маму, чувствуя, как от нее пахнет знакомым с детства ароматом лаванды и какой-то выпечки, которую мама, видимо, везла с собой.
— Леночка, худющая какая! — заголосила Галина Ивановна, оглядывая дочь. — Кормишь ребенка, а сама что, голодаешь? Я тебе суп сварю, нормальный, с мясом.
— Мам, я ем нормально, — Лена закатила глаза, но в душе была рада. Мама всегда умела навести порядок в хаосе ее жизни. — Пойдем, Машу покажу, она только проснулась.
Маша лежала в кроватке, пуская пузыри и размахивая крохотными кулачками. Галина Ивановна тут же растаяла, начала сюсюкать и качать внучку на руках. Лена смотрела на них и улыбалась. Может, эти две недели будут не такими уж плохими.
Но тут раздался звонок в дверь. Лена открыла и снова увидела Людмилу Петровну. На этот раз свекровь держала в руках коробку с какими-то старыми фотоальбомами.
— Лен, я подумала, что тебе с Галинкой будет интересно посмотреть наши семейные фотки, — сказала она, проходя в квартиру без приглашения. — Миша маленький такой смешной был!
Галина Ивановна, услышав голос свекрови, напряглась. Лена знала, что мама и Людмила Петровна никогда не ладили. Они виделись пару раз на свадьбе и еще раз на крестинах Маши, и оба раза это заканчивалось неловкими разговорами и колкими замечаниями.
— Здравствуйте, Людмила Петровна, — холодно произнесла Галина Ивановна, не выпуская Машу из рук. — Не ожидала вас тут увидеть.
— А я вот решила заскочить, проведать, — свекровь снова широко улыбнулась, но глаза ее остались холодными. — Лена, ты не против, если я посижу немного? Расскажу Гале, как мы тут живем.
Лена почувствовала, как в воздухе запахло грозой. Она кивнула, пытаясь сохранить нейтральное выражение лица, и пошла ставить чайник, просто чтобы чем-то заняться.
К вечеру напряжение в квартире можно было резать ножом. Галина Ивановна и Людмила Петровна сидели за кухонным столом, каждая с кружкой в руках, и обменивались историями, которые звучали как скрытые упреки. Лена пыталась их развести по разным углам, но безуспешно.
— Я вот Лене всегда говорю, надо больше гулять с ребенком, — заявила Людмила Петровна, глядя на Галину Ивановну. — А то она все дома сидит, бледная, как поганка.
— Моя Лена прекрасно справляется, — отрезала Галина Ивановна. — И вообще, в наше время детей на свежем воздухе не таскают каждые пять минут. Главное — режим и забота.
Лена, стоя у плиты, молилась, чтобы Маша заплакала и дала ей повод уйти. Но Маша, как назло, мирно спала. А вот Михаил, вернувшись с работы, сразу почувствовал атмосферу и попытался разрядить обстановку.
— Ну что, мамы, как дела? — весело спросил он, скидывая куртку. — Лен, я голодный, как волк. Есть что пожевать?
— В холодильнике котлеты, разогрей, — бросила Лена, не оборачиваясь. Она уже устала играть в миротворца.
Михаил, видимо, понял, что шутки не помогут, и молча ушел на кухню. Но тут Людмила Петровна решила добавить масла в огонь.
— Галя, а ты ведь в Новосибирске в том доме живешь, где мы с тобой встречались? — спросила она с невинным видом. — Я помню, у тебя там такая шкатулка красивая была, с перламутром.
Галина Ивановна нахмурилась.
— Была, да сплыла, — ответила она коротко. — Пропала, когда я в больнице лежала, Лену рожала.
Лена замерла. Она знала эту историю. Мама всегда рассказывала, как во время ее родов кто-то украл из дома шкатулку с ее сбережениями и парой драгоценностей. Это была старая семейная рана, о которой Галина Ивановна вспоминала с горечью.
— Странно, — протянула Людмила Петровна, глядя в потолок. — Я тогда у тебя гостила, помогала с хозяйством. Ничего такого не видела.
Галина Ивановна медленно поставила кружку на стол. Ее лицо стало каменным.
— Помогала, говоришь? — тихо спросила она. — А я вот помню, как ты после моего возвращения из больницы быстро собралась и уехала.
Лена почувствовала, как у нее холодеет спина. Она повернулась к женщинам, но не успела ничего сказать. Галина Ивановна встала, подошла к Людмиле Петровне и, глядя ей прямо в глаза, произнесла:
— Твоя мать обокрала мою, пока я рожала! — крикнула она, указывая на свекровь. — И ты еще смеешь тут сидеть и улыбаться?
Людмила Петровна побледнела, но быстро взяла себя в руки.
— Галя, ты что несешь? — возмутилась она. — Я к тебе с добром, а ты такие обвинения кидаешь!
Лена, не веря своим ушам, бросилась между ними.
— Мам, хватит! — крикнула она, пытаясь успокоить Галину Ивановну. — И вы, Людмила Петровна, идите домой, пожалуйста. Нам всем надо остыть.
Свекровь, фыркнув, схватила свою сумку и вылетела за дверь, хлопнув ею так, что Маша в соседней комнате проснулась и заплакала. Галина Ивановна, тяжело дыша, села обратно за стол.
— Мам, что это было? — Лена смотрела на мать, не зная, смеяться или плакать. — Ты правда думаешь, что она что-то украла?
— Я ничего не думаю, — буркнула Галина Ивановна. — Но шкатулка пропала, а она была в доме. Считай, как хочешь.
Михаил, услышав плач Маши, выскочил из кухни с тарелкой котлет в руках.
— Лен, что за крики? — спросил он, глядя то на жену, то на тещу. — Я на пять минут ушел, а тут уже война?
Лена коротко пересказала ему ситуацию, пока качала Машу, чтобы та успокоилась. Михаил слушал, хмурясь, а потом поставил тарелку на стол и сел.
— Мам, ты серьезно? — обратился он к Галине Ивановне. — Это ж было сто лет назад. Зачем сейчас это ворошить?
— А затем, что твоя мать сидит тут, как ни в чем не бывало, — отрезала Галина Ивановна. — Я ее тогда в дом пустила, а она, видать, не просто так по углам шарила.
Лена чувствовала, как у нее начинает болеть голова. Она любила маму, но иногда ее упрямство доводило до белого каления. А свекровь, хоть и бывала назойливой, никогда не казалась Лене человеком, способным на кражу.
— Мам, послушай, — Лена присела рядом с Галиной Ивановной. — Ты не знаешь точно, кто это сделал. Может, кто-то другой зашел в дом? Ты же сама говорила, что соседка тогда ключ брала, чтобы цветы поливать.
Галина Ивановна молчала, глядя в пол. Лена видела, что мама сомневается, но признавать это не хочет.
— Ладно, — наконец сказала она. — Может, и не она. Но мне ее рожа все равно не нравится.
Михаил фыркнул, но быстро замолчал под взглядом Лены. Маша, успокоившись, снова заснула, и Лена аккуратно положила ее в кроватку.
— Миш, сходи к своей маме, — тихо сказала Лена. — Поговори с ней. Я не хочу, чтобы между нашими семьями теперь был этот скандал.
Михаил кивнул, хотя было видно, что ему неохота. Он накинул куртку и вышел, а Лена повернулась к маме.
— А ты, мам, больше не начинай, пожалуйста. Я и так на нервах, а тут еще вы с ней.
Галина Ивановна только махнула рукой, но в ее глазах Лена заметила тень вины.
На следующий день Лена решила отвлечься от семейных драм и пошла с Машей на прогулку. Она катила коляску по парку, наслаждаясь солнцем и редким моментом тишины. Галина Ивановна осталась дома, заявив, что хочет приготовить что-то “по-человечески” на ужин. Лена не спорила — мамина еда всегда была вкусной.
В парке Лена встретила Нину, соседку с первого этажа, которая гуляла с собакой. Нина была женщиной любопытной, но добродушной, и Лена иногда болтала с ней о жизни.
— Лен, ты чего такая задумчивая? — спросила Нина, подбрасывая мячик своему терьеру. — Ребенок, что ли, не спит?
— Да не, Маша нормальная, — улыбнулась Лена. — Просто у нас вчера дома цирк был. Мама с Мишиной мамой поругались, чуть до драки не дошло.
Нина присвистнула.
— Ого, это что, свекровь против тещи? Расскажи, я люблю такие истории!
Лена вкратце рассказала про скандал, опустив подробности про шкатулку. Но Нина, выслушав, вдруг нахмурилась.
— Погоди, это про ту шкатулку, которую твоя мама потеряла, когда тебя рожала? — спросила она. — Галина Ивановна мне как-то рассказывала, когда мы с ней в подъезде болтали.
Лена удивилась. Она не знала, что мама делилась этой историей с соседями.
— Ну да, про нее, — кивнула Лена. — А что?
Нина посмотрела по сторонам, как будто боялась, что их подслушают, и понизила голос.
— Слушай, я тогда еще девчонкой была, но помню, как у нас во дворе болтали. Говорили, что шкатулку эту не Людмила Петровна взяла, а соседка ваша, тетя Клава. Она тогда в долг у всех брала, а потом пропала куда-то.
Лена замерла. Тетя Клава? Она смутно помнила эту женщину — старушка с вечно недовольным лицом, которая жила через два дома от маминого. Неужели это правда?
— Нин, ты серьезно? — Лена смотрела на соседку, пытаясь понять, не шутит ли та. — Почему никто маме не сказал?
— Да кто ж знал точно? — пожала плечами Нина. — Это ж сплетни были. А тетя Клава потом уехала, и все забыли.
Лена почувствовала, как у нее внутри все переворачивается. Если это правда, то мама зря обвинила Людмилу Петровну. И весь вчерашний скандал был напрасным.
Вернувшись домой, Лена застала Галину Ивановну за плитой. Мама напевала что-то себе под нос, помешивая что-то в кастрюле. Запах был такой, что Лена невольно проглотила слюну.
— Мам, надо поговорить, — сказала она, садясь за стол. — Я тут с Ниной встретилась, соседкой нашей.
Галина Ивановна обернулась, вытирая руки о фартук.
— И что Нина? Опять про своего пса трещит?
— Не про пса, — Лена глубоко вдохнула. — Про шкатулку. Она сказала, что во дворе тогда болтали, будто это тетя Клава ее забрала. Помнишь такую?
Галина Ивановна замерла. Ее лицо медленно менялось — от удивления к задумчивости.
— Тетя Клава? — переспросила она. — Та, что вечно ныла, что денег нет? Да, помню. Она еще цветы мои поливала, пока я в больнице была.
— Вот именно, — кивнула Лена. — Нина говорит, что Клава тогда у всех в долг брала, а потом вообще из города уехала.
Галина Ивановна молчала, глядя в окно. Лена видела, как мама пытается сложить пазл в голове. Наконец, она вздохнула.
— Если так, то я, выходит, зря на Людмилу наехала, — тихо сказала она. — Но почему она мне тогда ничего не сказала? Могла бы намекнуть, что не виновата.
— Может, она и сама не знала, как оправдаться, — предположила Лена. — Ты ж на нее как тигрица набросилась.
Галина Ивановна хмыкнула, но было видно, что ей не по себе. Лена решила не давить.
— Мам, позови ее завтра. Поговорите нормально. Миша тоже с ней говорил, сказал, что она обиделась, но готова прийти, если ты извинишься.
— Извиняться? — Галина Ивановна фыркнула. — Ну ладно, ради тебя позову. Но если она опять начнет свои нотации, я за себя не ручаюсь.
Лена улыбнулась. Кажется, буря начинала утихать.
На следующий день Людмила Петровна пришла с утра, держа в руках торт, который, как она заявила, испекла сама. Лена скептически посмотрела на коробку из кондитерской, но промолчала. Главное, что свекровь выглядела не такой воинственной, как вчера.
Галина Ивановна встретила ее на пороге. Лена затаила дыхание, ожидая новой вспышки, но мама неожиданно протянула руку.
— Люд, прости, погорячилась я вчера, — сказала она, глядя свекрови в глаза. — Слышала, что, может, не ты ту шкатулку взяла. Да и дело старое, чего теперь копаться.
Людмила Петровна, явно не ожидавшая такого, заморгала, а потом улыбнулась.
— Да ладно, Галь, забыли. Я тоже хороша, ляпнула про шкатулку, не подумав. Давай лучше Машу тискать, пока она не кричит.
Лена выдохнула. Кажется, мир был восстановлен. Женщины сели за стол, начали обсуждать Машу, пеленки и то, как быстро растут дети. Михаил, вернувшись с работы, застал их за этим занятием и только покачал головой.
— Лен, я думал, они друг друга поубивают, — шепнул он, пока Галина Ивановна и Людмила Петровна спорили, какой прикорм лучше вводить первым. — А они уже подружки.
— Не подружки, но хотя бы не враги, — ответила Лена, улыбаясь. — И это уже победа.
Маша в кроватке начала хныкать, и Лена пошла к ней, чувствуя, как внутри разливается тепло. Может, и не все идеально, но с такими мамами и их приключениями скучать точно не придется.
Братья наследство не поделили