— То есть разбросанные по коридору кроссовки и пустая кастрюля в холодильнике — это моя зона ответственности? — Ксения замерла в дверях гостиной, сжимая в руках пакет с детскими подгузниками.
Денис даже не повернул головы от экрана телевизора. Он поудобнее устроился на диване и поправил подушку под головой.
— Ксюш, ну не начинай. Я отпахал смену на заводе. Устал как собака. Могу я прийти в собственный дом и просто расслабиться? А ты целый день тут. Сына спать уложила и сиди в телефоне, кто тебе мешает?
— Кто мне мешает? — Ксения бросила пакет на пуфик и прошла в комнату. — Твой сын мешает, Денис! Ему восемь месяцев. Он не сидит на месте. Он ползает, тащит всё в рот, плачет из-за зубов. Я сегодня даже поесть не успела. Думала, ты придешь, подержишь его полчаса, пока я в душ схожу.
— Я устал, — упрямо повторил Денис, прибавляя звук на пульте. — Завтра подержу. Или в выходные. Дай отдохнуть.
Ксения глубоко вдохнула, пытаясь успокоить дрожь в руках. Это повторялось каждый день. Последние полгода превратились в бесконечный день сурка, где она была прислугой, нянькой и кухаркой, а Денис — почетным гостем, который снисходительно принимал её заботу.
Из спальни донесся громкий плач. Тёма проснулся от шума телевизора.
— Вот видишь, разбудила парня, — проворчал Денис, лениво перелистывая каналы. — Иди, успокой.
Ксения развернулась и пошла к сыну. Внутри неё что-то окончательно треснуло. Простая, понятная обида сменилась холодной, злой решимостью.
Утро началось в шесть часов. Денис привычно зашаркал тапочками в сторону кухни, ожидая увидеть на столе горячий завтрак и собранный контейнер с обедом. Но стол был абсолютно пуст. На плите не свистел чайник, а в раковине громоздилась вечерняя посуда.
Ксения сидела за столом в уличной одежде, полностью собранная. Рядом с ней стоял детский манеж, где Тёма мирно грыз резиновое кольцо. На полу у двери возвышалась огромная спортивная сумка.
— А где завтрак? — Денис уставился на чистую столешницу. — Ксюш, мне через сорок минут выходить. Я голодный.
— В холодильнике есть сыр и батон. Сделай бутерброды, — спокойно ответила Ксения, застегивая куртку.
— В смысле? Ты куда-то собралась с утра пораньше? С Тёмой в поликлинику?
— Нет. Я уезжаю. Одна.
Денис замер с открытым ртом. Он посмотрел на жену, потом на сумку, потом снова на Ксению.
— Куда это ты уезжаешь? Что за шутки?
— К маме в пригород. На три дня. Моя сестра родила, ей нужна помощь. А мне нужна пауза.
— Какая пауза, Ксения? А ребёнок? — Денис повысил голос и сделал шаг к манежу. — Ты с ума сошла? Я на работу должен идти! Кто с ним сидеть будет?
— Ты, Денис. Ты же говоришь, что сидеть с ребёнком дома — это отдых и ничегонеделание. Вот и отдохнёшь. Я взяла отгулы за твой счёт. На твоей работе я уже поговорила с твоим мастером, Семёнычем. Сказала, что у нас семейные обстоятельства, и ты берешь три дня за свой счет. Он одобрил.
— Ты позвонила моему мастеру?! — лицо Дениса пошло красными пятнами. — Да как ты посмела соваться в мои дела? Ты сорвала мне смену!
— Ничего, переживешь. Зато выспишься, отдохнешь от своего завода. Как раз дома посидишь, как я.
— Ксения, это не смешно! Вернись и разбери сумку. Я не умею с ним справляться! Он же мелкий, он орать будет!
— Научишься, — Ксения взяла сумочку и поцеловала Тёму в макушку. — Всё, я пошла. Электричка через полчаса.
— Стой! — Денис бросился за ней в коридор. — Что ему варить? Как его мыть? Ксюша!
— На холодильнике висит листок. Там расписание. Не перепутай баночки с пюре, — Ксения открыла входную дверь. — Удачи, дорогой. Приятного отдыха.
Дверь захлопнулась. Денис остался стоять в трусах и майке посреди темного коридора. Из комнаты донеслось громкое и требовательное: «Агу!». Тёма понял, что остался один на один с отцом.
Первый час Денис пытался держать себя в руках. Он наскоро соорудил бутерброд, проглотил его всухомятку и пошел к сыну. Тёма сидел в манеже и уже начинал капризничать.
— Так, парень, давай без фокусов, — Денис взял сына на руки. Ребёнок тут же уцепился грязными от слюней пальцами за его домашнюю майку. — Фу, отпусти. Пойдем, поменяем тебе штаны.
Процесс смены подгузника оказался похож на укрощение дикого зверя. Тёма крутился, переворачивался на живот, пытался уползти и громко визжал. Денис вспотел так, словно разгрузил вагон угля. Когда липучки наконец застегнулись, оказалось, что подгузник надет задом наперед.
— Ладно, сойдет, — тяжело дыша, выдохнул Денис. — Теперь надо тебя покормить. Что там Ксюха написала?
Он подошел к холодильнику и вчитался в неровные строчки на листке:
«8:30 — каша овсяная без молока. Каша в шкафу, варить 5 минут, постоянно помешивая. Если будут комки — есть не станет».
Денис полез в шкаф. Нашел коробку. Насыпал крупу в ковш, залил водой. Через три минуты каша превратилась в однородный клейкий серо-белый ком.
— Да чтоб тебя! — выругался Денис, пытаясь разбить комки ложкой.
В этот момент в гостиной раздался грохот. Тёма дотянулся до журнального столика и опрокинул на себя пластиковую кружку с остатками вчерашнего чая, которую Денис забыл убрать.
Ребёнок испугался и закричал во весь голос. Чай был холодным, но мокрая одежда явно не радовала мальчика.
Денис бросил ковш на плиту и побежал в комнату. Следующий час прошел в полном хаосе: стирка ковра, переодевание плачущего Тёмы, попытка накормить его баночным пюре, половина которого оказалась на лице ребенка, а вторая половина — на новых джинсах Дениса.
В двенадцать часов дня, когда по графику Ксении у Тёмы должен был начаться дневной сон, Денис сидел на полу в детской, обхватив голову руками. В кухне гарью пахла сгоревшая каша, на диване лежала гора грязных подгузников, а сын и не думал засыпать. Он ползал вокруг отца и радостно бил погремушкой по его ноге.
Телефон Дениса зазвонил. Это была Ксения.
— Ну как вы там? Отдыхаете? — раздался в трубке её спокойный, свежий голос.
— Ксюша, вернись, — хриплым голосом произнес Денис. — Пожалуйста. Я больше не могу. Он не спит. Он пролил чай. Каша сгорела. Тут везде грязь.
— Денис, ну ты же мужчина. Ты сильный, на заводе работаешь. А тут просто посидеть дома с родным сыном. Потерпи, всего три дня осталось.
— Ксюш, я серьезно говорю, я с ума сойду! Он орет, я не понимаю, чего он хочет!
— Он хочет спать, Денис. Положи его в коляску и покатай по комнате, если на улице сильный ветер. Всё, мне некогда, мы с мамой в магазин уходим. Пока.
В трубке пошли гудки. Денис со злостью швырнул телефон на диван.
— Ах так? — злорадно прошептал он, глядя на сына. — Коляску, значит? Ну ладно.
Он вкатил громоздкую коляску прямо в узкий коридор, кое-как уложил туда Тёму и начал катать взад-вперед. Колеса скрипели, Тёма недовольно пищал, но через двадцать минут бесконечного бега по маршруту «туалет — кухня» ребенок наконец закрыл глаза.
Денис обессиленно опустился на табуретку в кухне. На часах был всего час дня. Весь день был впереди.
К вечеру второго дня Денис выглядел как человек, переживший стихийное бедствие. Его волосы были взъерошены, на футболке красовались пятна от кабачкового пюре, под глазами залегли темные круги.
За эти тридцать шесть часов он узнал о быте больше, чем за всю предыдущую жизнь. Он узнал, что посуда сама не моется, а имеет свойство размножаться в раковине с бешеной скоростью. Что детские вещи нужно стирать специальным порошком и обязательно гладить, иначе у Тёмы краснеет кожа. Что игрушки, собранные в ящик, через пять минут снова ровным слоем покрывают весь пол.
Тёма капризничал из-за режущегося зуба. Он отказывался есть, постоянно требовал внимания и висел на руках. Руки у Дениса выли от напряжения. Мышцы, привычные к тяжелому труду на заводе, пасовали перед восьмикилограммовым ребенком, которого нужно было качать часами.
В девять вечера, когда сын наконец уснул после долгой борьбы, Денис сидел на кухне и мыл пол ручной тряпкой. Спина разламывалась так, будто он отработал три смены подряд без перерыва.
Раздался негромкий стук в дверь. Денис вздрогнул, бросил тряпку и поспешил в коридор. Он открыл дверь и увидел Ксению. Она стояла с сумкой, выглядела отдохнувшей и улыбалась.
— Привет, — тихо сказала она, проходя в квартиру. — Ну, как вы тут? Справились?
Денис посмотрел на неё, потом на чисто вымытый, еще влажный пол, потом на раковину, в которой не осталось ни одной грязной тарелки.
— Ксюша, — его голос дрогнул. — Ты вернулась.
— Вернулась. Сестра уже справляется сама, да и я испугалась, что вы тут квартиру разнесете.
Денис сделал шаг вперед, обнял жену и прижался лбом к её плечу. Ксения почувствовала, как сильно бьется его сердце.
— Прости меня, — глухо сказал Денис, не выпуская её из объятий. — Я был полным дураком. Клянусь тебе. Это не отдых. Это просто адский, нескончаемый труд. Я за эти два дня устал больше, чем за весь прошлый месяц на производстве.
Ксения улыбнулась и погладила его по спине.
— Теперь ты понимаешь, почему я просила о помощи?
— Понимаю. Всё понимаю. Больше никогда я не скажу, что ты тут просто так сидишь. Завтра я приду с работы и первым делом заберу Тёму гулять на два часа. А ты ложись и спи. Или иди в ванную. Делай что хочешь.
— Посмотрим на твое поведение, — Ксения отстранилась и ласково посмотрела на мужа. — Ладно, иди мойся, работник. А я пойду проверю нашего сына.
Денис кивнул и поплелся в ванную, чувствуя, как внутри нарастает облегчение. Этот урок он запомнил на всю жизнь.
Умница мой, и развод оформил, и жилье забрал! — заливалась свекровь.А эта… даже не устроила скандала