Был теплый весенний день. Май входил в свои права, радуя всех теплом и солнечным светом. Никита не спеша шёл по тротуару, протянувшемуся вдоль новенькой многоэтажки, в большой красивый супермаркет за продуктами.
В будние дни покупками занималась Светлана, но они с женой уже давно распределили обязанности таким образом, что по выходным в магазин отправлялся именно Никита.
«Список жена сегодня большой написала, — думал мужчина, вспоминая о клочке бумаги, что лежал в заднем кармане джинсов. — Потом проконтролирует, всё ли купил. Как она в прошлый выходной мне заявила: «А где соус цезарь?»
Какой такой цезарь? Майонез он знал, кетчуп тоже, а где искать этот новомодный соус, не знал. Да и вообще в прошлое воскресенье они с дачи вечером вернулись уставшие. И у мужчины в голове ничего, кроме посадки картошки, не было.
Потом мысли мужчины со списка и дачи перекинулись на эти выходные. Сегодняшняя суббота и завтрашнее воскресенье были первыми нормальными весенними днями, когда можно просто отдохнуть, ничего не делая. Конечно, если завтра жена опять не предложит ему поехать на дачу.
Чем можно будет заняться, если они всё же останутся дома, придумать он не успел. Какая-то незнакомая женщина окликнула его по имени.
— Никита, ты? Неужели не узнаешь меня? — видя замешательство в его глазах, спросила незнакомка. — Ну, посмотри повнимательнее!
— Э… Честно, пока что-то… — задумчиво разглядывая женщину, промямлил он. — Кажется, Таня? Мы вроде в одной группе учились? Верно?
— В какой ещё группе? — с улыбкой возмутилась незнакомка. — Ну, давай же! Пошевели мозгами, Никит, уж одноклассниц-то своих стыдно не помнить. Давай-ка, ну!
— Неужели?.. Лариска? — наконец-то сообразил Никита. — Ну вот, вспомнил! Мы ведь как-то встречались после школы. А ты с тех пор сильно изменилась. Блондинкой стала, похудела. Вот и не узнал. Извини, бывает.
— Зато ты всё такой же, — с улыбкой ответила Лариса. — Невоспитанный и бестактный. Говорить женщине, что она сильно изменилась, неприлично. Каким был в школе, таким и остался.
Лариса явно кокетничала с ним, что для Никиты было не совсем приятно.
— Да я как-то… не подумал… — попытался он разрядить ситуацию. — Время после школы прошло много — двадцать лет. Так что на мальчиков и девочек мы уже давно не похожи. А изменилась ты как раз в лучшую сторону, помолодела даже.
— Я старалась, — опять кокетничала Лариса. — А ты каким был худющим, таким и остался. А Вадика помнишь? Он еще в волейбол лучше всех в нашем классе играл. Ой, так разъелся, что на откормленного поросёнка теперь похож. А я пока держусь — фитнес, правильное питание. Зато Юлька с Викой — неразлучная наша парочка — даже говорить про них не буду. Всё равно, не поверишь. Вот их ты точно не узнал бы, увидев на улице.
— Я видел их как-то, кажется, прошлым летом. Ты же с ними в одной компании всегда была, так? И когда на вечере встречи был несколько лет назад, вы тогда тоже особняком от всех держались.
— Да, я с ними поддерживала дружбу первое время после школы, — в голосе бывшей одноклассницы послышалось недовольство. — Честно сказать, долго мы помнили, как все мальчишки в классе бойкот нам объявили из-за этой ненормальной Аньки. А она, как выяснилось, даже теперь не изменилась. Какой была, такой и осталась.
— А чего это ты так зла на неё? Не помню, чтоб Аня вам что-то плохое делала. А вот вы её постоянно доставали. Дразнили, обидными словами называли. Зубрилка, нищебродка и тому подобное — я помню. Да разве только словами вы унижали её?
— Ой, да ладно тебе, — недовольно поморщилась Лариса. — Нашёл, что вспомнить. Мало ли что может в подростковом возрасте быть. А она сама виновата. Зачем быть белой вороной? Была бы как все, и проблем бы не было. Зачем быть выскочкой, когда другие помалкивают? Ум свой хотела показать, способности?
— Выскочкой? Она просто руку поднимала, когда спрашивали, — усмехнулся Никита. — И Анька, в отличие от вас, всегда к урокам готовилась. А то, что списывать домашку тебе и подружкам не давала, так и мы тоже не давали. Сама подумай, кто-то старался, над книжкой сидел, а кто-то по торговым центрам или киношкам вечерами бегал.
— Никит, давай, мы с тобой не будем друг друга воспитывать. Тебе не кажется, что уже поздновато? — попыталась рассмеяться Лариса, но вышло у неё это фальшиво. — Вот ты Аньку защищать взялся, а она настоящей свин»ей оказалась — не зря мы с девчонками ей тогда жизнь весёлую устраивали.
— Слушай, ну может, хватит? — Никита уже явно нервничал, от хорошего настроения не осталось и следа.
— А что — хватит? Если хочешь знать, вчера только убедилась в этом. Я с ней здороваюсь, улыбаюсь, на вечер встречи в июне хотела позвать, а она сделала вид, что я пустое место. Мимо прошла, даже не оглянулась в мою сторону! Вот тебе и Анечка, отличница наша, активистка!
— И где же ты с ней пересеклась? — спросил Никита только лишь для того, чтобы побыстрее отвязаться от неприятной собеседницы.
— Да, в областной больнице. Я туда ходила, хотела дочку на приём записать пораньше, а мне сказали, что только в следующую пятницу нас могут принять. К узкому специалисту большая очередь. Вот с Анькой в дверях и столкнулись. Она даже не посмотрела на меня. Тоже, наверно, на прием приходила. Интересно, чего у неё прихватило. На вид вроде здоровая, цветущая даже.
— Ничего у неё не прихватило, — с удовольствием выдал Никита, понимая, что его слова могут стать весьма неприятными для Ларисы. — Работает она там врачом. А ещё лекции в медакадемии читает. Она иммунолог, если ты не знала.
— Иммунолог? — побледнела собеседница. — Вот дела… А мне с Аринкой, с дочерью, как раз нужно на приём к иммунологу попасть. А когда же Анька врачом-то стала? Да ещё и таким? Помню, кто-то из девчонок говорил, что она на фельдшера училась. Документы в академию подавала, но там платить надо было, а её нищие родители нормальных денег в жизни не видели.
— Наврали тебе, — грубовато произнёс Никита, глядя на вытянувшееся лицо бывшей одноклассницы. — Аня на бюджетное место поступила, на экзаменах набрала высший бал. Мы с ней в одно время поступали, она — в медакадемию, а я — в политехнический. Пересекались с ней тогда.
— Что-то сомневаюсь я очень насчёт бесплатной Анькиной учёбы и такой редкой специальности. Не было у неё нужной хватки, даже за себя постоять не могла никогда. Если бы вы с мальчишками тогда нам бойкот не устроили, она бы или в другую школу перевелась, или вообще учёбу забросила. Тихоня была, ни ответить достойно, ни сдачи дать.
— И ты ещё удивляешься, почему она с тобой не здоровается? — решил закончить разговор Никита.
— Глупости всё это! Мы школу окончили двадцать лет назад. Да за это время столько событий произошло, что даже и не вспомнишь всего. Ты вот, к примеру, каким-нибудь большим специалистом стал, инженером. Кольцо у тебя на пальце — значит, женат. Сознавайся — первый раз или второй?
— Первый, о втором разе даже и не думал, — с недоумением улыбнулся Никита. — Как поженились со Светкой, когда она в интернатуре училась, так и живём. Детей у нас двое. Что-то ещё?
— Да мне-то всё равно, — недовольно скривилась Лариса. — Прекрасно, что некоторым людям везёт. Жаль, что у меня не получается так. Вначале по.до.нок попался. Дочке год исполнился, и я развелась с ним. Пять лет разведёнкой с прицепом была, потом всё-таки встретился нормальный мужик, сошлись. Вторую от него родила семь лет назад. Зарабатывает вроде неплохо. И от первого алименты нормальные. Квартиру мы здесь поблизости купили трёхкомнатную. До этого в двушке ютились.
— Ну и хорошо, — взглянув на часы, подытожил Никита. — Рад за тебя. Извини меня, но я тороплюсь. Дела семейные зовут.
— Ты молодец, — явно не хотела отпускать его одноклассница. — Всегда был неформальным лидером. Умел складно говорить, и слушались тебя. Это ведь из-за тебя тогда все мальчишки в классе перестали с нашей компанией разговаривать. Жалко, видите ли, вам стало эту Анечку. А не фиг ей было выделяться!
— Дело не в жалости.
Слушая бывшую одноклассницу, мужчина непроизвольно вспомнил о том, что инициатива сорвать урок, подстроить какую-нибудь подлость и не давать нормального житья тихой и безобидной однокласснице, всегда исходила именно от неё, Ларисы.
— Ты что, в самом деле не понимаешь, что нельзя было так относиться к Ане?
— А кто она такая, чтобы у меня к ней было особенное отношение? — искреннее возмутилась Лариса. — Посмотрите на неё, самая умная! Ну, хорошо, пролезла она в мед за счёт своей зубрежки. А может, даже и по блату. Лекции там теперь читает, в клинике работает — повезло. А замуж её хоть кто-нибудь взял, зубрилку эту? Ты, как я поняла, общаешься с ней. Так скажи, интересно же.
Никита усмехнулся, как показалось собеседнице, снисходительно.
— Мужа Ани зовут Михаилом. Он работает врачом в областном кардиологическом центре. Что-то ещё интересует?
— Теперь понятно, почему она нос задрала, — усмехнулась женщина. — И бывшие одноклассники ей не нужны. За двадцать лет ни разу на вечере встречи не была. Ты кстати придёшь в июне?
— Нет, не вижу смысла. Да и не интересно мне уже. Мы лучше на нашей даче соберёмся, и Аню с мужем пригласим, они к нам часто приезжают.
— Ага! Значит, с тобой она общаться может, а с остальными одноклассниками нет? — в голосе Ларисы сквозила досада. — Получается, что мы для неё никто?
— А ты сама подумай, ради чего ей с тобой и твоими школьными подругами встречаться? О чем она говорить будет, что вспоминать? Как ваша компания во главе с тобой устроила ей настоящую травлю? И ты хочешь, чтобы после этого она с тобой здоровалась? Самой-то не смешно?
— Мы же тогда детьми были! Зачем сейчас об этом?
— Ну да, детьми, — засмеялся Никита, — в детский садик ходили, а не одиннадцатый класс! В таком возрасте соображать надо, понимать, что за свои поступки когда-нибудь отвечать придётся.
Последнюю фразу Никита произнёс, обходя бывшую одноклассницу. Он понял — объяснять ей что-то бесполезно, а значит, пора заканчивать этот пустой и нудный разговор.
— Ну и не приходите! Без вас обойдёмся! Подумаешь! — со злобой выдала вслед Никите Лариса.
Бывшая одноклассница кричала ещё что-то, но мужчина даже не обернулся, уходя.
Лариса растерянно стояла посреди тротуара и с ужасом думала о том, что вскоре ей придётся идти с дочкой на приём к своему недругу.
Надо же было такому случиться, что иммунологом, к которому направили её ребёнка, оказалась бывшая одноклассница Анька, которую она все школьные годы ненавидела и не скрывала этого.
Но, как вскоре выяснилось, зря Лариса боялась похода в клинику. Анна и здесь оказалась на высоте.
— Слушай, ну хватит, а! Ты что, меня совсем не узнаёшь? Или просто делаешь вид? — глядя в упор, резко спросила Лариса, когда Анна начала приём.
— А разве вы с дочерью для этого сюда пришли? Мне тебя узнавать не для чего. Ты, Лариса, привела дочь на консультацию. Значит, ждёшь от меня помощи. Вот и получай помощь и рекомендации о том, как правильно лечить своего ребёнка. А остальное оставь для своих воспоминаний при встрече с одноклассниками, — сухо, но достаточно вежливо ответила Аня.
И все, больше ни слова, ни намёка о том, что было в прошлом. Действительно, вела себя как с чужим человеком, отчего Ларисе стало не по себе.
Женщина вышла из клиники в самом поганом настроении. Чувствовала она себя мерзко, от злости и досады хотелось напиться в хлам.
Во-первых, как выяснилось, лечение Арины затягивалось, и Ларисе ещё не раз нужно было прийти на приём к человеку, которого она ненавидела всей душой. Здоровье младшей дочери теперь напрямую зависело от Анны.
А во-вторых, и в этом пора было уже признаться себе, Лариса просто до дрожи завидовала этой пигалице и выскочке, которую травила двадцать лет назад, считая себя лучше неё во всем. И профессия у Анны что надо, а не как у Ларисы, которая работает продавцом в супермаркете, получая копейки. И муж достойный, уважаемый, а у Ларисы уже второй, и тот незавидный. И уважение и почёт имеет от людей эта Анька. А Ларисе приходилось признать, что многое в её жизни пошло не так, как ей хотелось бы.
Анна так и не смогла простить бывшую одноклассницу, как та ни старалась. И поделом ей.
— Пока не извинишься, даже на порог не пустят! — отрезала невестка свекрови, защищая свои границы