Лариса Викторовна как раз разбирала коробку с фотографиями — собиралась переклеить некоторые в новый альбом, — когда зазвонил телефон. Номер дочери. Странно — Инна звонила обычно по воскресеньям вечером, минут на пять поговорить.
— Мам, слушай, у меня в субботу день рождения! Хочу в ресторане отметить, приглашаю вас с папой!
Лариса Викторовна автоматически взглянула на календарь. Четверг. Значит, до субботы — два дня.
— Инночка, а ты не поздновато спохватилась?
— Мам, ну что такого? Времени же достаточно.
Достаточно. На подготовку к дню рождения единственной дочери — сорок восемь часов.
— А где этот ресторан? Во сколько приходить?
— Да в центре, на Тверской. «Прага» называется, помнишь, мы там когда-то были. В семь вечера столик заказала. Придёте?
Конечно, придут. Только почему так в последний момент?
— Обязательно придём, дочка.
— Отлично! Ну всё, мам, я побежала, дела куча. До свидания!
Лариса Викторовна положила трубку и осталась сидеть с фотографией в руках — Инна лет в десять, в пионерской форме. Улыбается во весь рот. Когда это было? Кажется, вчера.
А теперь вот — за два дня предупредила.
Владимир вернулся с работы ближе к семи — автобус застрял в пробках на Садовом кольце.
— Слушай, Володя, дочка звонила.
— Что-то случилось? — он сразу насторожился. Звонки Инны в будний день обычно означали проблемы.
— День рождения у неё в субботу. Зовёт нас в ресторан.
Владимир развязал ботинки, потёр ноги.
— Ну и хорошо. Давненько мы её не видели. Месяца полтора уже.
— Володя, сегодня четверг. Она за два дня пригласила нас на свой день рождения.
— И что с того? Мы же свободны в субботу.
Лариса Викторовна почувствовала, как внутри что-то сжимается от обиды.
— Володя, нормальные люди за месяц приглашают на дни рождения. За две недели минимум. Чтобы человек мог подготовиться.
— Лара, может, у неё просто работа сложная. Проект какой-то сдавали, некогда было планировать.
— Или мы для неё — последние в списке.
Владимир остановился на полпути к кухне.
— Что ты имеешь в виду?
— А то, что сначала она всех остальных пригласила — коллег, друзей. А про родителей в последний момент вспомнила — ой, а родители-то где?
Лариса Викторовна сама удивилась резкости своих слов. Но ведь так и есть, наверное. Какая дочь за два дня приглашает на собственный день рождения?
— Лара, ну зачем ты себя накручиваешь? Дочка пригласила — и хорошо.
— Хорошо? Володя, я даже не знаю, в чём идти. К парикмахеру в нашем салоне на субботу не попасть — все места давно заняты. Подарок где покупать? В выходные в «Детском мире» такие толпы, что не протолкнёшься.
Владимир открыл холодильник, достал банку кефира.
— Лара, главное же — быть рядом с дочкой в её праздник.
— Легко говорить. А мне каково будет среди её коллег? Они все молодые, красивые, при полном параде наверняка. А я — в чём попало, неподготовленная.
— Да какая разница, во что ты одета? Ты же её мать.
Вот именно. Мать. Которую позвали, когда все остальные места уже распределили.
Ночью Лариса Викторовна почти не спала. Ворочалась, представляла этот ресторан. Инна сидит за столом в окружении молодых коллег. Все нарядные, весёлые. А тут приходят родители — немолодые, в обычной одежде. И всем понятно — вот те, кого пригласили в последнюю очередь.
Может, у Инны вообще кто-то отказался в последний момент, и она решила заполнить пустые места?
Пятница прошла в суете. Лариса Викторовна обзвонила три салона красоты — везде одинаковый ответ: «В субботу мест нет, только в понедельник». Зашла в «Подарки» на Арбате — там такие очереди, что она развернулась и ушла. В ЦУМе тоже народу была уйма.
К вечеру окончательно убедилась: за один день нормально подготовиться к такому событию невозможно.
— Володя, я не пойду.
Он поднял глаза от газеты «Труд».
— Что?
— Не пойду завтра на Иннин день рождения. Не хочу показываться неподготовленной.
— Лара, ты что говоришь? Это же наша единственная дочь.
— Именно. Дочь, которая пригласила родителей за два дня. Как дальних знакомых.
Лариса Викторовна опустилась в кресло, сложила руки на коленях.
— Я всё обдумала, Володя. Если бы мы были для неё важны — пригласила бы заранее. А так получается — места остались, ну давайте родителей позовём.
— Лара, может, она действительно забыла? Работа у неё нервная, постоянные отчёты, совещания…
— Володя, собственный день рождения забывают? Ну, скажи честно — можно забыть, когда у тебя день рождения?
Владимир сложил газету.
— Не забывают. Но могут поздно решить, как праздновать.
— Тогда почему коллегам своим успела сообщить, а нам — в последний момент? Думаешь, она их тоже вчера позвала?
Владимир молчал. И в этом молчании Лариса Викторовна услышала согласие.
— Вот видишь. И ты понимаешь, что что-то тут не так.
— Понимаю. Но всё равно пойду.
— Иди. А я не буду унижаться.
— Лара, какое унижение? Ты сама себе что-то придумала.
— Придумала? Володя, ну представь — приходим мы завтра в ресторан. Там вся её компания — молодые, красивые, хорошо одетые. А мы — в повседневной одежде, без подготовки. И всем ясно — вот родители, которых позвали для галочки.
— Лара, да никто ничего такого не подумает!
— Подумают. По нашему виду сразу поймут.
Лариса Викторовна встала, подошла к комоду с фотографиями.
— А потом Инна своим подругам будет жаловаться — ой, у меня мама такая принципиальная, вечно что-то не так.
— Откуда ты знаешь, что она будет жаловаться?
— Володя, я её тридцать пять лет воспитывала. Знаю, как она реагирует.
Она повернулась к мужу.
— Всю жизнь ради неё жила. В декрете сидела, пока она маленькая была — зарплату потеряла. Потом на всём экономили, чтобы её в институт отправить. А теперь что? Звонок за два дня — и должна скакать от радости?
— Должна радоваться, что дочь здорова и хочет нас видеть.
— Хочет? Володя, если бы хотела — планировала бы заранее.
Владимир тяжело вздохнул.
— Лара, ты портишь отношения с дочерью из-за принципов.
— А она портит их из-за невнимания к нам.
Супруги смотрели друг на друга через гостиную. Тридцать восемь лет вместе, а договориться не могут.
— Знаешь что, Володя? Иди один. Скажешь, что у меня голова разболелась.
— Врать заставлять будешь?
— А что, правду лучше? Скажешь — мама обиделась, что дочка её в последний момент пригласила?
— Может, и лучше. Может, Инна поймёт наконец.
— Не поймёт. Скажет — да что за капризы у мамы? Пригласила ведь, чего ещё надо?
Суббота выдалась ясной, солнечной. Лариса Викторовна занималась домашними делами — перебирала зимние вещи в шкафу, пыталась не думать про вечер. Владимир молча собирался.
— Подарок купил?
— Купил. В «Л’Этуаль» зашёл, туалетную воду взял. «Живанши».
— Дорого?
— Две с половиной тысячи.
Лариса Викторовна кивнула. Хороший подарок. Инна любит французскую парфюмерию, всегда покупает в этом магазине.
— Передавай ей, что я…
— Что?
— Что поздравляю с днём рождения.
Владимир застегнул свой лучший пиджак — тёмно-серый, который купили в прошлом году к юбилею его сестры.
— Лара, в последний раз говорю — идём вместе.
— Не пойду.
— Тогда сиди тут и думай, правильно ли поступаешь.
Хлопнула дверь. Лариса Викторовна осталась одна в пустой квартире.
Взяла в руки фотографию — Инна студенткой, в красивом свитере, который они тогда долго выбирали на Арбате. Смеётся, обнимает маму. Когда это было? Лет пятнадцать назад. Тогда Инна всё с ней обсуждала — учёбу, мальчиков, планы на будущее.
А теперь звонит раз в неделю и за два дня приглашает на день рождения.
Может быть, Володя всё-таки прав? Может, стоило поехать?
Но почему так неприятно на душе? Почему ощущение, что тебя используют как запасной вариант?
Лариса Викторовна вспомнила свои дни рождения в молодости. За месяц начинала готовиться — планировать, кого звать, что готовить, как украшать квартиру. День рождения — это же событие! А Инна позвонила как бы между делом.
Хотя… Может быть, у неё действительно другой ритм жизни? В их компании все молодые, может, у них принято всё решать быстро?
Но родителей-то можно было предупредить заранее. Хотя бы из уважения.
Посмотрела на часы — половина седьмого. Сейчас они уже подъезжают к ресторану. Владимир объясняет Инне, почему мамы нет рядом.
— Голова болит, говорит. Дома лежит.
— Ничего серьёзного?
— Да нет, устала просто.
А Инна подумает — опять мама что-то выдумывает. Или вообще не будет думать — слишком много гостей, не до родительских капризов.
Лариса Викторовна встала, открыла шкаф. Достала своё нарядное платье — тёмно-синее с белым воротничком, купленное на день рождения подруги. В нём она всегда чувствовала себя элегантно.
Примерила, посмотрела в зеркало. Вполне можно было бы поехать. Ещё не поздно — ресторан в получасе езды на метро.
Но зачем? Приедет неподготовленной, будет чувствовать себя неловко среди Инниных коллег. А дочь даже не поймёт, какую жертву принесла мама.
Сняла платье, аккуратно повесила в шкаф.
В половине десятого позвонил Владимир.
— Ну как дела дома?
— Нормально. А у вас как?
— Хорошо сидим. Компания большая, человек двенадцать. Инна нарядная, красивая. В чёрном платье, новом.
— Про меня спрашивала?
— Конечно. Сожалеет, что ты плохо себя чувствуешь. Сказала — передавай маме, пусть выздоравливает.
— И всё?
— А что ещё должна сказать?
— Ничего, наверное.
Лариса Викторовна повесила трубку. Вот и всё. Мама приболела — ну что ж, бывает. Праздник продолжается.
А чего она хотела? Чтобы Инна расстроилась? Чтобы праздник испортился из-за маминого отсутствия?
Конечно, нет. Просто хотелось, чтобы дочь поняла — родители тоже люди, у них есть чувства.
Владимир приехал после одиннадцати. Довольный, чуть весёлый.
— Хорошо посидели. Инна передаёт большой привет, просит не болеть.
— Больше ничего не передавала?
— А что ещё?
— Не спросила, почему я на самом деле не пришла?
Владимир стащил туфли, сел на кровать.
— Лара, а откуда ей знать, что ты не пришла не из-за головной боли?
— Могла бы догадаться. Материнским сердцем почувствовать.
— Зачем ей гадать? Ты же сама решила правду не говорить.
Лариса Викторовна легла, натянула одеяло.
— Потому что всё равно не поняла бы.
— Откуда знаешь? Не проверяла.
— Знаю свою дочь.
— Может, плохо знаешь?
Лариса Викторовна промолчала. Лежала в темноте и думала — а что, если Володя прав? Что если у Инны действительно сейчас другая жизнь? Офисная работа, постоянные дедлайны, корпоративная культура…
Но нет. Если любишь родителей — найдёшь время их предупредить. А если вспоминаешь в последний момент — значит, они не в приоритете.
Воскресным утром, как обычно, позвонила Инна.
— Привет, мам! Как голова?
— Уже лучше, спасибо.
— Отлично. Слушай, спасибо за подарок папе. Духи классные, как раз то, что хотела.
— Пожалуйста.
Небольшая пауза.
— Мам, а что с тобой вчера было? Папа как-то странно объяснял. Говорит, голова болит, но я же знаю — у тебя голова редко болит.
Момент истины. Сказать как есть или продолжать врать?
— Инночка, а ты не думаешь, что за два дня приглашать на день рождения — это…
— Это что?
— Ну, невежливо как-то.
Долгая пауза в трубке.
— Мам, не понимаю. Я же пригласила вас. В чём проблема?
— Инна, обычно на такие мероприятия приглашают заранее. За месяц, за две недели. Чтобы люди могли подготовиться.
— Подготовиться к чему? Это же просто ужин в ресторане.
— К ужину с твоими коллегами. Мне нужно было нормально одеться, к парикмахеру сходить…
— Мам, а им-то когда ты сказала про день рождения?
Инна вздохнула.
— Коллегам? Да в среду, кажется. Или во вторник.
Вот оно. Коллегам — во вторник, а родителям — в четверг.
— Понимаешь, Инна? Им раньше сообщила.
— Мам, ну при чём тут коллеги? Мы просто в курилке разговаривали, я и сказала — хочу день рождения отметить, пойдёмте. А про вас с папой я позже подумала.
— Позже.
— Ну да. Сначала хотела вообще никого не звать. А потом решила — хочется с близкими людьми отпраздновать.
Лариса Викторовна почувствовала, как внутри всё переворачивается. Сначала коллеги, потом родители. «Позже подумала.»
— Инна, но ведь мы — твои родители. Мы тебя родили, вырастили…
— Мам, ну что за детский сад? Конечно, вы мои родители. И я вас очень люблю. Но какая разница — за два дня пригласила или за два месяца?
— Большая разница.
— Какая?
Как объяснить? Что это знак внимания? Что заблаговременное приглашение показывает — ты важен, о тебе думают, тебя ждут?
— Инночка, когда приглашаешь заранее — это значит, что человек тебе дорог. Что ты о нём заботишься.
— Мам, я о вас забочусь. Просто у меня сейчас такой ритм жизни — всё быстро решается.
— У всех быстро, а родителям можно и заранее сказать.
Снова пауза.
— Хорошо, мам. В следующий раз предупрежу за месяц.
В голосе дочери слышалось раздражение. Как будто Лариса Викторовна предъявляла какие-то дикие требования.
— Ладно, Инночка. До свидания.
— Пока, мам.
Лариса Викторовна положила трубку. Владимир пил кофе на кухне.
— Ну что, объяснилась с дочкой?
— Пыталась. Она не понимает, в чём дело.
— А ты доступно объяснила?
— Как могла. Она говорит — какая разница, за два дня пригласила или за два месяца.
— Может, для неё и правда разницы нет.
— Володя, есть разница. Большая.
Лариса Викторовна села напротив мужа.
— Когда человек важен — о нём думают заранее. А когда вспоминают в последний момент…
— То что?
— То он не приоритет.
Владимир допил кофе, встал из-за стола.
— Лара, а может, мы просто стали другими поколениями? У нас свои правила приличия, у неё — свои.
— Может. Только от этого легче не становится.
Она подошла к окну, посмотрела во двор. Воскресное утро, соседи выгуливают собак.
— Помнишь, Володя, как она раньше была внимательная? Ещё студенткой — всегда спрашивала, как дела, что нового. На каникулы приезжала — сразу обо всём рассказывала.
— Помню.
— А сейчас — звонок раз в неделю, пять минут поговорить. И то по обязанности.
— Инна выросла. У неё своя жизнь.
— Выросла и забыла, что у неё есть родители.
Лариса Викторовна вернулась к столу.
— Знаешь что, Володя? Больше обижаться не буду. Позвонит — буду рада. Пригласит куда-то — пойдём.
— Правильно.
— Только внутри всё равно буду знать — мы для неё не главные.
Владимир подошёл к жене, положил руку на плечо.
— Лара, а может, это и нормально? Дети взрослеют, обзаводятся своими интересами. Родители уходят на второй план.
— Может, и нормально.
Она накрыла его руку своей.
— Просто грустно. Всю жизнь ради неё жила. А теперь она нас по остаточному принципу вспоминает.
— Но вспоминает же. И это уже хорошо.
Лариса Викторовна кивнула. Да, вспоминает. Значит, совсем чужими не стали.
— В следующий раз обязательно пойду на её праздник. Даже если за час предупредит.
— Правильно.
— Только готовиться буду заранее. На всякий случай.
Владимир улыбнулся.
— И это правильно.
Лариса Викторовна встала, начала убирать со стола. Обычное воскресное утро. Жизнь продолжается.
Дочь есть — живая, здоровая, работающая. Иногда звонит, иногда приглашает на праздники. Пусть в последний момент, пусть не так, как хотелось бы. Но приглашает.
И это, наверное, самое главное.
Я и сама могу подать на развод