— Ты что делаешь? Где тебя этому учили, ненормальная? — гремел голос Антона Геннадьевича. — Забыла, кто перед тобой?
— Нет, не забыла. Но больше не позволю вам так себя вести! Слышите меня? Вот так-то! Совесть надо иметь! — громко ответила невестка ошарашенному свёкру.
— Что? Голос повышать? На меня? Да я тебя вмиг научу, как старших уважать!
— А ты чего это опять с ней соглашаешься? Совсем разум потеряла? — недовольно спросил муж у Анны Николаевны.
В данный момент он расхаживал по гостиной, нервничая и одновременно изучая узор на ковре. Жена сидела в кресле и понимала, что любой её ответ только ухудшит положение. Муж не любил, когда ему перечили. Но и молчать больше не могла.
— Антон, ну почему ты всегда так резок и груб? — попыталась Анна вставить слово, но супруг её тут же перебил.
— Я груб? Вот новости! А ты, вместо того, чтобы учить сноху хорошим манерам и не позволять ей так нагло себя вести, молчишь. А ещё того хуже, поддакиваешь ей, — в этот момент Антон Геннадьевич остановился прямо перед супругой, прожигая её взглядом.
Анна вздохнула, подбирая нужные слова. Как объяснить мужу, что времена изменились, что всё теперь не так, как раньше? Молодёжь на всё имеет своё мнение, да и она сама устала уже постоянно ему уступать.
— Антон, Маша ещё молода, и ей трудно сразу привыкнуть к нашим правилам, — начала жена осторожно.
— Молода? — усмехнулся Антон Геннадьевич. — Не нужно привыкать, надо просто уважать старших! Вот ты помнишь, как вела себя в её возрасте? Разве позволяла подобное хамство?
Анна Николаевна непроизвольно вспомнила свою молодость. Она действительно никогда бы не посмела возразить мужу и его родителям. Но сейчас, глядя на Машу, молодую жену сына Павла, видела не просто невестку, а женщину, которая хочет, чтобы её уважали и считались с её мнением.
— Может, нам стоит попытаться понять её? Мы сами когда-то были молодые. И не всё у нас получалось. Не нужно сразу осуждать, нехорошо это, — произнесла она, понимая, что снова идёт против мнения мужа.
Антон Геннадьевич на секунду замер, лицо его побагровело от ярости.
— Понять? Что понять — наглость, хамство, неуважение родителей мужа? Ты что не видишь, что она попросту ни во что нас не ставит! И это всё из-за тебя, — супруг ткнул в жену пальцем, словно обвиняя в последнем предательстве. — Вместо того чтобы сразу, с первого дня, поставить её на место, ты всё разрушаешь, оправдывая все её выходки! Как мы можем жить в мире и согласии, если даже невестку ты не можешь урезонить?
Сын со снохой должны были сегодня приехать к ужину. Как только Павел с Машей переступили порог родительского дома, Анна Николаевна тут же поприветствовала их радушной улыбкой. Супруг же в это время восседал во главе стола с недовольным видом.
— Ну, наконец явились! — проворчал он. — А можно было не опаздывать?
— Привет, пап, — Павел подал отцу руку. — Да пробки эти…
Мария лишь кивнула, стараясь избегать сурового взгляда свёкра.
— Ну, чего застыла? Иди Анне на кухне помоги, — распорядился свёкор, тут же отвернувшись от невестки.
С трудом сдержав вздох негодования, Мария всё же направилась на кухню. Свекровь уже занималась приготовлением закусок.
— Могу вам помочь, — сказала Маша.
— Ой, хорошо. С твоей помощью мы сейчас быстренько всё сделаем. Порежь салат, а я пока жаркое в тарелки разложу, — с улыбкой ответила свекровь.
Когда салат был готов, Маша отнесла его на стол, и Антон Геннадьевич тут же ткнул в него вилкой.
— Что, совсем без соли? Да и перца бы не мешало добавить. Как такое вообще можно есть? — раздражённо спросил он, попробовав блюдо.
Маша тут же нашлась что ответить.
— Подсолить и поперчить можно на столе, просто мы с мужем так привыкли, соли едим мало.
— А мы такое есть не привыкли! — Антон Геннадьевич нервно бросил вилку на стол. — Преснятина!
Маша сделала вид, что не слышала недовольство свёкра, уйдя на кухню.
Вечер проходил в гнетущей тишине. После ужина свёкор в приказном тоне выдал снохе:
— Иди мой посуду, нечего тут рассиживаться. В нашей семье так принято, бездельничать я не позволю, если ты ещё не усвоила.
Маша не хотела сейчас ругаться, но всё же глянула на мужа, ища поддержки. Она и сама понимала, что надо помочь убрать со стола и даже помыть посуду, если её об этом попросит свекровь. Но вот такого приказного обращения не признавала.
— Маш, не спорь. Надо тебе это — сейчас ор будет на полчаса, — прошептал на ухо Павел.
Молча она пошла на кухню, подавив в себе эмоции. Там включила воду и принялась мыть посуду, стараясь успокоиться.
К ней подошла свекровь.
– Давай помогу, – предложила она.
В тот же миг из гостиной раздался крик Антона Геннадьевича:
– Даже и не думай, Анна! Иди сюда, а она сама там пусть поворачивается! Лентяев в своей семье мы не потерпим.
Анна Николаевна тяжело вздохнула и тихо сказала невестке:
– Не бери в голову, Маша. Он всегда был таким, а сейчас ещё и старость, болячки всякие добавились. Не хочу, чтобы вы с Пашей из-за этого ссорились.
Маша молча кивнула, но поняла, что внутри неё растёт протест против подобной грубости.
— Зачем вы это терпите? — повернувшись к свекрови, негромко спросила она.
— Знаешь, Машенька, я всю жизнь так живу. Антон… он изменился сразу после свадьбы, именно тогда и перестал меня ценить. Честно сказать, поначалу, когда была ещё молодая и смелая, я пыталась что-то изменить, боролась с его грубостью. А потом просто смирилась и всё.
Невестка с удивлением глянула в её сторону, вытирая руки кухонным полотенцем
— Это правда? Вот так всю жизнь, серьёзно?
— Да, всю мою жизнь, – с грустью улыбнулась Анна Николаевна. – Он и сына так же воспитал, в подчинении ему. Павел не всегда понимает, что так неправильно. Считает это нормой.
Мария нахмурилась. Уж она-то точно всю жизнь терпеть такого мужа рядом с собой не собирается.
– Я не намерена быть прислугой в вашем доме, – выдала она. – Имейте это в виду. И к вашему мужу, этому тирану, уважения у меня нет и не будет!
Свекровь вздохнула.
– Да всё это понятно. Но тут можно только принять… Я пробовала сопротивляться, но ни к чему хорошему это не привело.
Мария резко повернулась к Анне Николаевне, глаза её были полны гнева.
– Принять?! Да с какой стати?! – воскликнула она. – Сейчас вы увидите, что с этим нужно делать.
Сноха уверенно направилась в гостиную. Свекровь догадывалась, что сейчас произойдет что-то не очень приятное, поэтому решила остаться на кухне.
Антон Геннадьевич сидел перед телевизором, нервно щёлкая пультом в поисках нужного канала. Он даже не удостоил невестку взглядом. Но при этом громко приказал принести ему чаю.
— Быстро давай! Да сахара не жалей, мы на еде не экономим!
– Ах, вам чаю захотелось? А у бедных слуг не бывает! – громко выдала Маша и резко сорвала скатерть со стола, так что остатки посуды полетели на пол и часть — на изумлённого свёкра.
Отец мужа вскочил со стула как ужаленный, лицо его покраснело от злости.
— Ты что творишь? Где тебя этому учили, ненормальная? — гремел голос Антона Геннадьевича. — Забылась, где ты и кто перед тобой?
— Нет, не забыла. Но больше не позволю вам так себя вести! Слышите меня? Вот так-то! Совесть надо иметь! — громко ответила Мария ошарашенному свёкру.
— Что? Голос повышать? На меня? Да я тебя вмиг научу, как старших уважать!
Невестка спокойно смотрела на свёкра в упор.
– Не надо меня учить, без вас разберусь, что хорошо и что плохо. Я делаю лишь то, что должна была сделать ваша жена много лет назад, – холодно ответила невестка.
От неожиданности Антон Геннадьевич замолчал, а Маша продолжила, не обращая внимания на знаки со стороны мужа.
– У вас замашки аристократа, но вот беда — за всю свою жизнь вы не смогли заработать ни на богатый дом, ни на прислугу. И всё, на что оказались способны, это морально ломать жену, превращая её в покорную домохозяйку. Но меня вам не сломать — не на ту напали!
Антон Геннадьевич тяжело дышал, пытаясь справиться со злостью, клокотавшей в нём. Он замахнулся, но замер. Мария уже держала наготове мобильник.
– Только попробуйте прикоснуться ко мне, – произнесла она твёрдым и даже угрожающим голосом. — Много интересного ждёт вас в таком случае. В кутузке таких, как вы, быстро перевоспитают. И хозяйством научат заниматься, и супружеские обязанности выполнять.
Лицо свёкра исказилось гримасой ярости и гнева. Он оцепенел, не зная, как реагировать на сопротивление, к которому совершенно не был готов.
Павел, молча наблюдавший за странной сценой с дивана, пребывал в полной растерянности. Он видел серьёзность намерений жены и поэтому даже не предполагал, чем всё закончится.
— Да что ты себе позволяешь? — уже тише пробормотал свёкор, в голосе которого не было прежней уверенности.
Невестка положила телефон на стол, но не собиралась уступать.
— Я всего лишь защищаю своё достоинство. Если вам что-то в этом не нравится – дело ваше. Но унижать себя больше не позволю.
Павел поднялся и, схватив жену за руку, вывел её из комнаты.
— Ты с ума сошла? Что на тебя нашло? — прошипел он тихо. — Поехали домой, там поговорим.
У двери их догнала младшая сестра Павла.
— Подождите, — тихо сказала она, оглядываясь на родителей. — Паш, заберите маму с собой. Отцу нужно протрезветь, иначе он всю злость на неё выльет. А я не хочу слушать, как они ругаются.
Павел позвал мать.
— Поедем с нами, — предложил он. — Тебе здесь сейчас лучше не оставаться.
Анна Николаевна на удивление быстро согласилась.
— Хорошо. Поехали. Ты прав, лучше быть подальше отсюда.
В тесной квартире молодых супругов царила гнетущая атмосфера. И Павел, и Мария видели, как расстроена мать.
– Я не представляю, как вернусь домой, – проговорила она в тишине. – Супруг не простит мне такого унижения и всё выместит на мне.
Невестка глянула на свекровь с сочувствием.
– Глупости! Вы-то здесь при чём? Я всего лишь дала понять, что его поведение — это нонсенс. И почему вы не развелись до сих пор? – спросила она, не стесняясь. – Зачем терпеть унижения на протяжении всей жизни?
Анна Николаевна криво усмехнулась и лишь покачала головой.
– Слишком поздно…
— Никогда не поздно! — с жаром выдала Маша.
— Мы вместе с мужем прошли через многое, вместе прожили долгую жизнь. Куда теперь разводиться? Да и что меня ждёт одну? – в голосе женщины звучало отчаяние.
Марии с её решительным характером было трудно понять такое безропотное подчинение. Наверное, не каждый человек обладает силой бороться, как она, подумала девушка.
– Жизнь вас ждёт. Нормальная настоящая жизнь. Мне очень жаль вас, и так жить нельзя. Вы достойны лучшего.
Анна Николаевна вздохнула, опустив голову.
– Согласна, но менять что-либо уже нет смысла. Вот и влачим существование, как привыкли. А я действительно уже давно привыкла…
Павел молча слушал диалог жены и мамы, которую ему было бесконечно жаль. Но он ничего не мог изменить.
Как-то Мария и Павел сидели на кухне, наслаждаясь утренним кофе. Жена, поглощённая размышлениями о недавнем событии, решила поднять важный вопрос.
– Паш, – начала она, – а как ты думаешь, почему в браке доходит до такой ситуации, как у твоих? Почему супруги теряют уважение друг к другу и превращаются в ти.ранов и жер.тв?
– Не знаю, – вздохнув, ответил Павел. – Мне кажется, всё начинается с мелочей, со всякой незначительной ерунды. Потом раздражительность накапливается, и супруги перестают замечать, что всё зашло слишком далеко.
– Если будущее нашей семьи ты видишь таким, как у твоих родителей, – Маша строго посмотрела на мужа, – лучше скажи сразу. Мы расстанемся сейчас, и каждый пойдёт своей дорогой.
– Ни в коем случае! Я буду стараться, чтобы не допускать ничего подобного! — уверенно выдал супруг.
«Дай-то Бог!» – подумала Мария.
Прошло несколько лет. Маша и Павел сохранили свой союз, у них родилось двое детей.
Да, иногда в семье случаются ссоры и недомолвки, но никогда Павел не ведёт себя, так, как его отец.
Анна Николаевна так и не сумела изменить свою жизнь. А её муж так и остался верен себе. Он так же не сдержан и груб, помыкает женой, как хочет. И совершенно не прислушивается к чужому мнению. Сын со снохой и внуками у них в доме не бывают, лишь иногда приглашают мать к себе в гости.
— Моя беременность — это не повод заселять в квартиру твою бывшую, чтобы она рылась в моих вещах, — отрезала Женя.