— Баб Вер, я вот у тебя две недели уже живу, а ни разу не видела и не слышала, чтобы дети твои приходили-звонили, — гостья уставилась на хозяйку с любопытством. — Или вы поруганные?
— Да где бы ты их видела? Тебя же целыми днями дома нет, — недовольно буркнула Вера Петровна. — Сядь по-человечески лучше. За столом же — нечего ноги выше себя задирать.
И отвернулась, чтобы девушка не заметила невольно проступившие на глазах слёзы.
Двадцатилетняя Дашка приходилась Вере Петровне кем-то вроде двоюродной внучатой племянницы. Виделись они от силы пару раз в жизни, но не приютить на время сироту Вера Петровна не могла.
— Ты не боись, баб Вер! Я у тебя не задержусь. На работу устроюсь, жильё сниму и съеду, — горячо заверила её Дашка по телефону.
— Да живи — чего уж, — вздохнула Вера Петровна, в душе надеясь, что гостья скрасит её одиночество.
Дашка оказалась подвижной, довольно шумной и бесцеремонной девицей, однако спустя два дня после её приезда трёхкомнатная квартира буквально сияла чистотой.
Всё, что нуждалось в стирке и глажке, было перестирано и поглажено. На кухне вкусно пахло едой. Руки у гостьи явно росли откуда надо, а энтузиазма было хоть отбавляй.
Сама Вера Петровна поддерживала в квартире минимальный порядок. Ни здоровья, ни сил на генеральную уборку не было, и готовила она для себя не слишком охотно.
Да и при её пенсии на особо разнообразную еду рассчитывать не приходилось. Большую часть пенсии вообще съедали коммуналка и оплата лекарств.
Приходила к ней, конечно, соцработница, продукты приносила, пол мыла, мусор выбрасывала — так, всё по мелочи.
Женщина молодая, но вечно хмурая, вроде чем-то недовольная. Вера Петровна и просить-то помощь какую-то у неё опасалась — откажется вообще приходить, что тогда делать?
С Дашкой Вере Петровне, конечно, стало жить повеселее. Та и продукты на свои деньги покупала (мол, ничего, баб Вер, у меня накопления кое-какие есть! Да и вообще, что я, буду у тебя на шее сидеть?) и все домашние дела на себя взяла.
Она, кстати, буквально через неделю на работу продавцом устроилась, а вот с переездом не торопилась. Ну тут уж Вера Петровна её поддерживала: «Живи пока. Успеешь намыкаться».
А ещё Дашка её внимательно слушала — все жалобы, истории из нелёгкой жизни Веры Петровны — воспринимала с неподдельным любопытством и сочувствием.
За это гостье хозяйка прощала и громкий голос, и бесцеремонность.
— Мы с моим мужем, Василием Семёновичем, всю жизнь на вредном производстве трудились, — рассказывала Вера Петровна. — Хорошо зарабатывали, квартиру вот эту от завода получили.
Деток у нас, правда, долго не получалось. Лишь в 33 года я смогла в первый раз забеременеть и родила Оленьку. Вот радости-то было…
А через два года на свет появился Семён, и тут уж вообще можно было жить да радоваться…
— И что, баб Вер? Что мешало-то? — смотрела на неё Дашка широко раскрытыми глазами.
— Да ничего вроде бы… Дети поначалу болели, но потом всё наладилось. Мы с Васей старались их баловать, каждую копеечку в них вкладывали, каждую свободную минуту им уделяли.
Правда, немного их было, этих минут. Уже в школу оба ходили, когда завод наш закрылся. Пришлось Васе по вахтам ездить, а мне — продавщицей работать, да полы мыть в том же магазине.
— Ой, баб Вер! Да тогда все так жили, мне мама рассказывала, — взгляд Дашки при упоминании мамы затуманивался.
— Сиротинушка ты моя, — Вера Петровна гладила родственницу по голове. — Ну ничего, всё хорошо будет.
Она была в этом уверена, а вот в том, что у неё, у Веры Петровны, всё будет хорошо, сильно сомневалась.
Работа на вредном производстве не прошла даром, целый букет болячек она там заработала: и гипертонию, и язву, и гастрит, и тромбоз у неё имелись. А ещё онкология в стадии ремиссии после операции.
— Ох, ничего себе, баб Вер! — ахнула Дашка, узнав обо всех болячках родственницы. — Какая же ты сильная, прям огонь! Столько всего, а ты ещё ходишь сама, и вообще, прилично выглядишь.
— А куда деваться? Приходится держаться — помощи-то особо ждать неоткуда, — тяжело вздохнула Вера Петровна.
— Подожди! А дети? У тебя же двое! Если я правильно считаю, дяде Семёну — 36 лет, тёть Оле и того больше. Они, что, тебе совсем не помогают? — искренне изумилась Дашка.
— Оленька каждый месяц по 10 тысяч переводит, а приехать не может. Она же в другой город замуж вышла.
Потом, правда, развелась, но осталась там жить из-за хорошей работы.
Я внучку свою, Светочку, уже лет 10 не видела. Только маленькую её привозили к нам, а потом… — Вера Петровна махнула рукой и всхлипнула.
— Ну чего ты, баб Вер? Не плачь, — бросилась её успокаивать Дашка. — Тёть Оля же приезжает?
— Два года назад в последний раз была. Звоню ей сама… Ей некогда…
— Вот же блин! А дядя Семён?
— Его тоже давно не видела. Он с первой женой развёлся, женился во второй раз. Второй сын у него родился, два года ему сейчас. Я его и не видела ни разу.
Старший внук тоже меня вниманием не балует. Спасибо, что Сёмочка ту операцию мне оплатил, а то бы вообще неизвестно, чем бы дело закончилось.
Потом всё, три года уж прошло с того момента, но больше я от него и копейки не видела…
— А почему, баб Вер? Почему они себя так ведут? Почему вас бросили? — возмутилась Дашка.
— Ох, не знаю, деточка… Вроде бы всю душу, все силы мы с Васей в них вложили…
Дашка посмотрела на неё недоверчиво — явно не поверила.
И правильно сделала. Не могла ей Вера Петровна признаться, что в своё время отказалась помочь детям.
Семёну тогда было 23 года, и он собрался жениться в первый раз.
— Ма, давай квартиру продадим, — попросил он. — Тебе однушку купим, и нам с Олькой на первоначальные взносы по ипотеке хватит. Зачем тебе одной такие хоромы?
К тому времени Вера Петровна вдовствовала уже три года, и сын был вроде и прав, да только случилась у неё любовь, как говорится, на ста..рости лет.
И очень сильно она боялась, что кавалер откажется на ней жениться, если трёшки этой у неё не будет.
Не то чтобы Петя меркантильный был, но своё жильё он при разводе жене оставил, а в трёшке же лучше, чем в однушке.
— Да не одна я, скоро замуж выхожу, — выпалила тогда Вера Петровна.
Семён удивлённо на неё посмотрел:
— М-да, похоже, отец зря тебе верил и завещание на тебя одну составил…
С тех пор отношения с детьми у Веры Петровны и стали напряжёнными. Они всё же общались, но редко и без особого энтузиазма.
Поначалу она не слишком этим была озабочена — Петя к ней переехал, жили они вполне себе дружно.
Но спустя пять лет, когда все болячки Веры Петровны проявили себя по полной, сожитель от неё ушёл, и вот тогда она поняла, что помощи особо ей ждать неоткуда.
— Подожди, баб Вер, — продолжила разговор Дашка. — Ну с тёть Олей всё понятно. Хорошо, хоть так помогает. А сын ваш? Он бедный, что ли?
— Ну не богатей, конечно, но у него свой бизнес, перевозками какими-то занимается, давно встал на ноги… Только, видно, на родную мать денег нет… — снова вздохнула Вера Петровна.
Дашка не успокоилась, всё же выпытала у неё номер телефона Семёна и тут же позвонила ему.
— Ты, дядь Семён, почему же матери своей не помогаешь? — бесцеремонно обратилась к нему Дашка. — Она тут с хлеба на воду перебивается, еле ходит. Ей и деньги нужны, и внимание.
— Ты кто такая вообще, чтобы я перед тобой оправдывался? — резко ответил Семён. — Нет у меня денег, и времени нет.
И вообще, не звони мне больше! Нашлась тут! — и трубку бросил.
Вера Петровна так расстроилась из-за этого разговора, что пришлось скорую вызывать.
Дашка перепугалась, и ещё больше разозлилась на детей родственницы.
А через неделю решительно заявила:
— В суд тебе надо идти, баб Вер! Я тут в интернете нашла — дети тоже обязаны алименты родителям платить!
— Что ты, Даш! — замахала на неё руками Вера Петровна. — Это же стыд-то какой!
— Ну, стыд не стыд, а с голоду умирать одной ещё стыднее, — отрезала родственница. — Я скоро съеду от вас… — и замолчала, увидев изменившееся лицо бабушки.
Потом поспешно добавила: «Буду вас навещать, конечно, но это не дело».
Долго Вера Петровна не поддавалась на уговоры Дашки, но всё же согласилась.
Тем более что та, узнав правду о причине давней ссоры с сыном, поддержала бабушку:
«Подумаешь! Обидчивый какой! Сильно вы его баловали, похоже!», — и сама стала собирать документы для суда.
Семён очень удивился повестке в суд, однако явился и даже смог убедить судью, что доходы у него небольшие, а вот расходов на двух детей, неработающую жену и кредиты вполне себе достаточно.
И всё же суд решил, что дети должны платить алименты матери.
— Хоть так, — Дашка приобняла Веру Петровну. — Всё вам полегче будет.
А та смотрела на сына, который направился к выходу, даже не повернув головы в её сторону. Похоже, теперь между ними добрых отношений не будет никогда…
– Еще раз увижу твою мать в нашей спальне в шесть утра, она вылетит отсюда вместе с тобой! – заявила Эмма, когда у неё закончилось терпение