А Яночка после рождения дочери ни дня не работала. Да, как-то так! А никто и не настаивал: Лешка любил ее любую, а свекровь в их жизнь не лезла. И вот Лешки не стало.
«До чего же люди нынче обозлились!» — думала симпатичная Яна, крася глаза: вчера Зинаида Петровна сказала ей, чтобы девушка искала себе новое жилье.
Да, потому что благотворительный базар — Янка платила только за коммуналку и иногда угощала бабу Зину вкусностями — закончился: пущу к себе нормальных постояльцев!
Яна приехала в столицу из Подмосковья: ей удалось устроиться после института на неплохую работу.
Это жилье девушке сосватала ее подруга Натка — Зинаида Петровна была ее бабушкой.
И они почти год жили довольно сносно, но вчера ста..рушка заявила, что жизнь стала дорогая, а она — не мать Тереза.
— Поэтому, даю тебе две недели — ищи себе новую кормушку.
Без квартиры Янке было нельзя: у нее случилась об эту пору большая и чистая любовь.
И, со временем, все перешло к более тесным отношениям… Поэтому Янка думала только об этом.
А что вы хотите? Первый мужчина и первая огромная любовь: тут любая бы потеряла голову от радости.
Они встречались на ее территории: отношения с любимым строились легко и приятно.
Удивительно, но хозяйка по этому поводу не протестовала: Макс был человеком улыбчивым, легким и мог расположить к себе окружающих.
Сначала они занимались ЭТИМ, а потом пили чай и хохотались на хозяйской кухне: кавалер был удивительно приятным собеседником.
Короче, современное поколение ЕГЭ и рекламы. Хотя такого количества рекламы тогда еще не было. Но «любимый» ЕГЭ смекалистые руководители уже вели.
Баба Зина предусмотрительно удалялась. К чаю Макс всегда приносил пирожные, часть которых и перепадала ста..рушке.
И тут баба Зина заявила, что у нее от пирожных — изжога. Дескать — все: мерси боку — наелась по самое «не хочу»!
И теперь мне хочется чего-нибудь более существенного. Мяса, например!
— У Вас же зубов, вроде, нет! — резонно запротестовала Янка: жилье у бабули ее очень устраивало.
— И что, что нет? Деснами перетру! — объяснила Зинаида Петровна. — А с твоих денег мне мясо не светит! Так что — съезжай!
Янка докрашивала второй глаз, когда ее замутило и вырвало.
«Наверное, вчерашние эклеры оказались не очень свежие!» — подумала девушка.
И, действительно: в этих эклерах — только тонкая полоска теста, остальное — крем! Хотя баба Зина, тоже скушавшая несколько штук, ни на что не жаловалась.
Но, не исключено, что у людей ста.рой закалки и здоровье было гораздо лучше: гвозди бы делать из этих людей — так писал, в свое время, классик.
На работе девушке стало плохо во второй раз — они, как раз, обедали с той самой подругой.
— Ну, что — поздравляю! — ехидно произнесла Наташа, глядя, как Янка пытается справиться с приступом тошноты.
— У меня — пищевое отравление, а ты меня поздравляешь! — сглотнула подступившую слюну Яна. — Вместо того, чтобы помочь, издеваешься! А еще подруга!
— Ты правда ничего не понимаешь или прикидываешься? — поинтересовалась изумленная Ната. — Я знаю, что ты — наивная, но не до такой же степени! Твой уже в курсе?
— Про то, что пирожные оказались несвежие? — спросила Янка, вытирая внезапно выступивший над верхней губой пот.
— М-да, подруга! — Ната во все глаза смотрела на Яну. — Ты — даже не тормоз, а кое-что похуже! Тест на беременность купи — может, тогда дойдет.
— На какую беременность? — не поняла Яна.
— Если повезет, то на обычную. Не повезет — на внематочную! — ляпнула Ната. И до Янки стало доходить…
Надо сказать, что она была совершенно неискушенной в плане премудростей ин..тимной жизни: девушку воспитывал один папа — мама ушла из жизни, когда ей было одиннадцать.
И папа как-то пропустил этот очень важный момент, хотя именно на нем должен был заострить внимание. Но не заострил. Почему? Да мало ли!
Возможно, постеснялся вести с девочкой такие разговоры: не царское это дело.
А, может, был настолько занят своей инт..имной жизнью, что на дочь банально не хватило ни сил, ни времени: у папы было много женщин, но ни на одной он так и не женился.
Нет, что-то Янка знала! Но, находясь в любовном угаре, как многие другие, не придала этому значение — авось, пронесет!
А Макс тоже ничего не стал предпринимать: с этими контрацептивами совсем не те ощущения!
К тому же, девушка сама должна была о себе позаботиться! Ну, что там они все делают в таких случаях?
И теперь получилось то, что получилось.
И тут оказалось, что никаких мыслей по этому поводу у Янки нет: они никогда не говорили с Максиком о возможном «залете»!
Просто наслаждались моментом и его послевкусием, смеясь по поводу и без, и радуясь таким приятным тактильным ощущениям.
Зашли после обеда с Наткой в аптеку и купили тест: опасения подруг подтвердились.
И что сейчас было делать — не ясно.
Выходов было два: оставить беременность или прервать.
И ни один девушку не устраивал: дети в ее планы не входили — в двадцать два года? — а делать аборт она боялась.
Но для начала нужно было поговорить с Максом: он же тоже принимал в этом участие!
Поэтому пусть предложит что-нибудь конструктивное — он же мужчина, к тому же, старше ее!
Но оказалось, что этого симпатичного мужчину привлекает сам процесс зачатия детей — к остальному он банально не был готов.
— Как беременна? Почему? А почему же ты не предохранялась?
— А ты почему? — заорала Янка, понявшая, что ее симпатичный пост..ельный партнер, скорее всего, окажется «пирожком ни с чем», как говорила баба Зина.
А точнее — пост..ельным клопом: напился кровушки и уполз.
— А мне-то зачем? Я же не забеременею! — остроумно, как ему показалось, ответил мужчина.
И, добавив: «Выкручивайся сама!» — позорно бежал, заблокировав телефон. А адреса его Янка не знала…
И девушка осталась со своей бедой одна. Когда баба Зина зашла к ней, та уже сидела за столом: перед ней были разложены таблетки.
У Янки была аллергия на цитрусовые, поэтому в доме всегда были антигистаминные препараты.
И теперь девушка решила принять хорошую дозу таких таблеток, которые обладали некоторым снотворным эффектом: чтобы уж сразу…
Короче, бабуля спасла ей жизнь.
А потом позвонила Алексею — внуку своей подруги: он был рукастым и часто чинил все поломки в доме у ста..рушки.
И было видно, что ему очень нравится симпатичная Яночка.
Про ее беременность, естественно, говорить ничего не стала: сказала только, что девушку бросил кавалер, и теперь она совершенно свободна.
И Алексей тут же прилетел на крыльях любви.
А баба Зина пинками вытолкнула бледную Янку с ним на улицу, приказав меньше говорить и попытаться не плакать.
И, через несколько часов, девушка вернулась другим человеком: влюбленный Лешка сделал ей предложение!
И она согласилась, хотя он был младшее ее на два года и она совершенно его не любила: но впереди у Янки замаячил выход из того самого тупика.
На свадьбе баба Зина была посаженной матерью, гордо восседая рядом с невестой.
Беременность, к тому времени, была около семи недель: рожденного в будущем ребенка легко можно будет выдать за семимесячного.
Так и произошло: счастливому отцу сказали, что девочка родилась семимесячной.
И с ним «прокатило», а свекровь, видимо, не поверила.
Но никаких действий по этому поводу не предпринимала — только смотрела скептически и, в будущем, стала относиться к «внучке» прохладно.
Лешка ушел из жизни в 37: с меня при цифре 37 в момент слетает хмель. Вот и сейчас, как холодом подуло…
Просто однажды утром муж не проснулся. И Яна с дочкой остались одни: Ларе на тот момент исполнилось 17.
И обе враз осиротели: муж и папа был той самой стеной, которая обеспечивала любую защиту и опору.
За ней можно было укрыться, к ней можно прислониться, а еще прикрепить записочку с любыми просьбами, которые для своих девочек исполнялись любящим Лешей беспрекословно.
Он закрывал все базовые потребности, чтобы у них все было. И у них все было: хорошее жилье, загородный домик, неплохое авто, деньги на вкладах — рукастый муж работал на заводе и подрабатывал «мужем на час».
А Яночка после рождения дочери ни дня не работала. Да, как-то так! А никто и не настаивал: Лешка любил ее любую, а свекровь в их жизнь не лезла. И вот Лешки не стало.
На похоронах свекровь держалась отстраненно: казалась бы, общая беда должна была сплотить двух женщин, но этого не произошло.
А потом неожиданно появилось завещание: да, любящий муж и папа оказался не таким уж и простым!
И к этому ни Янка, ни Лара оказались не готовы.
Нет, Лешка написал завещание вовсе не на маму, как предполагалось вначале: ведь все добро, приобретенное при жизни, практически было оформлено на его имя и куплено на его деньги.
В качестве завещателя была указана совершенно не знакомая им женщина, оказавшаяся матерью его биологического сына.
Выяснилось, что у Лешки был сын — на год младше Лары.
Это оказалось даже не ударом, а шоком: во-первых, любящий муж и папа много лет имел параллельно вторую семью.
А во-вторых, все, что было нажито в браке, отходило не им. Как это так?
К тому же, было обнародовано что Лара Лешке — не родная: оказывается, муж все это время был в курсе.
— А кто? — остолбенела дочь.
И ответить на этот простой вопрос Янка не смогла.
Свекровь, тоже присутствующая у нотариуса, бросила торжествующий взгляд на вдову сына: она все знала…
Но как столько лет мужу удавалось шифроваться и обманывать? Как-то так: Янке же это тоже удавалось…
Янка впала в прострацию там же, через несколько минут после оглашения завещания.
Мало того, что все отобрали, так еще Лариса сразу же прекратила разговаривать с обманывающей ее матерью: только да и нет.
Короче, это было жу.ткое по.зор..ище…
Позже дочь и вовсе заявила, что бросает школу, поступает в колледж и уходит из дома в общагу: буду учиться и параллельно работать, раз у меня такие родители!
Что, собственно, и произошло.
Все советовали оспорить завещание: скорее всего, это бы и возымело какой-то результат.
И Янка подала иск о признании завещания недействительным: ведь она много лет проживала на площади Алексея и фактически находилась на его иждивении.
Да и у Ларки в графе отец был указан Лешка…
Может, что и получится.
А пока женщина вернулась к бабе Зине: она не стала больше жить в доме, который уже тебе не принадлежал.
А больше идти женщине без дохода было некуда: вот тебе и любящий муж…
Бабуле, к тому времени, исполнилось уже 87. Но ста..рушка, по-прежнему, была в уме и относительно добром здравии.
И тут опять помогла, как и тогда, Наташка: дескать, и жилье бесплатное, и за бабулей присмотришь, а то мне все некогда!
У подруги, действительно, была бурная личная жизнь: она то сходилась, то расходилась с мужем, деля единственную дочь. Тут уже было не до ста..рой бабушки.
Ста..рушка уже жила одна — без жильцов. Пенсию ей после 80 лет прибавили. Поэтому на прокорм и пироженки хватало. Да и на мясо тоже!
Вот с общением было туговато: многие бабулины подруги уже пребывали в лучшем мире. А тут — Янка: снова — здорово!
Вот удача-то — свезло, так свезло!
Помнишь, девонька, как мы здорово жили?
Все та же Наталья помогла устроиться подруге на работу: ее муж, с которым у нее было заключено временное перемирие, взял Янку к себе курьером — при желании, там можно было реально заработать!
Вечерами уставшая Яна сидела на кухоньке и слушала речи изголодавшейся за день без общения ста..рушки: для этого, собственно, все и затевалось!
И, одновременно, думая о своем: бабуле ее ответы были без надобности.
Процесс по делу уже начался, но шел как-то вяло: то его переносили, то откладывали.
Янка смотрела мимо бабы Зины, рассказывающей что-то про уж..асный пенсионный фонд и какую-то соседку Марусю, и думала, что ей очень не повезло в жизни!
Ну как же? Сначала ушла мама, а папа не научил предохраняться! Потом ее оставил противный Макс! Потом целых 17 лет обманывал муж, оказавшийся, в результате, отпетым мошенником и даже мер.завцем.
И вишенкой на торте стала от…рва дочь, бросившая маму на произвол судьбы.
Какой же жестокий сегодня мир и населяющие его люди!
Разве тогда, во времена веселых чаепитий с Максом, она могла подумать, что все у нее сложится именно так?
Сегодня на столе лежала все та же клеенка, что и в веселые годы ее юности: в центре стояла ста.рая тарелка со стертой позолотой и лежащим на ней эклером.
И эта обшарпанная кухонька была, как бы, островком стабильности в этом бушующем мире. Где все было призрачно, согласно песне.
Да, пусть весь мир катится в тартарары, а у бабы Зины — все спокойненько.
Ста..рушка подвинула к ней тарелку с одиноко лежащим пирожным:
— Доедай, да пойдем спать!
Янка бросила благодарный взгляд на ста..рушку: одной бабе Зине нечего было предъявить!
Хотя, постойте: как это — нечего? Ведь это же она сосватала ей Лешку! А что получилось? То-то же!
Теперь еще судиться и судиться! И во всем виновата эта против..ная ба..бка…
Господи, да что же за люди-то теперь такие? Одни пакости у них на уме!
У тебя выходной, езжай и уберись у мамы — объявил муж. — У тебя тоже выходной — иди и докажи, что мужчина не мебель, покажи пример