— Ну что, Лена, готова стать Рогожиной?
Денис смеялся, а у Елены внутри всё сжалось. Рогожина. Как будто она за деньгами идёт замуж. Хотя… может, и правда за деньгами? Нет, она же любит его. Любит. Точно любит.
Виктор Андреевич накрывал на стол. Привычно, аккуратно. Как учила покойная жена. Елена смотрела на его руки — крепкие, рабочие. Денис говорил, отец обещал квартиру. Двушку в центре. Там даже ремонт недавно сделали.
— Пап, мы решили. Официально. В загсе расписываемся.
Елена кивнула. Внутри билось: только бы не передумал насчёт жилья.
— Ну и славно. Я же говорил — квартира ваша после свадьбы. А сам к маме перееду. В деревню.
Слова эти Елена ждала два года. Два года терпела Дениса с его «подожди, папа ещё не готов». Два года снимала однушку за тридцать тысяч. Два года экономила на всём. Но теперь…
Телефон зазвонил резко. Противно.
— Витя, сынок…
Голос бабки Тамары был странным. Слабым.
— Мама, что случилось?
— Врачи… они сказали… мне плохо становится. Очень плохо.
Елена почувствовала, как внутри всё холодеет. Не сейчас. Только не сейчас.
— Мам, я завтра приеду. Мы всё обсудим.
— Витя, я боюсь одна оставаться. Может, ты меня заберёшь? В город?
Елена смотрела на Дениса. Тот хмурился. Понимал. Понимал, что квартира уплывает.
— Конечно, мам. Конечно заберу.
Виктор Андреевич повесил трубку. Повернулся к ним.
— Ребята, ситуация сложная. Маме плохо. Очень плохо. Её надо в город везти. К врачам. За ней ухаживать.
— И что это значит? — Елена услышала свой голос. Чужой, резкий.
— Это значит, что квартира нам всем нужна. Все поместимся. Мама у меня в комнате будет, вы в своей.
Все. С больной старухой. Елена представила: памперсы, лекарства, стоны по ночам. Представила, как объяснять подругам. «А мы с бабкой живём». Да они засмеются.
— Виктор Андреевич, — сказала она осторожно. — А может, её в дом престарелых?
Денис дёрнулся.
— Лена!
— Что «Лена»? Я нормально спрашиваю. Там специалисты. Уход.
— Мою мать в дом престарелых? — Виктор Андреевич смотрел на неё так, будто впервые видел. — Девочка, ты что говоришь?
Девочка. Ненавидела, когда её так называли. Ей двадцать девять, между прочим.
— Я говорю здравые вещи. Вы обещали нам квартиру. Обещали. Мы планы строили. Я уже мебель присматривала.
— Лена, успокойся, — Денис положил руку на плечо. — Мы что-нибудь придумаем.
— Что придумаем? Что? — Елена встала. — Два года я жду. Два года! А теперь что? Снова ждать? До когда? Пока бабка не умрёт?
Тишина.
Виктор Андреевич сел. Тяжело.
— Елена. Это моя мать. Она всю жизнь для нас жила. Меня вырастила одна. Дениса помогала растить. А теперь ей плохо.
— И что? Мне из-за этого страдать? Я тут при чём?
— Ты его невеста. Значит, наша семья.
— Да какая я вам семья? Вы меня за чужую считаете! За девочку! А квартиру отдать не хотите!
Елена ходила по кухне. Руки тряслись.
Все эти два года она терпела. Дениса с его вечными «папа ещё думает». Виктора Андреевича с его «а вот раньше девушки по-другому себя вели». Всех этих советских людей с их принципами.
А главное — она терпела себя. Свои мысли. Когда считала, сколько стоит квартира. Когда представляла, как будет жить. Когда влюблялась не в Дениса, а в перспективы.
— Знаете что? — сказала она. — Хватит. Всё хватит.
— Лена…
— Не «Лена» мне! Я устала. Устала ждать ваших милостей. Устала быть девочкой в вашей семейке.
Она достала кольцо. Помолвочное. Не очень дорогое, но красивое.
— Вот ваше кольцо. И вот ваши обещания.
Кольцо звякнуло о стол.
— Я дура была. Два года верила. А вы что? Вы первый повод нашли, чтобы не отдавать квартиру.
— Лена, мама больна! — закричал Денис. — Ты что, не понимаешь?
— Понимаю. Понимаю, что больна она вовремя. Как раз перед свадьбой.
— Ты что несёшь?
— Я несу правду. Вы не хотели отдавать квартиру. Никогда не хотели. И болезнь бабки — удобная отговорка.
Виктор Андреевич встал.
— Девочка. Ты сейчас говоришь ужасные вещи.
— Говорю то, что думаю. Два года молчала, теперь говорю.
Елена чувствовала, как внутри что-то рвётся. Что-то, что копилось долго.
— Знаете, что я думаю про вас? Про всю вашу семью? Вы жадные. Жадные и лицемерные. Прикрываетесь принципами, а сами тянете последнее.
— Лена, остановись, — Денис побледнел.
— Не остановлюсь. Скажу всё. Твой отец строительную фирму имеет. Деньги есть. Мог квартиру купить нам отдельную. Но нет. Зачем тратиться? И ты такой же. «Папа думает, папа решает». Маменькин сынок в тридцать пять лет.
— Лена!
— А я что? Я дура, которая два года ждала подачек. Которая экономила на всём. Которая терпела ваши намёки насчёт «современных девушек».
— Лена, подожди, — Денис схватил её за руку. — Ты же понимаешь, мы могли бы…
— Что мы могли бы? — Елена вырвала руку. — Денис, ты год назад говорил то же самое. Помнишь? «Папа почти согласился». А что в итоге?
— Лен, я старался…
— Старался? — Елена засмеялась горько. — Знаешь, сколько у меня денег было год назад? На первый взнос? Полтора миллиона. Полтора! Копила три года.
Денис замолчал.
— Я могла тогда купить однушку. Нормальную. В хорошем районе. Но ты сказал: «Зачем? Мы квартиру папину разменяем. Или твои деньги на ремонт потратим, а я тебе долю выделю». Помнишь?
— Помню…
— И что теперь? Цены выросли в полтора раза. На мои деньги теперь только студию можно купить. Студию на окраине.
Виктор Андреевич сидел молча. Понимал.
— А знаешь, что самое смешное? — продолжала Елена. — Я не на шмотки тратила. Не в отпуск ездила. Ждала. Надеялась. А ты что делал? Ждал, пока папа сам догадается?
— Лена, я же объяснял…
— Ничего ты не объяснял. Ты водил меня за нос. Год водил.
Елена взяла сумку. Руки не тряслись больше. Внутри была странная пустота. И ярость.
— Знаешь что, Денис? Выбирай. Либо ты заставляешь отца выполнить обещание прямо сейчас, либо я ухожу. Навсегда.
— Зачем мне муж без квартиры? — добавила она тихо, но твёрдо.
— Ленка, ну что ты…
— Либо квартира, либо я. Третьего не дано.
Виктор Андреевич смотрел на сына. Денис смотрел на Елену.
— Лена, мама больна. Я не могу её бросить.
— Вот и славно. Живи с мамой. И с папой. И с бабкой. Дружной семейкой.
Елена пошла к выходу. Обернулась.
— А знаешь, что самое смешное? Я и правда вас любила. Дениса любила. Думала, мы семья будем. А вы… вы меня за временную держали. За ту, которая подождёт.
— Лена, постой, — Виктор Андреевич встал. — А может, мы действительно что-то найдём…
— Поздно, — сказала Елена тихо. — Год назад ещё можно было. А теперь поздно. Я уже не могу себе позволить то, что могла тогда.
Дверь хлопнула.
Елена стояла на лестничной площадке. Слышала голоса за дверью. Денис что-то говорил отцу. Отец отвечал.
Мобильник завибрировал. Сообщение от подруги Кати: «Ну как? Согласился насчёт квартиры?»
Елена улыбнулась. Горько.
Набрала ответ: «Нет. И знаешь что? Хорошо, что всё выяснилось. Год я зря ждала. Целый год».
Отправила.
Спустилась вниз. На улице было прохладно. Хорошо. Дышалось легко.
Елена достала телефон. Нашла номер риелтора.
— Алло, Марина? Это Елена. Да, та самая. Слушай, а что у тебя есть на полтора миллиона? Студия? Где? На окраине? Ну ладно. Посмотрим завтра.
Она шла по вечернему городу и думала: вот и всё. Три года экономий. Год ждала. А теперь студия на окраине вместо нормальной квартиры.
И ещё думала: а может, она и не любила Дениса. Может, любила стабильность. Мечту о семейном счастье. О том, как они вместе обустроят дом.
Нет, любила. Но любовь без честности — не любовь. А он её обманывал. Год обманывал. Говорил «скоро», а сам ждал чуда.
Телефон зазвонил. Денис.
Елена сбросила вызов.
Потом ещё раз. И ещё.
На пятый раз ответила.
— Лена, вернись. Мы всё обсудим. Может, я с папой поговорю серьёзно…
— Денис, — сказала она устало. — Ты год назад то же самое говорил. И два года назад. Хватит.
— Лена, я тебя люблю.
— Знаю. И я тебя любила. Но любовь — это не только чувства. Это поступки. Решения. А ты год ничего не решал.
— Лена, дай мне ещё один шанс…
— Какой шанс? Денис, ты понимаешь, что произошло? Я год назад могла купить нормальное жильё. А теперь могу только студию. Ты украл у меня год. И деньги украл.
— Я не хотел…
— Не хотел, но украл. Потому что легче было ждать папиных решений, чем самому что-то делать.
Елена остановилась у светофора.
— Прощай, Денис. Женись на бабушке. На папе. Живите втроём. А я попробую начать заново.
— Лена…
— И знаешь что? Спасибо тебе. Правда. Лучше узнать твой характер сейчас, чем через годы брака.
Елена отключила телефон.
Дошла до остановки. Села в автобус. Смотрела в окно и считала: студия, ипотека на двадцать лет, окраина. Вместо квартиры в центре, которую могла купить год назад.
А потом подумала: зато своя. Пусть маленькая, но своя. И никто не будет говорить «подожди». Никто не будет водить за нос.
Дома Елена села за компьютер. Открыла сайт банка. Посчитала: при её зарплате можно взять кредит на студию. Маленькую, но в новостройке.
Свою.
Это слово звучало хорошо. Даже если дорого досталось.
А через неделю Катя рассказала: Денис ходит грустный. Виктор Андреевич всем говорит: «Мы же предлагали компромисс. А она сразу в штыки».
Елена только усмехнулась. Компромисс. Год они «компромисс» искали. А цены росли.
Через месяц она подписала договор на студию. Двадцать два квадрата на окраине. Но новая. И своя.
И впервые за два года спала спокойно.
Обуза