Она швырнула на диван пустой кошелек. Тот глухо звякнул парой мелких монет. Игорь даже не вздрогнул. Он сидел за столом, листал выписку по банковской карте в телефоне и хмурился так, будто проверял отчетность убыточного предприятия.
— Алина, я просто пытаюсь понять, — голос Игоря был подчеркнуто спокойным, и этот тон злил её ещё больше. — Мы получили детские пособия. Я перевёл тебе тридцать тысяч неделю назад. Где они? На балансе ноль.
— Ты издеваешься? — Алина прижала руку к груди, чувствуя, как внутри всё закипает. — Твой сын растет быстрее, чем ты успеваешь заметить! Ему нужны зимние сапоги, комбинезон, подгузники, которые подорожали в полтора раза, и смесь. Ты знаешь, сколько стоит одна банка специальной смеси для его пищеварения? Три тысячи! Одной банки хватает на четыре дня, Игорь!
— Хорошо, смесь я понимаю, — он поднял на неё глаза. — Но зачем было покупать этот коврик с дугами? У него же есть один.
— Тот старый порвался, и из него полез поролон, ребенок мог наглотаться! — Алина перешла на крик, чувствуя, как к горлу подступают слезы от обиды. — Ты вообще дома бываешь? Ты видишь, чем твой сын живет? Или ты думаешь, что если я не хожу в офис, то я тут целыми днями лежу и сериалы смотрю?
— Я этого не говорил, — тихо ответил Игорь, но телефон из рук не выпустил. — Я просто прошу тебя планировать расходы. У нас ипотека. Мне урезали премию в этом месяце. Нам нужно затянуть пояса, а ты как будто назло тратишь всё до копейки.
— Назло? — Алина задохнулась от возмущения. — Я себе колготки полгода назад покупала в последний раз! Хожу в застиранных футболках. Из всех развлечений у меня — поход в супермаркет за продуктами по акции. И ты упрекаешь меня в транжирстве?
— Я не упрекаю, — Игорь встал из-за стола, его лицо оставалось непроницаемым. — Я констатирую факт. Денег нет. До моей зарплаты еще десять дней. На что мы будем покупать продукты?
— Вот и думай сам! — крикнула Алина. — Ты мужчина, ты кормилец. Вот и корми нас.
В этот момент из спальни раздался громкий плач годовалого Тёмки. Алина резко развернулась и пошла к сыну, громко хлопнув дверью. Сердце колотилось в груди. Ей хотелось плакать, собрать вещи и уехать к маме, но она знала, что бежать некуда — у мамы в двухкомнатной квартире живут младшая сестра с мужем. Придется справляться самой.
На следующий день обстановка в квартире напоминала холодную войну. Игорь ушел на работу рано, даже не зайдя на кухню. Алина весь день крутилась как белка в колесе: стирка, готовка из остатков продуктов, прогулка с Тёмкой. На улице к ней подошла свекровь, Галина Петровна, которая жила в соседнем квартале и иногда заходила «проверить внука».
— Алиночка, здравствуй, — Галина Петровна заглянула в коляску. — Ой, а что это у Тёмы носик такой красный? Вы его не слишком легко одели?
— Нормально одели, Галина Петровна, по погоде, — устало ответила Алина, катая коляску туда-сюда по аллее парка.
— А Игорь мне вчера звонил, расстроенный такой, — свекровь присела на скамейку и похлопала рукой рядом с собой, приглашая Алину сесть. — Говорит, с деньгами у вас совсем туго. Алина, ну нельзя же так. Мужчина сейчас один тянет семью, ему тяжело. Надо как-то экономнее быть. Мы в свое время на одну зарплату жили, и вещи сами шили, и пюрешки я сама из яблок делала, не покупала эти баночки дорогие.
Алина остановилась. Руки на ручке коляски сжались так, что побелели пальцы.
— Галина Петровна, ваш сын считает каждую копейку, которую я трачу на его ребенка, — твёрдо сказала Алина. — Пюре из яблок — это прекрасно, но зимой яблоки стоят как крыло самолета, а у Тёмы на них аллергия. Вы не думали об этом?
— Ну зачем ты сразу в штыки, — обиделась свекровь. — Я же добра желаю. Игорь у меня мальчик ответственный, он с ума сходит от этих долгов. Вы бы сели, поговорили спокойно, без твоих этих истерик. Он мне жаловаться не хотел, но я же вижу, что парень на пределе.
— Я на пределе, Галина Петровна! — Алина едва сдерживала слезы. — Я не сплю уже год нормально. Я забыла, когда в зеркало смотрелась с удовольствием. И вместо поддержки я получаю допрос с пристрастием из-за банки смеси.
— Ладно, ладно, — Галина Петровна встала. — Пойду я. Тяжело с тобой разговаривать, Алина. Вся на нервах. О муже надо думать в первую очередь, тогда и в семье мир будет.
Свекровь ушла, оставив Алину один на один с кипящей злостью. «О муже думать? А обо мне кто подумает?» — крутилось у неё в голове всю дорогу до дома.
Вечером Игорь пришел поздно. Алина как раз кормила Тёму кашей. Сын капризничал, размазывал еду по лицу и по столу. Игорь зашел на кухню, молча положил на стол пакет.
— Что это? — спросила Алина, не оборачиваясь.
— Продукты. Мама дала денег в долг, — глухо сказал Игорь. — И еще она сказала, что ты с ней сегодня разговаривала по-хамски в парке.
Алина медленно повернулась. Ложка с кашей зависла в воздухе.
— По-хамски? Я просто сказала ей правду. Твоя мама считает, что я шикую на твои деньги. И ты, судя по всему, думаешь так же, раз побежал ей жаловаться.
— Я не жаловался! Она сама спросила, почему я такой хмурый, — Игорь повысил голос. — Алина, мне стыдно брать у матери-пенсионерки деньги! Понимаешь ты это или нет? Мне тридцать лет, я работаю по двенадцать часов, а в итоге должен просить у мамы на хлеб, потому что моя жена не умеет распределять бюджет!
— Я не умею?! — Алина вскочила, Тёма от испуга заплакал. — Да если бы не я, твой сын ходил бы в обносках! Ты хоть раз зашел на сайт детского магазина? Ты видел цены? Ты сидишь в своем офисе, пьешь кофе из автомата и думаешь, что всё само собой в доме появляется!
— Да я этот кофе из автомата сто лет не пил, потому что экономлю на обедах! — гаркнул Игорь, и его лицо пошло красными пятнами. — Я пешком с работы хожу, чтобы на автобус не тратиться! Ты этого не видишь? Ты видишь только свои обиды!
— Ах, так? — Алина схватила куртку с вешалки в коридоре. — Раз я такая транжира и обуза, сиди с ребенком сам. Почувствуй, каково это. Продукты есть, развлекайся. А я пошла.
— Куда ты пойдешь на ночь глядя? — Игорь преградил ей путь в коридоре.
— Куда угодно! Подальше от твоих упреков! — она оттолкнула его, выскочила в подъезд и захлопнула за собой дверь.
На улице было сыро и холодно. Алина шла по тротуару, слезы текли по щекам, смешиваясь с мелкими каплями дождя. Телефон остался дома в кармане домашнего халата. Денег с собой не было — ни копейки. Идти к подругам? Стыдно. Рассказывать, что поссорилась с мужем из-за денег — расписаться в собственной беспомощности.
Она дошла до круглосуточного торгового центра, зашла внутрь, просто чтобы согреться. Села на лавочку возле закрывающихся магазинов. Вокруг ходили люди, смеялись, несли пакеты с покупками. Алина смотрела на них и чувствовала себя абсолютно чужой в этом мире.
Прошел час, потом второй. Охранник начал подозрительно на неё коситься. Алина встала и пошла обратно в сторону дома. Злость утихла, осталась только давящая, серая пустота внутри. Она поняла, что безумно устала. Устала воевать, устала доказывать свою значимость, устала бояться завтрашнего дня.
Когда она подошла к своему подъезду, было уже около одиннадцати вечера. На лавочке у входа, сжавшись от холода, сидел Игорь. На нем была легкая домашняя куртка, наброшенная прямо на футболку. Он курил, хотя бросил это дело еще два года назад, когда Алина забеременела.
Увидев её, он резко встал. Сигарета выпала из его пальцев.
— Ты где была? — голос Игоря дрожал, то ли от холода, то ли от волнения. — Я всю округу обошел. Телефона нет, денег нет… Я думал, с ума сойду. К маме бегал, думал, ты там.
Алина остановилась в паре шагов от него. Ей стало невыносимо жалко его — растрепанного, замерзшего, с красными от недосыпа глазами.
— Я просто гуляла, — тихо сказала она. — Грелась в торговом центре.
— Алина… — Игорь сделал шаг вперед и крепко, до боли, прижал её к себе. — Прости меня. Пожалуйста, прости. Я такой дурак.
Алина уткнулась носом в его холодную куртку и почувствовала, как слезы снова катятся из глаз, но теперь это были другие слезы.
— Мне так страшно, Игорь, — прошептала она, шмыгая носом. — Мне кажется, что я плохая мать, что я ничего не успеваю, и эти деньги… Я правда не покупаю ничего лишнего. Мне просто обидно, что ты мне не веришь.
— Я верю, верю, — Игорь гладил её по мокрым от дождя волосам, его дыхание было горячим. — Пойдем домой, ты совсем замерзла. Тёма спит. Я… я все понял, Алина.
Они зашли в теплую квартиру. В коридоре пахло детским кремом и ромашковым чаем. Игорь разулся, помог Алине снять куртку и увел её на кухню. На столе стоял открытый ноутбук, а рядом лежал большой лист бумаги, весь исписанный цифрами в столбик.
— Что это? — спросила Алина, садясь на стул.
— Я сел считать, — Игорь опустил голову и сел напротив. — Когда ты ушла, Тёма раскапризничался. Его нужно было покормить, уложить. Каша эта… я пока её развел, вся кухня в комочках была. Потом он срыгнул на чистую пижаму, пришлось менять. Я полез в комод за новой, а там всё так аккуратно сложено, по цветам. И подгузники эти… Я посмотрел на пачку, зашел в интернет, глянул цену. Потом нашел чеки, которые ты в коробке в прихожей складываешь. Все до единого проверил.
Игорь поднял на неё глаза, и Алина увидела, что они блестят от слез. Ей никогда не приходилось видеть, как её сильный, сдержанный муж плачет.
— Алина, прости меня, — его голос сорвался. — Я посчитал всё. Каждую банку, каждые салфетки, коммунальные платежи, ипотеку. Ты права. Ты умудряешься на эти копейки не просто кормить ребенка, но и содержать дом в идеальном порядке. Я… я посмотрел на эти цифры и понял, какой я эгоист. Я зациклился на своих проблемах на работе, на этом страхе перед долгами, что сорвался на тебя. На самом дорогом, что у меня есть.
Она протянула руку через стол и накрыла его ладонь своей.
— Игорь, мне тоже нужно было быть поспокойнее. Я ведь вижу, как ты пашешь. Ты приходишь живой труп, а я со своими претензиями.
— Нет, ты не понимаешь, — Игорь перевернул руку и крепко сжал её пальцы. — Я сегодня, пока тебя не было, сидел с Тёмой на руках и думал: господи, да пусть у нас вообще денег не будет, пусть эту квартиру заберут за долги, мы снимем другую, меньшую. Всё это ерунда. Главное — чтобы вы со мной были. Живые, здоровые. Когда я представил, что ты не вернешься, что с тобой что-то случилось… Мне эти тридцать тысяч рублей показались такой пылью. Такой ничтожной глупостью.
Алина встала, подошла к нему со спины и обняла за плечи, уткнувшись щекой в его затылок.
— Мы справимся, Игорек, — тихо сказала она. — Переживем этот кризис. Я могу подработку взять в интернете, тексты писать по ночам, пока Тёма спит.
— Никаких ночей, — Игорь развернулся на стуле и притянул её к себе на колени, обнимая за талию. — Здоровье дороже. Я завтра поговорю с начальником. У нас открывается вакансия начальника отдела в филиале, там оклад выше, правда, ездить придется дальше. Я раньше сомневался, думал, времени на дорогу жалко. Теперь не буду сомневаться. Нам хватит, Аля. На всё хватит. Главное — не ругаться так больше. У меня сердце чуть не остановилось, когда ты ушла.
— И ты меня прости, — Алина прижалась лбом к его лбу. — Я больше не буду убегать. Мы же команда, правда?
— Команда, — улыбнулся Игорь, вытирая пальцем слезу с её щеки. — Самая лучшая. Пойдем на сына посмотрим, он так смешно раскинулся на всю кроватку.
Они тихо, на цыпочках, зашли в маленькую детскую комнату. В темноте, освещенной лишь мягким светом ночника-звездочки, посапывал их маленький сын. Он раскинул ручки в стороны, завернутый в теплое байковое одеяло. Алина почувствовала, как внутри разливается удивительное, взрослое тепло. Они прошли через эту бурю, сломали стену непонимания и стали еще ближе друг к другу. Потому что никакие цифры, отчеты и финансовые трудности не могли разрушить то, что они строили годами — их любовь и их семью.
— Ты месяц готовил переезд своей матери за моей спиной, а теперь зовёшь это семьёй?