– Пап, а почему у Димки мяч лучше нашего?
Сергей замер с пакетом в руках. Третий мяч за месяц. Красно-синий, с логотипом какой-то команды, которую сын даже не знает. Тысяча пятьсот рублей. Как будто мелочь.
– Какой лучше, Артем?
– Ну он блестящий такой. И отскакивает выше.
Сергей посмотрел на старый мяч сына. Потертый, камера видна. Точно такой же, как тот, что он нашел когда-то у бабушки на чердаке.
Странно. Почему именно сейчас эта память полезла в голову.
– Пойдем новый купим.
– Правда? А мама не будет ругаться?
– Не будет.
Хотя будет. Лена уже намекала, что с деньгами туго. Кредит, школа, продукты. Но как объяснить сыну, что папа просто не может сказать нет.
В магазине Артем носился между полками как заведенный. Сергей стоял и думал о том, что в его детстве таких магазинов не было. Вообще ничего не было.
– Этот хочу. Или вот этот. Пап, а можно два?
– Один выбирай.
– А почему нельзя два?
Потому что я в твоем возрасте играл мячом, который сам зашивал. Потому что родители мои вечно куда-то спешили. Потому что я до сих пор не понимаю, на что они тратили деньги.
– Потому что один мяч – это нормально.
Артем пожал плечами и взял самый дорогой. Полторы тысячи. Сергей даже не поморщился.
Дома Лена встретила их с кислым лицом.
– Опять мяч?
– Старый лопнул.
– Сережа, ты в курсе, что у нас коммуналка выросла до двенадцати тысяч? А ты мячи покупаешь.
– Один мяч погоды не делает.
– Один. А на прошлой неделе ролики за десять тысяч. А позавчера конструктор за четыре.
Сергей промолчал. Что тут скажешь. Она права. Но когда Артем просит что-то, внутри что-то переворачивается.
Вечером, когда сын уснул, Лена села рядом на диван.
– Сереж, мы так не можем. Понимаешь?
– Понимаю.
– Нет, не понимаешь. Ты покупаешь ему все подряд. Он уже привык. Завтра попросит велосипед за пятьдесят тысяч.
– Не попросит.
– Попросит. А мы что, продавать будем что-то?
Сергей посмотрел на стены. Родительские стены. Мамины обои, папины полки. Даже диван тот же самый, на котором он в детстве читал книжки.
– Я просто хочу, чтобы у него было все.
– Все – это не игрушки, Сережа.
– А что тогда?
Лена помолчала.
– Внимание. Время. Разговоры.
Внимание. Сергей усмехнулся. Его родители работали с утра до ночи. Мама – в больнице, папа – на заводе. Приходили уставшие, молчаливые. Ужинали и падали спать.
А он сидел в своей комнате и мастерил игрушки из всякого хлама. Корабли из коры, которую находил в лесу. Биты для городков из палок. Тот самый мяч зашивал толстой ниткой, которую стащил из маминой шкатулки.
– Лен, а ты помнишь, как в детстве играла?
– Помню. А что?
– Родители тебе покупали игрушки?
– Покупали. Не часто, но покупали. А твои?
Сергей задумался. Честно говоря, не помнил. Вроде бы нет. Хотя деньги у них были. Папа получал неплохо, мама тоже. Куда они тратили зарплату – загадка.
– Не помню.
– Как не помнишь?
– Вот так. Не помню, чтобы покупали.
Лена посмотрела на него странно.
– Сереж, а может, ты поэтому сейчас все подряд Артему покупаешь?
– Может быть.
Хотя не может быть. Точно поэтому. Каждый раз, когда сын что-то просит, внутри поднимается какая-то паника. Как будто отказать – значит предать.
На следующий день Артем пришел из школы расстроенный.
– Пап, а Димка сказал, что у него скоро будет игровая приставка.
– И что?
– А у меня не будет.
– Откуда ты знаешь?
– Ну мама же сказала, что денег нет.
Сергей почувствовал, как что-то сжимается в груди. Лена права, конечно. Но как объяснить сыну, что папа в его возрасте о приставках даже не мечтал.
– Артем, а тебе обязательно нужна приставка?
– Не обязательно. Но хочется.
– А что ты будешь делать, если ее не будет?
Сын пожал плечами.
– Не знаю. В мяч играть.
В мяч играть. Сергей вспомнил, как сам часами гонял свой потрепанный мяч во дворе. Один. Родители даже не знали, где он.
– Артем, а ты знаешь, что я в детстве сам делал игрушки?
– Как сам?
– Ну вот мяч, например. Нашел старый, дырявый, и зашил его.
– А зачем? Можно же было купить новый.
– Не было денег.
– А куда они делись?
Вот именно. Куда они делись. Сергей до сих пор не понимал. Родители работали, получали зарплату. Но на игрушки денег не было. На одежду – тоже. На развлечения – тем более.
– Не знаю, сын.
– А может, они копили на что-то важное?
– Может быть.
Хотя на что они могли копить. Квартира была родительская, машины не было, дачи тоже. Отпуск – раз в три года на юг. И то не каждый год.
Вечером Сергей позвонил тете Гале, маминой сестре.
– Галь, а ты помнишь, на что мои родители тратили деньги?
– Сережа, ты что, с ума сошел? Какие деньги?
– Ну зарплату. Они же работали.
– Работали. И что?
– Ну куда деньги девались? Мне игрушки не покупали, одежду тоже особо.
Тетя Галя помолчала.
– Сережа, а ты не помнишь, что твой папа пил?
– Как пил?
– Ну как все тогда пили. После работы. По выходным. Твоя мама с ним из-за этого постоянно ругалась.
Сергей почувствовал, как земля уходит из-под ног. Папа пил. Конечно. Как он мог забыть. Те вечера, когда отец приходил домой странный, громкий. Мама плакала на кухне. А он сидел в своей комнате и делал вид, что ничего не слышит.
– Галь, а много он тратил?
– Сережа, да половину зарплаты. Твоя мама из-за этого на две работы пошла.
На две работы. Поэтому она всегда была уставшая. Поэтому у них не было времени на сына. Они просто выживали.
– Спасибо, Галь.
– Сережа, а зачем тебе это?
– Так, для себя.
Сергей положил трубку и сел на диван. Тот самый диван, на котором когда-то сидел папа с бутылкой. Теперь все встало на места.
Лена вышла из ванной.
– С кем говорил?
– С тетей Галей.
– И что она?
– Рассказала про моих родителей.
Сергей пересказал разговор. Лена слушала молча.
– Сереж, теперь понятно, почему ты Артему все покупаешь.
– Да.
– Но это неправильно.
– Знаю.
– Ты же понимаешь, что так его только портишь?
– Понимаю.
Но понимать и делать – разные вещи. Каждый раз, когда сын что-то просит, Сергей видит себя маленького. Одинокого. С самодельными игрушками.
– Лен, а что если мы просто будем покупать меньше?
– Сережа, дело не в количестве. Дело в том, что ты покупаешь из чувства вины.
– Какой вины?
– Перед собой маленьким.
Лена права. Конечно, права. Но как перестать чувствовать эту вину. Как объяснить себе, что Артем – это не он. Что у сына есть родители, которые его любят. Которые с ним разговаривают.
На следующий день Артем снова попросил что-то. Конструктор за три тысячи.
– Пап, ну пожалуйста. Там такие классные детали.
Сергей посмотрел на сына. Семь лет. Такой же возраст, в котором он сам зашивал мяч.
– Артем, а давай сначала доиграем со старыми игрушками?
– Но я уже доиграл.
– Правда?
– Ну почти.
Сергей улыбнулся. Почти – это не совсем.
– Тогда давай так. Доиграешь до конца – купим новый.
– А когда это будет?
– Когда доиграешь.
Артем надулся, но согласился. Сергей почувствовал что-то странное. Как будто груз с плеч свалился.
Вечером Лена обняла его.
– Молодец.
– За что?
– За то, что начал учиться говорить нет.
– Это сложно.
– Знаю.
Сергей посмотрел на стены. Родительские стены. Мамины обои, папины полки. Эта квартира досталась ему по наследству. Вместе с воспоминаниями, которые он так долго не хотел вспоминать.
Но теперь он понимал. Родители делали что могли. В тех обстоятельствах, в которых жили. А он делает что может в своих.
И это нормально.
Оказался предателем