— Повтори, пожалуйста.
Я стояла посреди кухни с мокрой тряпкой в руке. На плите шипела сковородка, в раковине лежали две тарелки после завтрака, а Андрей сидел за столом и листал телефон.
— Что повторить? — он даже глаз не поднял.
— Про маму. И про то, почему ты дома ничего не делаешь.
Андрей наконец отложил телефон.
— Ну мама вчера сказала, что ты меня распустила. Мужик, говорит, если жена нормальная, вообще не должен думать о тряпках, посуде и стирке. А я, получается, прихожу с работы и еще мусор выношу.
Я посмотрела на пакет у двери.
Он стоял там со вчерашнего вечера.
— Ты его даже не вынес.
— Потому что поздно было.
— В девять?
— Какая разница? Я вообще не понимаю, зачем из этого трагедию делать. Ты же женщина. Тебе что, сложно?
Я медленно положила тряпку на край раковины.
Шесть лет брака я слышала разные версии одной и той же песни. Андрей устал. Андрей работает. Андрей забыл. Андрей потом сделает. Андрей не заметил.
Но до фразы «ты меня распустила» он раньше не додумывался.
— Значит, я тебя распустила?
— Ну не я это сказал.
— Ты только повторил.
— Потому что в чем-то мама права.
Он произнес это совершенно спокойно и снова потянулся к телефону.
Мне даже стало интересно.
— В чем именно?
— Вот ты постоянно просишь: купи продукты, закинь вещи в машинку, пропылесось. Мужик не должен заниматься всем подряд.
— Всем подряд?
Я кивнула на кухню.
— Я приготовила завтрак. До этого загрузила посудомойку. Поставила стирку. Заказала продукты. Вечером готовлю ужин. По субботам убираю квартиру. Коммуналку оплачиваю я. За твоей машиной на техосмотр тебя записывала тоже я. Что из этого «все подряд» делаешь ты?
Андрей поморщился.
— Началось.
— Нет, мне действительно интересно.
— Я деньги зарабатываю.
— Я тоже.
— У меня работа тяжелее.
— Ты менеджер по продажам.
— И что?
— А я бухгалтер. Мы оба сидим за компьютером восемь часов.
Он встал, открыл холодильник и достал бутылку воды.
— Вот поэтому мама и говорит, что ты все считаешь. Кто что сделал, кто сколько положил. В семье так нельзя.
— А как можно?
— По-человечески.
— Это как?
Андрей усмехнулся.
— Нормальная жена сама понимает, что дома надо делать.
И тут я впервые за утро улыбнулась.
— Хорошо.
Он даже насторожился.
— Что хорошо?
— Будем по-человечески.
— Вот и отлично.
Андрей явно решил, что разговор закончен.
Он взял ключи.
— Я вечером поздно. Мама просила заехать, полку ей повесить.
— Конечно.
Дверь закрылась.
Я посмотрела на мусорный пакет.
Потом на кружку Андрея, оставленную на столе.
Потом на спортивную сумку, которую он бросил вчера в прихожей.
Раньше я бы начала убирать.
Вместо этого я сварила себе кофе и села у окна.
К вечеру квартира выглядела почти как обычно. Только я впервые убирала исключительно за собой.
Свою чашку помыла.
Свою тарелку поставила в посудомойку.
Свои вещи развесила после стирки.
Андрееву футболку, носки и джинсы, лежавшие рядом с корзиной, не тронула.
Он вернулся около десяти.
— Есть что поесть?
— В холодильнике.
Через минуту донеслось:
— А где ужин?
— Я поужинала салатом.
Андрей показался в дверях кухни.
— И мне салат оставила?
— Нет.
— В смысле?
— Ты же взрослый мужчина. Не думаю, что приготовление еды должно быть проблемой.
Он несколько секунд смотрел на меня.
— Ты серьезно обиделась из-за утреннего разговора?
— Я не обиделась.
— Тогда что это?
— Исправляю свою ошибку.
— Какую еще ошибку?
Я отложила книгу.
— Я тебя распустила.
Он фыркнул.
— Господи, Лена…
— Твоя мама права. Шесть лет я делала слишком много. Теперь перестану.
На следующее утро Андрей обнаружил, что его белая рубашка лежит там же, где он бросил ее два дня назад.
— Лена!
— Я в ванной.
— У меня рубашек нет!
Я вышла, вытирая волосы полотенцем.
— Есть голубая.
— Она мятая.
— Погладь.
Он посмотрел на меня так, словно я предложила ему самостоятельно починить лифт.
— Ты же всегда гладила!
— И распустила тебя.
— Прекрати повторять эту ерунду.
— Это не моя ерунда. Это вывод твоей мамы.
Андрей ушел на работу в свитере.
Вечером мусорный пакет по-прежнему стоял у двери. Рядом появился второй.
— Почему мусор не вынесен? — спросил муж.
— Не знаю.
— В смысле не знаешь?
— Я свой мусор сегодня вынесла по дороге на работу. Этот твой.
— Ты специально теперь будешь делить мусор?
— Не обязательно. Можем установить график.
— Совсем уже с ума сошла.
Он схватил оба пакета и хлопнул дверью.
Через три дня Андрей позвонил своей матери.
Причем разговаривал на кухне достаточно громко, чтобы я слышала.
— Мам, она реально ничего не делает… Нет, себе делает… А мне нет… Да я понимаю… Ну поговори с ней тогда.
Я не вмешивалась.
В субботу Валентина Петровна появилась у нас в половине одиннадцатого.
Без звонка, разумеется. У нее были запасные ключи, которые Андрей дал ей еще пять лет назад «на всякий случай».
Я как раз сидела на кухне с ноутбуком.
Свекровь вошла, сняла пальто и сразу поморщилась.
— А что у вас в прихожей такой бардак?
На тумбе лежали Андреевы квитанции, перчатки, наушники и две отвертки.
— Не знаю, — ответила я.
— Как это не знаешь?
— Не мои вещи.
Она посмотрела на меня поверх очков.
— Лена, я приехала не ругаться.
— Отлично.
— Андрей говорит, ты устроила какой-то цирк.
— Какой именно?
— Не готовишь ему. Не стираешь. За собой только убираешь.
— Правда.
Валентина Петровна тяжело вздохнула.
— Вот этого я и боялась. Вы, молодые женщины, насмотритесь своего интернета, а потом семью рушите из-за тарелки.
— Семью рушит тарелка?
— Не передергивай. Мужчине дома должно быть удобно.
Я закрыла ноутбук.
— А женщине?
— Женщина создает уют.
— А мужчина?
— Обеспечивает семью.
Я кивнула.
— Андрей вам сказал, сколько он получает?
Свекровь замолчала.
— При чем здесь это?
— Просто интересно.
— Он хорошо получает.
— Семьдесят восемь тысяч после налогов.
Она поджала губы.
— Для нашего города это нормальные деньги.
— Я получаю девяносто пять.
— Ну и что?
— Ничего. Просто пытаюсь понять вашу систему. Если тот, кто обеспечивает семью, не занимается бытом, тогда, получается, Андрей должен заниматься им больше меня.
Из комнаты послышалось:
— Лен, хватит!
Андрей вышел в домашней футболке.
— Вот зачем ты зарплаты приплела?
— Мама сама объяснила правила.
— Не цепляйся к словам, — вмешалась Валентина Петровна. — Мужчина все равно мужчина.
— Прекрасный аргумент.
Свекровь вспыхнула.
— Я тридцать семь лет прожила с мужем!
— И?
— И никогда не заставляла его носки стирать!
— Он у вас хотя бы лампочки менял?
— Конечно!
Я повернулась к Андрею.
— У нас лампочка в кладовке не горит четыре месяца.
— Я куплю!
— Лампочка уже лежит на полке.
Валентина Петровна резко встала.
— Ты просто издеваешься над ним.
Андрей почувствовал поддержку и приободрился.
— Вот! Я тебе ровно это и говорю. Ты специально сейчас показываешь характер.
— Андрей, я просто перестала делать твою часть работы.
— Какую мою часть? Я не нанимался здесь уборщиком!
— Я тоже.
Он усмехнулся.
— Ну так не убирай вообще. Посмотрим, сколько выдержишь.
Это было первое его предложение, которое мне действительно понравилось.
— Договорились.
Следующие две недели оказались познавательными.
Я перевела свою работу в маленькую комнату, которую раньше называли кабинетом Андрея, хотя за столом он сидел примерно раз в месяц.
Там было чисто.
В спальне я поддерживала порядок на своей половине.
На кухне готовила себе простые блюда и сразу мыла за собой.
Андрей держался дней пять.
Потом кончились чистые носки.
Еще через день — рубашки.
После этого он попытался загрузить стиральную машину и позвонил мне на работу.
— Какой режим ставить?
— На машинке написано.
— Тут их пятнадцать!
— Прочитай инструкцию.
— Ты из принципа не можешь сказать?
— Андрей, мне начальница звонит. Разберись.
Вечером оказалось, что красная спортивная футболка перекрасила две белые рубашки в розовый.
Он ходил по квартире мрачнее тучи.
— Довольна?
— Чем?
— Что рубашки испорчены.
— Я их не стирала.
— Но могла предупредить!
— Могла. А твоя мама могла тебя научить.
После этого он два дня со мной почти не разговаривал.
А затем случилось то, чего я не ожидала.
Мне позвонила хозяйка квартиры.
— Елена, добрый день. Андрей сказал, что вы, возможно, будете съезжать?
Я замерла.
Квартира была съемной. Договор оформляла я, потому что пять лет назад Андрей был в командировке. Все платежи тоже шли с моего счета.
— Кто сказал?
— Андрей. Он сегодня звонил. Спрашивал, можно ли переоформить договор на него одного.
Вот тогда история перестала быть смешной.
— И что вы ответили?
— Что без вас ничего менять не буду. А что случилось?
— Пока ничего. Спасибо, что сообщили.
Вечером я молчала.
Андрей тоже.
Только теперь я уже знала: он не просто жаловался матери. Он готовил себе удобный вариант на случай, если я «не одумаюсь».
Через день я случайно увидела сообщение на его планшете.
От Валентины Петровны.
«Если будет дальше выпендриваться, пусть идет. Квартиру оставь себе. Она привыкла, что ты мягкий».
Я сфотографировала экран.
Не ради скандала.
Просто потому, что наконец перестала считать происходящее бытовой ссорой.
В воскресенье свекровь снова пришла к нам.
На этот раз Андрей сам ее пригласил.
Я поняла это сразу по накрытому столу.
Он даже купил готовую курицу и салаты.
— Нам надо нормально поговорить, — объявил он.
— Давай.
Валентина Петровна села рядом с сыном.
Они выглядели почти торжественно.
— Лена, — начал Андрей, — я больше не хочу жить в этом бардаке.
Я оглянулась.
Бардак действительно был.
Но процентов девяносто вещей принадлежали ему.
— Понимаю.
— Если ты не собираешься выполнять нормальные обязанности жены, тогда надо решать вопрос.
— Какой?
Он откашлялся.
— С квартирой.
Вот оно.
Свекровь сразу подключилась:
— Андрей мужчина. Ему нужно где-то жить. А ты самостоятельная, хорошо зарабатываешь. Снимешь себе что-нибудь.
Я посмотрела на нее.
— То есть уйти должна я?
— А зачем мужчине таскаться по съемным квартирам?
Я едва не рассмеялась.
— А женщине нормально?
— Ты моложе.
— Андрея на два года.
— Не цепляйся опять к мелочам!
Андрей положил ладонь на стол.
— Короче. Я уже узнавал. Договор можно переоформить.
— Правда?
Он впервые за две недели выглядел уверенно.
— Да. Так что давай без спектаклей. Если тебя здесь все не устраивает, никто не держит.
Я достала телефон.
— Очень хорошо.
— Что хорошо?
— Что ты наконец сказал прямо.
Я набрала хозяйку и включила громкую связь.
Она ответила после второго гудка.
— Елена?
— Марина Сергеевна, добрый вечер. Подтверждаю наш разговор. Я освобождаю квартиру тридцатого числа.
Андрей резко выпрямился.
— Ты что делаешь?
Из телефона донеслось:
— Да, Елена, заявление ваше получила. Тогда встречаемся тридцатого, я принимаю ключи.
— Спасибо.
Я отключила звонок.
Валентина Петровна моргнула.
— Какое заявление?
— О расторжении договора.
Андрей побледнел.
— Ты совсем больная? Я же сказал переоформить на меня!
— Ты сказал хозяйке. Хозяйка отказалась. Договор на мне. Я решила его расторгнуть.
— А я куда?!
Я посмотрела на его мать.
— Думаю, этот вопрос легко решается. Мужчине ведь дома должно быть удобно.
Валентина Петровна вскочила.
— Нет уж! У меня двушка! Куда он ко мне?
— Мам!
— Что «мам»? У меня спальня и гостиная!
— Ну временно!
— А твой компьютер? А вещи? А велосипед куда?!
Я сидела и молчала.
Это было почти красиво.
Пять минут назад они вдвоем спокойно объясняли, почему я должна собрать чемоданы. Теперь необходимость разместить Андрея у матери внезапно превратилась в катастрофу.
— Лена, — Андрей повернулся ко мне, — отменяй.
— Нет.
— Я сказал, отменяй!
— А я сказала нет.
— И где ты сама жить будешь?
— Уже нашла квартиру.
Он замолчал.
Вот этого он не ожидал.
— Когда?
— Вчера подписала договор.
— То есть ты все заранее устроила?
— После звонка хозяйки. Когда выяснила, что мой муж за моей спиной пытается оставить себе квартиру, которую оплачиваем мы оба.
Валентина Петровна посмотрела на сына.
— Ты мне говорил, она сама собралась уходить.
— Мам, какая сейчас разница?
— Большая!
Я встала.
— Кстати, Андрей. Залог возвращают мне. Я его вносила со своего счета.
— Да подавись своим залогом!
— Хорошо.
— И мебель половина моя!
— Мебель хозяйская.
— Телевизор мой.
— Забирай.
— Диван?
— Хозяйский.
— Микроволновка?
— Моя. Чек у меня.
С каждым вопросом его голос становился тише.
Валентина Петровна уже сидела, подперев лоб рукой.
— И что теперь делать? — пробормотала она.
Я взяла со стула кофту.
— Андрея больше не распускать.
Он вскинулся.
— Очень смешно!
— А я не шучу. Стирать он уже почти научился. Готовить пока не умеет. Мусор выносит после третьего пакета. Остальное освоит у тебя.
— У меня он жить не будет! — выпалила свекровь.
Повисла тишина.
Андрей медленно повернулся к матери.
— То есть как это?
— Временно можешь, конечно… Но месяц максимум. И порядок чтобы был! Я за тобой убирать не стану.
Я не выдержала и рассмеялась.
— Лена! — рявкнул Андрей.
— Извини. Просто быстро у вас семейная философия меняется.
Через неделю я переехала.
Андрей остался в квартире до последнего дня, надеясь, что хозяйка передумает. Она не передумала: квартиру уже обещали другой паре за более высокую цену.
Тридцатого он отвез вещи к матери.
Через месяц Андрей написал мне:
«Ты правда решила разводиться из-за бытовухи?»
Я ответила:
«Нет. Из-за мужа, который решил, что жена обязана его обслуживать, а потом попытался выставить ее из дома».
Он долго печатал.
Потом исчез.
Еще через пару минут пришло новое сообщение:
«Мама говорит, ты все равно слишком резко поступила».
Я посмотрела на экран и улыбнулась.
На кухне моей новой квартиры тихо работала стиральная машина. В ней лежали только мои вещи.
У двери не было ни одного мусорного пакета.
Я допила кофе, выключила телефон и пошла развешивать белье.
В конце концов Валентина Петровна была права лишь в одном: Андрея действительно слишком долго распускали.
Только делала это не я.
— Он всегда был моим, и я не уступлю! — заявила мне золовка