— Ой, мне дурно, сердце сейчас разорвется, срочно несите корвалол! — схватилась за грудь Тамара Павловна,тяжело опускаясь на стул в прихожей.
Екатерина молча продолжала протирать пыль с высокой дубовой тумбы.
— Вы опять без предупреждения ключом открыли, — произнесла Екатерина, не поворачивая головы к зеркалу.— У нас вообще-то рабочий день у обоих, между прочим.
— Ключ мне сын дал, чтобы порядок в доме был, пока вы тут пылью зарастаете, — отрезала Тамара Павловна,шумно сдергивая платок с плеч. — А платье это шелковое откуда на тебе? На какие такие шиши куплено, если Борис третий месяц кредит за зимнюю резину выплачивает?
— Я сама зарабатываю в архиве, если забыли, — тихо ответила Екатерина, продолжая тереть тумбу. — Имею полное право потратить три тысячи на вещь, которая мне нравится.
— Права она имеет! — всплеснула руками свекровь, уперевшись ладонями в бока. — Муж горбатится на трех работах, проекты ждет ночами, а эта барышня тряпки заморские скупает! Ты на себя в зеркало глянь, актриса драмтеатра нашлась.
Хлопнула входная дверь, и в прихожую шагнул Борис с тяжелым портфелем в руках. На полу сразу зашуршал пакет из супермаркета, который муж неловко задел ботинком.
— Мам, ты опять здесь? — устало выдохнул Борис, снимая куртку и бросая ключи на тумбу. — Мы же договаривались, что ты звонишь перед тем, как ехать через весь город.
— Я сыночку приехала навестить, а тут жена его наряды примеряет! — тут же подскочила Тамара Павловна. — Ходит вся утонченная, губы поджала, слова лишнего не вытянешь. В мое время жены дома сидели, а не по архивам прохлаждались.
Громко зазвенел кухонный таймер, отмеряющий время.
— Борь, скажи своей маме, чтобы она прекратила устраивать досмотры в моем шкафу, — повернулась к мужу Екатерина. — Я пришла со смены уставшая, а тут опять допросы про каждую копейку.
— Мам, ну правда, хватит уже Катю пилить из-за платья, — поморщился Борис, расстегивая верхнюю пуговицу рубашки. — Она сама зарабатывает свои деньги, это ее личное дело.
— Ой, мне плохо, давление подскочило, сердце колет, срочно зовите доктора! — снова запричитала Тамара Павловна, театрально закрывая глаза ладонью.
В раковине тонкой струйкой журчала вода из незакрытого крана.
— Мам, перестань спектакли устраивать, каждый раз одно и то же, — раздраженно бросил Борис, протирая ладонью лоб. — Никто тут не умирает, выпей воды.
— Я для кого стараюсь, неблагодарные вы мои? — прокричала свекровь, вскакивая со стула с неожиданной резвостью. — Квартира эта вообще на деньги от дедовой дачи покупалась! Мой отец горбатился на том участке сорок лет назад!
— Дачу продали десять лет назад, и те деньги пошли только на первоначальный взнос, остальное мы с Катей платим каждый месяц из своей зарплаты! — повысил голос Борис, сжимая кулаки.
— Ты на мать голос повышаешь из-за этой фифы? — схватилась за сердце Тамара Павловна. — Всё, собирай свои вещи, Катя, я больше терпеть этот балаган не намерена!
— Дом наш, ипотека общая, а командовать здесь будете у себя в хрущевке на окраине, — тихо и четко произнесла Екатерина, глядя прямо в глаза пожилой женщине.
Наступила тяжелая тишина, в которой отчетливо было слышно гудение холодильника в углу кухни.
— Ах так? Значит, я теперь чужая в вашем гнезде? — прошептала Тамара Павловна, подхватывая сумку с пола.— Ноги моей больше в этой квартире не будет!
Дверь подъезда захлопнулась тремя этажами ниже с глухим стуком.
В комнате пахло остывшим чаем и оставленной на столе лавандой.
— Прости ее, Катенька, она просто привыкла всем руководить со времен работы в сберкассе, — виновато пробормотал Борис, присаживаясь на край дивана. — Я сам уже устал от этих набегов, честно говоря.
— Дело не в привычке, Боря, а в том, что у нас нет личного пространства в собственном доме, — ответила Екатерина, аккуратно вешая платье на плечики в шкаф. — Либо твоя мама уважает наши границы, либо мы меняем замки уже завтра утром.
На кухне капелька воды упала из крана прямо в раковину.
— Я сам с ней сегодня вечером жестко поговорю, клянусь, — кивнул муж, забирая портфель с тумбы. — Больше без звонка она сюда не сунется, обещаю тебе.
Екатерина молча прошла на кухню и поставила чайник на плиту.
— Чай будешь или сразу спать? — спросила она спокойным голосом, доставая две чашки из шкафа.
— Давай с чаем, сил уже нет никаких после этого скандала, — вздохнул Борис, заходя следом.
Слова больше были не нужны, потому что каждый остался при своем понимании границ.
За окном моросил мелкий ноябрьский дождь, барабаня по отливу кухонного окна.
— Ты помнишь, мы в прошлом году так же из-за ее дачных закруток спорили три дня? — улыбнулась уголками губ Екатерина, заливая кипятком заварку.
— Еще бы не помнить, у меня банка с огурцами тогда прямо в багажнике лопнула, — откликнулся Борис,усаживаясь за стол. — Мать умеет заставить весь дом ходить по струнке.
В прихожей тихо звякнули ключи на полочке, оставленные мужем на привычном месте.
— Ладно, давай забудем про этот инцидент, вечер пятницы все-таки на дворе, — предложила Екатерина, садясь напротив мужа. — Завтра нужно сдать документы девятнадцатого века, которые я реставрировала.
— Ты вечно со своими бумагами носишься, — добродушно усмехнулся Борис, отпивая горячий чай. — Лучше бы отдохнула в субботу по-человечески.
На плите потрескивала остывающая конфорка.
— В кинотеатр на новый сеанс наверняка очередь огромная, да и билеты дорогие нынче, — покачала головой Екатерина. — Лучше дома побудем, книгу почитаем в тишине.
— Ой, мне опять в боку закололо от ваших разговоров о работе, срочно несите валидол! — шутливо скопировал материнскую интонацию Борис, прикладывая руку к сердцу.
Екатерина рассмеялась, бросив в мужа сухую салфетку.
— Дурак ты, Борь, совсем совесть потерял над матерью издеваться, — улыбнулась она, убирая со стола чашки.
Жизнь в сталинской трехкомнатной квартире постепенно возвращалась в привычное русло после дневной бури.
— Завтра утром давай съездим на рынок за свежими овощами, пока мать не придумала новый повод для визита,— предложил муж, поднимаясь из-за стола.
— Согласна, нам как раз картошка и лук нужны для супа.
Настенные часы показывали полдевятого вечера, отсчитывая секунды ровным тиканьем.
— Пойду проверю почтовый ящик, газета вечерняя должна быть, — бросил Борис, накидывая куртку.
Хлопнула входная дверь, выпуская мужа на лестничную площадку.
Екатерина осталась на кухне, протирая поверхность плиты сухой тряпкой.
В раковине звякнула чистая ложка.
— Ну где он там пропал, — пробормотала себе под нос жена, поправляя фартук.
Дверная ручка тихо повернулась, и в квартиру вернулся Борис с тонким бумажным конвертом в руках.
— Тут тебе какое-то извещение из архива бросили в ящик, странно, что в пятницу вечером, — протянул он конверт жене.
Екатерина аккуратно вскрыла край бумаги ножом для писем.
— А, это просто подтверждение моей квалификационной категории на следующую пятилетку, ничего особенного, — облегченно выдохнула она.
На часах стрелки медленно ползли к десяти вечера, обещая спокойную ночь.
— Пошли спать, устал я сегодня.
В спальне занавески были плотно задернуты.
— Выключи свет в коридоре, пожалуйста, перед тем как зайти, — попросила Екатерина, укладываясь на подушку.
Щелкнул выключатель у двери спальни, погружая квартиру в приятную вечернюю полутьму.
Утром субботы солнце выглянуло из-за серых туч, освещая пыль на подоконнике.
— Вставай, соня, уже девять утра, — тихо позвал жену Борис из коридора.
На кухне пахло кофе и жареными тостами.
— Иду-иду, дай глаза продрать, — сонно отозвалась Екатерина.
За окном дворник сгребал опавшие листья.
— Мама пока не звонила? — настороженно спросил муж, заглядывая в чашку с кофе.
— Телефон молчит, видимо, обиделась до понедельника минимум, — ответила жена, откусывая тост.
На душе было легко, словно тяжелый камень свалился с плеч.
— Ну и славненько, отдохнем хоть выходные вдвоем, — улыбнулся Борис, усаживаясь за стол.
Жизнь шла своим чередом, наполненная простыми заботами.
— Пойдем собираться на рынок, пока места не заняли, — поторопила мужа Екатерина, допивая кофе.
В прихожей зашуршали куртки, и дверь квартиры закрылась за ними.
— Решил за моей спиной продать её квартиру и поселить у нас? А меня спросить, может, я против жить в одной квартире со свекровью?