На Лену пахнуло нафталином и тем особенным запахом, который сам по себе появляется в старых шкафах.
Материнское пальто с песцовой горжеткой было абсолютно новым, но при этом старомодным.
— Леночка, ну ты же старшая…
Елена сидела на кухне в мятой фланелевой пижаме и слушала материнский надтреснутый голос в телефонной трубке.
Женщина отчётливо поняла, что и в этом году будет коротать отпуск в своей душной квартирке в спальном районе мегаполиса.
— Хорошо, мама, я дам Оле деньги.
Старшей Лена была всю жизнь.
Ну ладно, не всю, а с семи лет, когда мама второй раз вышла замуж и родила новому мужу девочку.
Лена помнит момент, когда в 1981 году кроху принесли из роддома. Отчим, доцент местного университета, строго поглядел на притихшую падчерицу и сказал:
— Теперь ты старшая, Елена. Никаких капризов, поняла? Не добавляй своей маме проблем.
Лена и не добавляла. Она безропотно гладила пелёнки, ходила на молочную кухню с маленькой сумочкой, сшитой из молочных пакетов.
В сумочку идеально помещались шесть стеклянных бутылочек с молоком и кефиром.
Лена аккуратно несла еду сестры, стараясь не упасть на разбитом асфальте.
Однажды такое уже случилось: мама кричала на Лену, а отчим приказал неделю не отпускать Лену гулять с подругой.
Наверное, мама жалела старшую дочь, но с мужем не спорила. Когда он был недоволен домочадцами, дома все ходили по струнке.
Впрочем, Оленьку отец обожал и не жалел на нее денег.
Малышка счастливо смеялась, когда дома появилась огромная коробка с красной машиной.
Лена смотрела, как счастливая сестрёнка, крутя педали, едет по двору на белом сиденье чудесного автомобиля, и думала об обезьянке из «Детского мира».
Неделю назад подруге родители подарили замечательную игрушку — мохнатую коричневую обезьянку с прозрачными карими глазами.
— Как настоящие, — восхищённо выдохнула Лена, разглядывая мордочку обезьянки.
В ближайший день, когда мама повела дочерей за покупками, Лена рискнула озвучить своё страстное желание:
— Мама, купи мне эту обезьянку. Пожалуйста! — Лена просительно взглянула на мать, остановившись у витрины детского магазина.
— Хорошо, Лена, куплю, только давай сначала заглянем в обувной отдел.
Радостная девочка поспешила за матерью и сестрой, предвкушая, как затеет с подружкой игру в дочки-матери.
— Лена, смотри! — крикнула сестре Оля, выбегая из обувного отдела в красных лаковых туфельках на белоснежной подошве. — Мне мама купила!
Искренне порадовавшись за нарядную сестру, Лена выжидательно поглядела на мать. Вот сейчас и ей, Лене, сделают подарок.
Но мать взяла младшую дочь за руку и направилась к выходу.
— Мама, а обезьянка? Мы же хотели её купить! — Лена всё ещё надеялась, что мама просто забыла, и сейчас они пойдут за игрушкой.
— Леночка, давай в другой раз. Я купила Оленьке новые туфельки. Посмотри, какие красивые!
— У Оли же есть туфли, — сказала Лена, глядя в пол. — Значит, ты мне не купишь обезьянку?
— Сказала же — нет. Не сегодня, — резко отозвалась мать. — И вообще, ты уже взрослая, чтобы клянчить игрушки.
Лена замолчала и покорно поплелась за матерью.
Шли годы. Оля росла беззаботной, училась средне, обожала наряжаться. Мать трудилась на посту директора Дома быта и денег на младшую не жалела.
Каких только нарядов не было у Оли!
Когда Лена, которая к тому времени уже училась в Москве, приезжала домой на каникулы, ее сестра хвалилась новыми платьями и блузками и щебетала о мальчиках.
Отчим с гордостью любовался миловидной дочкой, а Лене говорил:
— Учись хорошо, не огорчай мать.
Лена и училась. Девушке платили повышенную стипендию, что-то на жизнь присылала мама, но денег в большом городе всё равно не хватало.
Однажды Лена попросила у родителей помочь купить новое пальто. Старое совсем потеряло вид, меховой воротник вытерся, а тёплая подкладка истончилась.
Лена мёрзла на остановках, а на новое пальто денег не оставалось.
— Приезжай скорее, Ленусь, папа дарит тебе тёплую одёжку, — гордо сказала мать Лене по междугороднему телефону. — Мы и Оленьке дублёночку справили. Все девочки ей завидуют.
Лена тогда почему-то решила, что и ей тоже купили дублёнку, и тихо радовалась сбывшейся мечте.
Когда девушка приехала на зимние праздники, отчим с гордостью распахнул шифоньер.
— Вот, смотри. Вещь!
На Лену пахнуло нафталином и тем особенным запахом, который сам по себе появляется в старых шкафах.
Материнское пальто с песцовой горжеткой было абсолютно новым, но при этом старомодным.
— Мать почти не носила, располнела, а тебе сейчас в самый раз будет. Давай примерь, чего стоишь? — строго сказал отчим и помог девушке надеть её новое зимнее пальто.
Лена увидела, как иронично усмехнулась Оля, разглядывая громоздкое пальто их матери.
Улыбалась младшая сестра и на своей свадьбе, когда увидела Лену в скромном будничном платье и поношенных туфельках.
Родители тогда закатили многолюдный банкет в лучшем ресторане, а пышный наряд невесты напоминал букет белоснежных хризантем.
А потом всё изменилось. От непонятной болезни умер отчим, мама резко постарела и стала часто жаловаться на сердце.
Брак Оли оказался несчастливым: она родила двух детей, занималась домом, а потом муж ушёл к другой.
Оля устроилась секретарём в небольшую коммерческую фирму. Денег вечно не хватало, но она по-прежнему жила одним днём и любила наряжаться.
А из уклончивых слов матери Лена поняла, что у сестры появился ухажёр.
У самой Лены дела шли неплохо. Она защитила диссертацию, вернулась в родной город и преподавала в университете.
Денег было немного, но жить скромно она привыкла, поэтому понемногу откладывала на отпуск.
Лена мечтала увидеть мир. Больше всего ей хотелось в Вену — сидеть с чашкой кофе и пирожным за столиком уличного кафе и чувствовать вкус другой страны, другой жизни.
Мечты об отпуске часто прерывались звонками матери: женщина горестно жаловалась старшей дочери, как подорожали лекарства, что так хочется хорошего сыра и колбаски…
Тогда Лена набивала полную сумку продуктами, а иногда добавляла еще и купюру.
— Леночка, спасибо тебе, — благодарила мать и суетливо убирала деликатесы в холодильник, а фрукты аккуратно выкладывала в большую плоскую вазу на подоконнике.
Однажды в гостях у Оли Лена случайно заглянула в холодильник сестры и с удивлением обнаружила знакомую палку колбасы. Чтобы проверить свою версию, Лена спросила Ольгу, где она купила сервелат.
— Мама отдала, сказала, что у неё желудок пошаливает. А мы с мальчишками едим всё, ты же знаешь, — весело отозвалась Оля. — И вон ещё сыр, бри. Я так его люблю, мама мне каждый месяц его покупает.
— А мама разве не любит этот сыр? — неприязненно спросила Лена, узнав дорогой сыр с белой плесенью. — И на какие шиши, спрашивается, она тебе покупает этот сыр, на свою пенсию?
— Не-а, мама сказала, что не ест такое. Странная, да? Он же такой вкусный, — засмеялась Оленька, будто не услышав вопрос про материнскую пенсию.
— А знаешь, сестричка, куда я сегодня иду? В ресторан с коллегами юбилей начальника отмечать. Смотри, маникюр какой сделала, а ещё платье новое купила.
Пока Оля демонстрировала ухоженные ноготки, Лена тяжело молчала: она думала, как ей быть.
Звонок матери раздался утром в субботу, когда Елена ещё спала.
— Лена, помоги! — голос матери срывался. — У Оли беда.
Моментально проснувшаяся Лена судорожно сглотнула.
— Мам, что с Олей? С мальчиками всё хорошо?
— Мальчики в порядке, но Оле срочно нужны деньги. Она задолжала кому-то из знакомых, ей угрожают. Уже дверь краской чёрной облили, представляешь.
Оля плачет, мальчишек к бывшему отослала, там безопаснее. Нет, муж помочь не может, у него ипотека и на машину кредит. Ему тоже трудно.
— А мне нетрудно, мам? — горько воскликнула Лена. — У меня что, огромная зарплата?
Я целыми днями в универе, а потом ещё переводами до ночи занимаюсь, чтобы тебе помочь с лекарствами и вообще.
А Ольга по ресторанам ходит, и маникюр делает. И ест дорогой сыр. Твой, то есть мой, вообще-то, сыр!
А теперь вот ещё и это — долги!
На другом конце повисло молчание. Лена слушала это молчание и понимала, что деньги сестре отдать всё равно придётся.
Вот прямо сегодня снять с вклада и отдать, чтобы не расстраивать мать с её больным сердцем.
А ещё Лена понимала, что в отпуск в этом году она не пойдет, потому что у нее, Лены, есть только эта жизнь, где сестру грозят убить, где плачет мать, а места мечтам нет.
Вдруг в трубке ожил голос матери.
— Лен, ты прости меня. И Ольку прости. Но кроме тебя, кажется, ей некому помочь. А ты можешь. Ты ведь у нас — старшая.
Лена услышала, как мать тихо заплакала, и сказала:
— Не плачь, мамуль. Заплачу́ я Ольгин долг, не переживай.
Мать еще что-то радостно лепетала в трубке, но Лена аккуратно нажала отбой, а потом добавила, решительно отерев слезу с щеки: «Заплачу́. Но это будет в последний раз».
А когда вы мне хотели сказать, что купили себе квартиру на мои деньги? — Вера потребовала объяснений у своей свекрови