Во вторник в шесть сорок Яна стояла у кофемашины в старой футболке мужа.
Корги Бублик скрёб дверь на террасу. Колонка на кухне вдруг произнесла бодрым тоном:
– Напоминаю: пятница, одиннадцать ноль-ноль, МФЦ на Гайдара. Взять паспорт Яны и плащ.
Яна замерла с чашкой в руке.
Такого напоминания она не ставила. Роман уехал затемно, на объект в Светлогорск. Приложение показало автора: «Устройство 4», подключено три года назад.
Удалить запись можно, узнать хозяина нельзя.
Дом в «Сосновой дюне» был оформлен на Яну. Пять миллионов двести тысяч она внесла после продажи квартиры бабушки в Советске.
В июне, на дне рождения Лёвы, у неё пропал паспорт. Реквизиты нового Яна недавно диктовала вслух, когда заполняла анкету в лагерь.
Рядом сидела Ксения и подсказывала даты.
Между совещаниями Яна заказала выписку из ЕГРН. Собственник прежний, обременений нет.
Спокойнее не стало: бумаги через МФЦ до регистрации нигде не видны.
Вечером она раскладывала постиранные гетры Лёвы и спросила будто между прочим:
– Ром, у нас в пятницу какие-то дела в МФЦ?
– Да всё нормально, Ян, не начинай. – Роман засмеялся слишком быстро. – Я рефинансирование по машине смотрел. Бублик, гулять!
Вернулся он через сорок минут, мокрый до колен.
Ночью Яна не стала включать свет и открыла общую учётку на Ozon. В архиве за сентябрь нашлись парик «каре, тёмный шоколад» и очки в черепаховой оправе, точь-в-точь как у неё.
Следом шёл тёмно-синий тренч её размера. Забирали заказы на улице Согласия, где Яна ни разу не бывала.
Любовница, решила она.
Муж наряжает девицу под жену. Мерзко, зато понятно.
В обед она поехала на Согласия. Парень за стойкой бубнил английские слова в телефон.
– Про клиентов не рассказываю, извините. Privacy. – Нурлан показал экран. – Слово дня, кстати.
Потом он глянул на её очки и оживился:
– О, вы второй раз у нас! Только тогда в парике были. Я ещё подумал, зачем вам, у вас свои такие же.
– Я что-нибудь объясняла?
– Сказали, для спектакля в школе. И кот у вас на ключах болтался, зелёный такой, с одним ухом. У меня память как у слона.
Яна вспомнила, как Лёва лепил на технологии двух котов, бабушке и тёте Ксюше.
Маме не досталось. Таких котов продают в каждой лавке Зеленоградска, сказала себе Яна.
Впервые в жизни она открыла приложение парковок мужа. За две недели машина Романа трижды стояла на улице Генерала Соммера.
Там Яна и увидела, как муж выходит из бизнес-центра с высокой женщиной в бежевом пальто.
На прощание женщина коснулась его плеча. К утру знакомые назвали фамилию:
Лилия Захарова, арбитражный управляющий. Фирма тонула, и Роман ходил к специалисту по банкротству.
В субботу Яна повезла сына смотреть море и свернула к гостинице, которую комплектовала фирма мужа и его компаньона Вадима.
Леса стояли пустые. Прораб Геворг курил у вагончика и жаловался охотно:
– Три месяца стоим, хозяйка. Денег ноль. Ваш Вадим Игоревич ночью газелью вывез все диваны с креслами. Говорит, на перетяжку. Какая перетяжка, они в плёнке стояли!
Лёва кормил чаек чипсами через открытое окно.
– Мам, ты чего так руль сжала?
В понедельник позвонил незнакомый номер.
– Яна Олеговна, это Эвелина из «Янтарного ключа». Подтвердите, пожалуйста, пятницу. Станислав Валерьевич будет с деньгами на аккредитиве. И вы во вторник у нас очки забыли, я в ящик убрала. Простите, что сюда звоню, номер в старой анкете стоял, а по второму не дозвониться.
– Пришлите скан договора, – вежливо попросила Яна. – У меня не сохранился.
Через минуту пришёл файл. Одиннадцать миллионов за дом, который стоил шестнадцать.
Продавец Верещагина Яна Олеговна.
Нотариальное согласие супруга с подписью Романа. Последней шла копия паспорта, слепленная под новые реквизиты. С фотографии смотрела Ксения в парике и улыбалась её полуулыбкой.
Яна вышла в коридор клиники и наливала воду из кулера, пока та не полилась через край.
Оперуполномоченный Мкртчян слушал её полтора часа и пил чай из термокружки с логотипом «Балтики».
На фамилии покупателя он отложил ручку.
– Рудь? Знакомый товарищ, у нас он уже дважды «покупатель». Значит, так. Вы молчите, сделка доходит до МФЦ, и мы берём всех на подаче.
– Четыре дня делать вид, что я дура?
– Четыре дня делать вид, что вы счастливы. Это потруднее.
В среду Ксения привезла пирог с капустой «от мамы». Весь вечер она собирала с Лёвой робота и хвалила шторы.
– Яночка, ты правда в Москву собираешься? Ромка так переживает, солнышко.
Месяц назад Яне предложили место директора по клиентскому сервису в московском офисе.
Она не сказала никому, даже мужу. Письмо висело открытым на ноутбуке, когда Ксения «распечатывала Лёве раскраски».
Картинка сложилась. Жена тайком продала дом за бесценок и укатила в Москву, деньги исчезли.
Такой истории поверит любой суд и любая родня.
В четверг ночью Яна положила перед мужем распечатку паспорта. Роман долго не понимал, потом сел прямо на пол у посудомойки.
– Ксюха?.. Ян, я думал, это залог. Фирма должна под тридцать миллионов. Вадим сказал, вытянем только частным займом под дом — ему нужны были живые деньги на выход. Ксюха обещала сама тебя уговорить, ты ж, говорит, запилишь его. У нотариуса Вадим бумагу сунул: «Ром, там стандарт, я проверил». Я и подмахнул не читая.
– Почему молчал?
– Эсэмэска мне пришла две недели назад. Что у тебя в Москве мужик и ты активы выводишь. Я наполовину поверил.
– Ты хоть раз за все эти месяцы хотел мне сказать?
– Каждый день. – Роман вытер лицо ладонью. – И каждый день боялся.
Пятница. МФЦ на Гайдара. Охранник клевал носом.
У седьмого окна сидела Ксения в парике и тёмно-синем тренче.
Рудь в пуховике поверх спортивного костюма жевал мятную жвачку и смотрел сотруднице на переносицу.
Девушка взяла папку, и тут подошёл Мкртчян с двумя коллегами.
– Вы меня с кем-то путаете, – ровно сказала Ксения. – Я Верещагина.
Потом она увидела в дверях Яну в настоящем тренче и стянула парик одним движением, как шапку с мороза.
Прадо Вадима стоял на парковке через дорогу и сорвался с места за секунду до того, как к машине подошли. Вечером телефон Вадима был выключен.
В кабинете от «солнышка» ничего не осталось.
– Паспорт я на дне рождения взяла, в суматохе. Подпись срисовала, бланк под новые цифры люди Вадима сделали. Ты ж их сама вслух читала. Напоминалку поставила со старого телефона, по привычке, про колонку забыла. Эсэмэску Ромке тоже я писала.
– Зачем, Ксюш?
– Вадим обещал закрыть микрозаймы и два миллиона сверху. Полтора ляма долгу после студии, Яна. – Ксения помолчала. – Я всю жизнь донашивала. Куртки за братом, платье двоюродной сестры на выпускной. Потом десять лет за тобой повторяла.
Хотелось хоть раз пожить твоей жизнью.
Потом повернулась к Мкртчяну:
– Записывайте. Фирма тонула не из-за рынка. Вадим полтора года гнал деньги через левых поставщиков, миллионов двадцать три. Мебель из Светлогорска тоже он вывез. Фамилии назову.
Вадима сняли с рейса в Храброво в субботу утром.
Доказать растрату пока было трудно.
Через три дня Яне написала жена Вадима, Снежана Карпенко, без единого смайлика: «У меня его второй телефон и таблица, которую он ведёт с 2024 года. Я восемь лет записывала всё, что он от меня прятал. Вам, кажется, это знакомо».
Они встретились у Рыбной деревни. Ветер выворачивал зонты, и стоять пришлось под одним.
– Я думала, вы только сторис из Светлогорска выкладываете, – призналась Яна.
– Так и задумано. – Снежана отдала флешку. – Пусть считает меня дурой. Дуре записывать проще.
Вадиму предъявили мошенничество в особо крупном размере и растрату, у Руди всплыли прошлые сделки.
Обоим светил реальный срок. Ксения сотрудничала со следствием и, скорее всего, получит условный, зато с исками на годы вперёд.
Свекровь сначала кричала в трубку, что Яна посадила родную кровь. Про эсэмэску она узнала позже и замолчала.
Фирма Романа пошла через банкротство. Дело официально вела Захарова, и Роману грозила субсидиарная ответственность.
Дом остался у Яны.
Супруги подписали брачный договор и отделили бизнес от жилья. В Росреестре Яна поставила запрет на сделки без личного участия.
От Москвы Яна не отказалась: две недели в месяц там, остальное удалённо. Этот график она сначала обсудила с Романом и только потом подписала.
Вместе с вещдоками Яне вернули запасные ключи от дома, которые годами лежали у Ксении.
Лёва снял с них зелёного кота с одним ухом и повесил маме на сумку.
– Теперь он твой. Ты же нашла.
Вечером Яна отключила от колонки все чужие устройства, до единого, и записала это в заметки, в папку «Дом».
«Я всю зарплату тебе отдаю! А ем как студент!»