Светлана открыла дверь своим ключом и упёрлась коленом в чужой чемодан. Синий, на колёсиках, а за ним второй, детский, весь в наклейках. Под вешалкой лежал надувной матрас в магазинной упаковке.
— Мам, тётя Света пришла, — крикнули из гостиной.
Из кухни выглянула золовка Жанна в Светланином фартуке.
— Светик, привет. А мы уже тут. Я ваш кофе нашла, ничего?
— Пей, раз нашла, — Светлана поставила на пол пакет с продуктами. — А вы надолго заскочили?
— В смысле заскочили? — Жанна обернулась к гостиной. — Гена, ты ей что, не сказал?
Гена вышел в коридор и почесал затылок.
— Свет, ну я ж говорил. Жанна с ребятами тридцатого заедут.
— Ты говорил «заскочат». Я думала, на часок, подарки детям забрать.
— Мы свою квартиру на праздники сдали, поживём у вас, — Жанна вытерла руки о фартук. — До восьмого. Ген, ну ты даёшь. Я думала, вы всё обсудили.
Светлана повесила куртку на единственный свободный крючок, на остальных висели чужие пуховики. В гостиной двенадцатилетняя Ульяна лежала на диване с телефоном, а Тимоша, которому весной исполнилось восемь, прыгал в кресле, как на батуте.
— Тётя Света, здрасьте, — Ульяна не подняла головы. — А какой у вас пароль от вайфая?
— На роутере написан, с обратной стороны.
— Там буквы какие-то непонятные.
— Это он и есть.
Тимоша слез с кресла.
— Тётя Света, а мама с папой будут спать на матрасе, который надувается. А мы с Улькой на диване. А вы где будете спать?
— У себя в спальне, Тимоша.
— А у вас там телевизор есть? Можно я к вам мультики смотреть буду приходить?
Из ванной вышел Стас, муж Жанны, на ходу вытирая руки.
— Свет, здравствуй. С наступающим. У тебя кран в ванной подтекал, я подтянул.
— Спасибо, Стас.
Светлана начала разбирать пакет, а Жанна устроилась за кухонным столом и рассказывала, не дожидаясь вопросов.
— Ты понимаешь, Свет, какая тема. Новый год, центр, до Невского пять минут пешком. Пятнадцать тысяч в сутки. Москвичи до третьего, потом семья из Екатеринбурга до восьмого. Десять суток, сто пятьдесят тысяч. Я сама не поверила, когда вторая бронь пришла.
— Ты прикинь, Свет, — Гена сел рядом с сестрой. — Это полторы моих зарплаты. За десять дней. Умеет же Жанка заработать.
— Талант, ничего не скажешь, — Светлана убрала в холодильник молоко. — А почему к нам, а не к маме?
— Ну Свет, у мамы однушка в Колпине. Куда мы там вчетвером? Да и мама от детей устаёт, она сама говорила. А у вас двушка, гостиная большая, метро рядом. И Гена не против.
Светлана достала из пакета вакуумную упаковку палтуса холодного копчения и убрала её на заднюю полку, за банку с огурцами.
— Жан, вот это не трогайте, ладно? Это на третье. Кирилл с Дашей приезжают.
— С какой Дашей? — оживилась Жанна.
— С девушкой своей. Первый раз её к нам везёт знакомиться.
— Ой, как интересно. Ну вот и познакомимся все вместе.
Светлана закрыла холодильник. Третьего января в квартире выходило восемь человек на сорок шесть квадратных метров, с одной ванной на всех.
Вечером Светлана кормила всех ужином. Тимоша выковырял из тарелки лук и сложил его горкой на краю. Ульяна спросила, нет ли чего без мяса, и ушла с куском хлеба и сыром обратно к телефону. Стас съел две порции и один из всех сказал спасибо. Жанна весь ужин переписывалась со своими жильцами.
— Заселились уже, спрашивают, где тут круглосуточный продуктовый. Я им сразу точку на карте скинула. Такие люди приятные, Ген, сразу видно, интеллигенция.
Ночью, когда за стенкой наконец затих Тимоша, Светлана сказала мужу шёпотом:
— Гена, когда она тебя попросила?
— Да недели две назад. Позвонила, говорит, Ген, выручишь? Ну я и сказал, конечно.
— А мне почему не сказал?
— Ну я ж говорил. Что заедут.
— «Заедут» и «будут жить десять дней» — это разные вещи, Гена. Я двадцать два года в столовой работаю, я знаю, что такое накормить четверых. Это завтрак, обед и ужин, и так каждый день.
— Свет, ну что ты всё считаешь. Это ж сестра моя. Не на улицу же ей с детьми.
— У неё квартира в центре. Не на улице она.
— Так квартира же сдана.
— Вот я про это и говорю. А Кирилл? Ты их куда положишь?
— Разместимся как-нибудь. Раскладушку достанем.
— Раскладушка летом сломалась, ты сам её на помойку вынес.
— Ну Жанка матрас привезла.
— Жанка матрас привезла себе.
Гена повернулся на другой бок.
— Давай спать, Свет. Утро вечера мудренее.
Он уснул через пять минут. Светлана лежала и по привычке раскладывала праздники на порции, как по понедельникам расписывала меню на неделю для водителей автобусного парка.
Тридцать первого у Светланы была смена до двух. Столовая автобусного парка в праздники не закрывалась: водители выходили на линию и тридцать первого, и первого, и всем надо было где-то поесть горячего.
— Свет, ты чего такая? — повариха Люба принесла ей котлеты на пробу. — Как будто тебя на всю неделю без выходных поставили.
— Хуже, Люба. У меня золовка с семьёй до восьмого.
— В гости, что ли?
— Пожить. Свою квартиру в центре посуточно сдали, по пятнадцать тысяч, а сами к нам.
Люба даже присвистнула.
— Ну даёт. Моя тоже приезжает, правда на три дня и со своей подушкой. Я её за подушку прямо уважаю.
— Мне бы хоть подушку.
— Скажи ей, пусть на продукты скидывается. Чего стесняться-то.
— Скажу. Сегодня же и скажу.
— Только Гену своего особо не дёргай. Ему между вами двумя хуже всех.
Домой Светлана вернулась в начале четвёртого с двумя тяжёлыми пакетами. Жанна сидела на кухне и разговаривала по телефону голосом, каким разговаривают на ресепшене хороших гостиниц.
— Да, конечно. Полотенца в шкафу в прихожей, на верхней полке, там же халаты. Мандарины на столе — это для вас, угощайтесь. И ёлочку включайте, сколько хотите. С наступающим, хорошего вам отдыха.
Она отложила телефон и улыбнулась.
— Москвичи. Такие вежливые, прямо приятно. Спрашивали, можно ли ёлку на ночь оставлять включённой.
— Ты им и ёлку поставила?
— А как же, Свет. Сервис. От отзывов рейтинг, от рейтинга цена. Я им ещё мандарины оставила и шоколадку для ребёнка.
В раковине стояли тарелки после завтрака. Светлана поставила пакеты на пол.
— А нам ты что привезла?
— Себя, — засмеялась Жанна. — Свет, ну мы ж свои, ты чего.
Светлана стала выкладывать продукты на стол. Жанна тем временем вспомнила про детей.
— Да, кстати, учти, когда салаты будешь делать. Тимоша майонез не ест. А Улька у нас сейчас мясо не ест, она за животных.
— А что она ест?
— Сыр, макароны. Креветки можно, она сказала, креветки не считаются.
— Почему не считаются?
— Ну они же не животные, а креветки, — Жанна развела руками. — Ей двенадцать, Свет, у неё своя логика.
К десяти вечера стол был накрыт. Для Ульяны Светлана отдельно сварила макароны с сыром, для Тимоши сделала салат на сметане. Жанна за это время нарезала сыр и трижды ответила москвичам.
Когда все расселись, Гена постучал вилкой по тарелке и сказал речь. Про то, что главное в жизни — семья, что все свои собрались за одним столом и никакие квадратные метры родным людям не помеха. Жанна захлопала первой.
У неё снова звякнул телефон.
— Ой, москвичи пишут. Слушайте: «Квартира чудесная, ёлочка — прелесть, спасибо за мандарины, вы самая внимательная хозяйка». Ну приятно же.
— Ну, Жанка, — Гена покачал головой. — Я ж говорю, умеет.
Светлана положила себе ложку салата и решила, что лучше момента не будет.
— Жан, раз уж мы про деньги. Давай по-честному: продукты до восьмого пополам. Я чеки все сохраняю, мне не трудно.
Жанна отложила вилку.
— Свет, ты сейчас серьёзно? С родных деньги брать?
— Я не беру. Я предлагаю пополам.
— Гена, ты слышишь?
— Свет, ну Новый год же, — Гена посмотрел на жену. — Давай потом обсудим.
— Жан, Света дело говорит, — сказал Стас. — Давай я переведу.
— Стас, сиди. Тебе бы всё раздать. У нас ипотека, если ты забыл.
Тимоша дёрнул Светлану за рукав.
— Тётя Света, а подарки когда? После курантов или сразу?
— После курантов, Тимоша.
— А Дед Мороз знает, что мы теперь у вас живём?
— Ему папа адрес сообщил, — сказал Стас.
Под бой курантов все загадали желания. Светлана загадала, чтобы скорее наступило восьмое января, и сама себе удивилась.
После курантов Тимоша получил от Светланы конструктор с подъёмным краном и тут же высыпал его на ковёр. Ульяна получила беспроводные наушники и сказала спасибо, не отрываясь от телефона. Жанна вручила Светлане с Геной магнит с видом на Невский.
— Я своим гостям такие на холодильник кладу. Взяла сразу десять штук, оптом дешевле.
— Вот, Свет, мы теперь у Жанки тоже как постояльцы, — засмеялся Гена.
Светлана повесила магнит на холодильник, рядом с графиком своих смен.
Первого января все встали к полудню. Тимоша с утра устроился у Светланы в спальне перед телевизором, потому что в гостиной Ульяна смотрела что-то своё в телефоне и просила не шуметь. Гена хотел посмотреть новогодний концерт, постоял в дверях спальни, послушал про фиксиков и ушёл с телефоном на кухню.
Жанна сорок минут пролежала в ванной, потом запустила стиральную машину, а когда та отработала, запустила ещё раз. Сушилка в ванной провисла под чужими футболками.
— Тётя Света, у вас интернет как на даче, — пожаловалась Ульяна. — Видео по полчаса грузится.
— Это потому что вас четверо в одной сети сидит.
— А можно тариф поменять?
— Можно. Когда у тебя своя квартира будет.
Днём Жанне позвонили москвичи: в ванной перегорела лампочка. Жанна нашла у Гены в ящике запасную, вызвала такси и уехала на Сенную. Вернулась через два часа довольная.
— Представляете, они мне на столе коробку конфет оставили. В благодарность. Вот что значит нормальные люди.
— Вот это я понимаю, сервис, — сказал Гена.
Светлана в это время отмывала сковородку после Жанниной утренней яичницы и промолчала.
Вечером Гена позвонил матери поздравить и включил громкую связь, чтобы все слышали.
— Генуля, сыночек, с Новым годом. Жанночка там? Деточки мои, Улечка, Тимоша, бабушка вас целует. И Стасика целую.
— С Новым годом, Валентина Захаровна, — сказала Светлана.
— И тебя, Светлана. Ну как вы там все, не тесно?
— Мам, у нас весело, — крикнула Жанна. — Света нас кормит как в ресторане.
— Ну пусть кормит. Ей не привыкать, она ж в столовой.
Когда свекровь отключилась, Светлана посмотрела на мужа.
— Слышал? Мне, оказывается, не привыкать.
— Свет, ну мама пошутила. Ты же знаешь, она так разговаривает.
— С Жанной она почему-то разговаривает по-другому.
Второго у Светланы снова была смена, и Люба с утра первым делом спросила, как прошёл Новый год.
— Нормально прошёл. Только золовка про продукты слышать не хочет. С родных, говорит, деньги брать стыдно.
— А с чужих, значит, не стыдно. По пятнадцать тысяч в сутки, — Люба покачала головой. — Свет, ты завпроизводством или кто? Посчитай ей себестоимость одного дня у тебя в гостях, как на комплексный обед.
— Не буду я ничего считать. Не враг же я им.
— А они тебе кто?
Светлана не ответила и пошла проверять закладку в котёл.
Вернулась Светлана в седьмом часу вечера, открыла холодильник и палтуса не нашла. На задней полке, где он лежал, стояли Ульянины йогурты.
— Жан, а где рыба?
— Какая рыба?
— Палтус. В вакуумной упаковке. Я просила не трогать.
Из гостиной вышел Стас.
— Свет, это я. Вчера ночью. Не знал, что он для гостей. Думал, просто рыба лежит.
— Ой, ну съели и съели, — махнула рукой Жанна. — Свет, ну что ты как в своей столовой, всё по граммам. Купишь другую.
— Я по граммам считаю каждый день, Жанна. Мне за это зарплату платят.
Вечером позвонил Кирилл.
— Мам, мы завтра в двенадцать сорок на Московском. Даша волнуется, спрашивает, что тебе привезти.
— Ничего не надо, сынок. Себя привозите.
— Мам, а тётя Жанна у вас ещё? Папа говорил.
— Здесь, до восьмого собирались.
— А мы тогда где? Может, мне гостиницу поискать?
— Не ищи. Разберёмся.
На кухне Жанна показывала Гене что-то в телефоне, и оба смеялись.
— Свет, смотри, екатеринбуржцы спрашивают, можно ли с собакой. Я говорю, за собаку плюс две тысячи в сутки. Согласились, представляешь?
— Жанна, завтра Кирилл с Дашей приезжают. Им нужна гостиная.
— Ну Свет, мы же не на улицу пойдём, — Жанна убрала телефон. — Пусть на матрасе на кухне ложатся. Мы им уступим, а сами со Стасом на полу. Молодые, им даже романтика.
— На кухне. Девушку, которую сын первый раз к нам везёт.
— А что такого? Не хотят на кухне, пусть снимут посуточно. Сейчас полно вариантов.
— По пятнадцать тысяч в сутки? У тебя, например?
— Моя занята, ты же знаешь.
— Свет, ну чего ты начинаешь, — сказал Гена.
— Я не начинаю, Гена. Я считаю, у меня работа такая. Новогодний стол — одиннадцать тысяч восемьсот. Первое и второе число — ещё пять шестьсот. Палтус — тысяча девятьсот. Вода по счётчику и стиральная машина по два раза в день, это я пока даже не считала. До восьмого выйдет тысяч сорок пять.
— Ты мне счёт выставляешь? — Жанна повернулась к брату. — Гена, она мне счёт выставляет.
— Я тебе рассказываю, как выходит, Жанна. Ты получишь сто пятьдесят, минус процент сайту, минус уборщица после каждых гостей. Тысяч сто двадцать чистыми. А мы к твоему заработку доплачиваем сорок пять. Вот это, Гена, и называется «умеет заработать».
— У нас ипотека, между прочим. Шестьдесят восемь тысяч в месяц. Нам каждая копейка нужна.
— А у нас, значит, копейки лишние?
— Вы свою выплатили. Вам легко говорить.
— Мы свою выплачивали пятнадцать лет. И ни разу никуда не съезжали, чтобы квартиру сдать.
— Свет, ну Жанна же не со зла, — Гена встал. — Давайте как-то по-хорошему.
— По-хорошему, Гена, это когда спрашивают. Ты, Жанна, чужим людям лампочку через весь город на такси везёшь. Мандарины им оставляешь, ёлку наряжаешь. А у меня за собой сковородку не помоешь.
— Так они мне платят.
— Вот и я о том же. Им всё за деньги, а мне за что?
— Ты мне родня.
— Значит, родным бесплатно.
Жанна взяла телефон.
— Всё понятно. Не нужны мы тут. Сейчас маме позвоню.
Она включила громкую связь и положила телефон на стол.
— Мам, привет. Слушай, нас тут из дома выставляют.
— Кто выставляет, Жанночка?
— Светлана. Говорит, мы её объели.
— Я такого не говорила, Валентина Захаровна, — сказала Светлана. — Я сказала, что завтра Кирилл с девушкой приезжает, а положить их некуда.
Свекровь ответила не сразу, будто подбирала слова.
— Ну что ж. У каждой хозяйки свои порядки, я в чужой дом со своим уставом не хожу. Жанночка, собирайтесь и приезжайте ко мне. У мамы всегда место найдётся. Потеснимся, не баре.
— Мам, у тебя однушка, — сказал Гена. — Вы там впятером как?
— Генуля, в тесноте, да не в обиде. Это смотря у кого какое сердце, а не сколько метров.
Жанна выключила громкую связь и ушла в гостиную.
— Дети, собираемся. Завтра едем к бабушке.
— А у бабушки вайфай есть? — спросила Ульяна.
— Нет. Скажи спасибо тёте Свете.
Утром Жанна собиралась так, чтобы было слышно в каждой комнате. В коридоре долго и громко выходил воздух из матраса. Тимоша пришёл на кухню, где Светлана чистила картошку к приезду Кирилла, и сел на табуретку.
— Тётя Света, а мы вам надоели?
— Нет, Тимоша. Просто Кирилл приезжает, а места мало.
— А Кирилл нам кто?
— Брат твой двоюродный.
— А почему ему место есть, а нам нет?
— Потому что он у себя дома.
Тимоша немного подумал.
— А у нас дома сейчас кто живёт?
— Люди из Москвы.
— А они нам кто?
— Тимофей, обуваться, — позвала из коридора Жанна.
Стас сходил в магазин за водой в дорогу и вернулся с пакетом. Он прошёл на кухню, открыл холодильник и положил на заднюю полку палтус в вакуумной упаковке.
— Свет, вот. Тот я съел, этот ваш.
— Стас, ну зачем ты, я бы сама купила.
— Я съел, я и купил.
Он постоял у холодильника.
— Ты на неё не обижайся. Я ей ещё в ноябре говорил: Гена тебе не скажет, а Света в последний момент узнает. Так и вышло.
— А она что?
— Сказала, Света добрая, потерпит.
В прихожей Жанна застегнула сапоги и выпрямилась.
— Ну что, Свет, спасибо за гостеприимство. Я маме всё расскажу как есть.
— Расскажи. Только про лампочку не забудь.
— Гена, ты нас везёшь или такси вызывать? Такси сейчас, между прочим, по праздничному тарифу.
— Везу, везу, — Гена уже искал ключи от машины.
Ульяна в дверях обернулась.
— Тётя Света, а пароль от вайфая я себе записала. На всякий случай.
Тимоша ничего не сказал, только помахал варежкой с лестницы.
Гена повёз их в Колпино, а оттуда сразу на вокзал. Светлана застелила в гостиной диван чистым бельём, выбросила оставленный Жанной пакет с пустыми коробками из-под сока и поставила на стол вазочку с мандаринами.
К двум Гена привёз Кирилла с Дашей. Даша оказалась маленькой, смешливой и с порога спросила, куда поставить ботинки, чтобы никому не мешали.
Кирилл в прихожей принюхался.
— Мам, а у вас пахнет, как в шиномонтаже.
— Это надувной матрас утром сдували. Мойте руки, садитесь за стол.
— Светлана Сергеевна, а можно я вам помогу? Я картошку чистить умею, меня бабушка научила.
— Картошка уже почищена. А вот морковку бери.
Даша чистила морковку и рассказывала, как всю дорогу в «Сапсане» волновалась и переспрашивала Кирилла, что любит его мама. Кирилл ответил, что мама любит, когда все сыты.
За столом Кирилл огляделся.
— Мам, а чего тётя Жанна к бабушке съехала? Папа в машине так ничего и не объяснил.
— А что тут объяснять, — сказал Гена.
— Поругались?
— Посчитались, — Светлана подвинула к Даше тарелку с палтусом. — Ешь, Даша. Это рыба с историей.
— Очень вкусная. А какая история?
— Длинная. Как-нибудь расскажу.
Кирилл посмотрел на отца. Гена смотрел в свою тарелку.
Кирилл с Дашей уехали пятого вечерним «Сапсаном». С вокзала ехали молча, и только у подъезда Гена заглушил мотор и сказал:
— Жанка тогда в машине всю дорогу ни слова не сказала. А Улька плакала, что у бабушки интернета нет.
— Плакала она, Гена, потому что её из собственного дома на десять дней увезли. Не я её увезла.
— Мама теперь обидится.
— Мама на меня обижена с того дня, как ты меня к ней знакомиться привёл. Просто раньше повода не было.
Шестого вечером Гене позвонила мать. Он менял на кухне розетку, руки были в пыли, и он попросил Светлану включить громкую связь.
— Генуля, завтра к двум приезжай. Жанночка торт печёт, посидим всей семьёй, Рождество всё-таки.
— Мам, мы со Светой приедем.
— Ну, если Светочка сочтёт возможным. Она у нас человек занятой, самостоятельный.
— Валентина Захаровна, у меня завтра смена, — сказала Светлана. — С Рождеством вас заранее.
— Вот видишь, Гена. Я ж говорю, занятой человек. И тебя с Рождеством, Светочка.
Гена дождался, пока мать отключится, и положил отвёртку.
— Свет, может, поменяешься с кем-нибудь?
— Седьмого водители на линии, Гена. Им что Рождество, что вторник, есть всё равно надо.
— Ты специально.
— Я график смен в ноябре подписывала. Тогда ещё никто не знал, что у нас тут гостиница будет.
Седьмого в столовой с утра было пусто, водители забегали по двое между рейсами. Люба принесла Светлане тарелку гречки с котлетой и села рядом.
— Поешь, завпроизводством. Всех кормишь, а сама с утра не ела.
— Я дома поем.
— Дома у тебя сегодня никого. Ешь давай.
Гена вернулся из Колпина в десятом часу вечера и поставил на стол контейнер.
— Мама передала. Торт, Жанна пекла.
— Спасибо, убери в холодильник.
— Москвичи Жанке отзыв оставили, пять звёзд. Написали, хозяйка — золото. Она весь вечер всем показывала. — Гена убрал контейнер и сел напротив. — А мама сказала, чтобы ты не обижалась. Говорит, у Светы просто характер такой, она у нас всегда была отдельная.
Он достал телефон и протянул ей.
— Глянь, как посидели.
На фотографии за столом в колпинской однушке сидели свекровь, Жанна со Стасом, Ульяна с Тимошей. Гена стоял сзади и обнимал мать за плечи.
— Ты чего молчишь? Опять в уме что-то считаешь?
— Людей на фотографии, — Светлана вернула ему телефон. — Всё сходится, Гена. Все ваши.
Ты у нас не бездомная, вот и радуйся, — отец поставил точку