Голосовое пришло в четверг, в шесть сорок утра. Четыре минуты восемь секунд. Полина прослушала его дважды, второй раз — с открытыми заметками.
— Полиночка, доброе утро, я буквально коротко, — ровным учительским голосом начинала Регина Павловна. — Мы тут с Ростиславом посоветовались и решили: едем к вам на всё лето. Билеты ещё в мае взяли. Раз уж у тебя теперь дача у моря, грех этим добром не пользоваться. Близнецы после ветрянки худые, как цыплята. Им нужен морской воздух. И сосны, сосны. Тебе-то всё равно, где сидеть со своим ноутбуком, хоть на веранде, хоть в беседке. Я тридцать лет коллективом руководила, я такие вопросы решаю за минуту: Ростик берёт машину, Кариночка берёт продукты, я беру на себя кухню и порядок. Ты вообще отдохнёшь впервые за столько лет, я же вижу, как ты устаёшь…
Дом в Зеленоградске достался Полине от бабушки — две комнаты, мансарда, веранда с облупившейся голубой краской.
Два года Полина вкладывала в дом всё, что удавалось отложить с зарплаты координатора закупок, а на кровлю и котёл взяла потребительский кредит под восемнадцать процентов.
На июль уже была подтверждённая бронь: семья из Перми, четверо, с предоплатой.
Отвечать голосом Полина не стала — ответила текстом.
«Регина Павловна, простите, что пишу, а не звоню. Давайте по пунктам.
1) В июне мы с Лёвой живём в доме, я работаю, созвоны с десяти до семи.
2) Июль занят арендаторами: бронь подтверждена, деньги пойдут на погашение кредита.
3) Август я ещё не сдала, но дом не резиновый: две комнаты и мансарда без кондиционера. На всех места не хватит.
4) Приезжайте на выходные, встречу с радостью».
Глеб позвонил вечером. В трубке шуршала фольга: он, как обычно, ужинал стоя у окна в съёмной квартире возле работы.
— Полин, ну зачем на ровном месте, — сказал он. — Мать уже всем раззвонила, что внуки у моря.
— Это не на ровном месте. Бронь подтверждена, люди уже билеты взяли.
— Да я понял. Я поговорю.
— Глеб, «поговорю» — это что? Ты скажешь «нет» или «мы подумаем»?
— Я скажу, как надо, — ответил он. Полина услышала знакомый короткий щелчок: Глеб снова покусывал заусенец. Она знала этот его жест одиннадцать лет.
В пятницу они с Лёвой поехали в Храброво на автобусе.
Лёва всю дорогу держал на коленях коробку из-под кроссовок. В ней лежали подписанные фломастером находки: «рапана, 3 июня, у пирса», «янтарь мутный, нашёл сам».
— Покажу папе рапану, — говорил Лёва. — Она самая тяжёлая.
— Покажешь.
Глеб вышел из зоны прилёта не один. Следом, в белых брюках, катила чемодан Регина Павловна.
Ростислав шёл рядом и громко говорил по телефону. Позади шла Карина с двумя пакетами, за ней — близнецы.
— Полиночка! — Карина первой обняла её. В руках у Полины оказались свеча в стакане и магнит с надписью «Дом там, где семья». — Мы вообще на чуть-чуть. Я тебе такую свечу привезла, с инжиром.
— Здравствуйте, — сказала Полина. — Глеб, можно тебя?
Он наклонился к её уху.
— Они бы всё равно прилетели. Билеты невозвратные.
Через три дня дом перестал быть её домом.
Регина Павловна перемыла на кухне все банки и переставила их.
— Я по-человечески разложила, — объявила она. — У тебя крупа стояла с чаем, это же анархия. Я тридцать лет коллективом руководила, у меня завучи по струнке ходили, а тут крупа с чаем.
— Я искала гречку двадцать минут.
— Привыкнешь. И ещё, Полина. Я убрала этот песок.
— Какой песок?
— Тот, что Лёва принёс с улицы в коробке. Ребёнок тащит в жилое помещение мусор, а потом мы удивляемся, откуда аллергия. Я вынесла коробку в бак.
Полина в тапках сбежала с крыльца. Бак у забора был пуст — мусоровоз приезжал утром.
Лёва плакал молча, спрятав лицо в занавеску. Так плакала когда-то и сама Полина.
Она была старшей из троих: мать сваливала на неё младших, а потом отчитывала за чужую тройку: «Не досмотрела».
— Слушай меня, — сказала она, присаживаясь рядом. — Коробку не вернуть. Возьмём новую, из-под моих ботинок, и соберём всё заново. Ты будешь подписывать, а я — держать коробку. По пунктам: сегодня пирс, завтра пляж у спуска.
— А бабушка опять выкинет?
— Не выкинет.
На веранде Ростислав устроил студию: кольцевая лампа, микрофон на пантографе, два стула.
— Полин, ты не против? — спросил он, стоя у стола с бутербродом. — На веранде топовый свет. У меня сейчас стримы хорошо заходят, досвидос вейп-шопу. Курсы по крипте я тоже закрыл, не моё.
В среду Полина сидела на созвоне с начальницей и двумя поставщиками — обсуждали осеннюю матрицу.
Посреди разговора Ростислав заорал на веранде: «Мужики, лайк, подписка, погнали!» Начальница через минуту написала ей в личку: «Полина, ещё раз, и обсудим формат работы».
Работать Полина ушла в кофейню-коворкинг на променаде. Капучино — триста рублей, час работы у розетки — сто пятьдесят. За окном — серое море и чайки над парапетом. Глеб приезжал по выходным и жарил родне шашлыки.
— Я поговорил, — сказал он в субботу, переворачивая шампуры. — Мать обещала не лезть.
— Она переставила банки, выбросила коробку, а вчера сняла с верёвки мои простыни, потому что ей надо было сушить полотенца.
— Ну зачем ссориться на ровном месте? Она же не со зла.
— Глеб, я не про зло. Я про то, что мне некуда сесть в своём доме.
В четверг в кофейню пришла Карина и заговорила тем самым мягким голосом, которым пользовалась в блоге «Уютная жизнь на минималках».
— Полиночка, можно я к тебе? Я реву вторые сутки. Она мне сегодня сказала, что я детей кормлю «едой из пакетиков». Я единственная на твоей стороне, ты это понимаешь? Я ей сто раз говорила: у Полины работа, у Полины кредит.
— Спасибо.
— Я сама так устала, ты не представляешь. Ростик весь в этих стримах, а я одна с близнецами. — Карина помолчала, повертела в пальцах салфетку. — Слушай, а дай мне код от замка? На случай, если ты задержишься здесь, а детям надо будет зайти в дом.
— Его знает Глеб.
— Глеб в Москве мотается. Ну что я, воровать у тебя буду?
— Прости, не дам. По договору с сервисом аренды я не могу передавать код посторонним. Напиши мне, я приеду через десять минут.
— Как скажешь, — улыбнулась Карина. — Я же за тебя.
Через неделю пришло сообщение от Марины из Перми.
«Полина, добрый день. Мы нашли ваш дом в другом объявлении, дешевле на тридцать процентов, те же фото, только мансарда. Там хозяйка Карина. Скажите честно, мы на мошенников нарвались?»
Полина просидела в кофейне целый час: постукивала ручкой по столу и прокручивала страницу объявления.
Оно называлось «Мансарда в семейном доме у моря». Фотографии были её — снятые для сервиса, с той самой лавандой в банке.
В блоге «Уютная жизнь на минималках» под фотографиями того же дома стояла подпись: «Наше родовое гнездо, бабушкино наследство, восстанавливали всей семьёй».
В пункте выдачи заказов на улице Ленина Полина распечатала девять листов. Вечером, когда все сели ужинать, она разложила их на кухонном столе.
— Давайте по пунктам, — сказала она. — Первое. Карина сдала мансарду двум семьям на июль и получила предоплату на свою карту. Второе. Фото — мои, из моего объявления. Третье. Мои арендаторы из Перми решили, что я мошенница.
Карина сразу заплакала, осторожно прижав салфетку к щеке.
— Полиночка, я хотела помочь! Ты же говорила про кредит. Я думала: приедут люди, заплатят, и тебе станет легче. Я бы всё отдала тебе.
— Отдала бы что? Ты взяла предоплату за июль, хотя в июле в доме уже поселятся мои жильцы. Куда бы ты девала эти две семьи?
— Ну мансарда-то свободна…
— Мансарда — это моя спальня.
— Так ты же с Лёвой внизу спишь!
Полина положила ладонь на распечатки.
— Карина, это называется не «помочь». Это называется взять деньги за чужой дом.
Карина отняла салфетку от щеки. Лицо её стало жёстким.
— Тебе одной дом на две семьи, и тебе не стыдно? — Она выпрямилась. — У нас ипотека на двадцать семь лет и двое детей. Ростик в долгах из-за техники. Нам этот дом нужнее. Тебе бабушка его подарила, ты пальцем о палец не ударила, а я с утра до ночи делаю контент.
— Я два года вкладывала сюда зарплату и влезла в кредит на шестьсот тысяч.
— Значит, плохо считала.
Регина Павловна аккуратно отложила вилку.
— Девочки, тихо. Карина, конечно, поторопилась, но голова у неё работает. Хозяйственная девочка, не то что некоторые. Полина, ты пойми: мы семья, у нас всё общее, а ты из каждой ерунды делаешь протокол.
— Шестьдесят тысяч чужих денег — это не ерунда.
Ростислав стоял у стены и дожёвывал.
— Вернём мы, чего ты. По частям.
— Карина, — спросила Полина, — а как ты собиралась пускать их в дом? Код у меня.
Стало слышно, как близнецы возятся в комнате. Глеб смотрел в стол.
— Код я дал, — произнёс он. — В прошлое воскресенье. Она сказала, что дети остались на улице.
— Понятно, — сказала Полина. — Спасибо, что сказал сам.
Она вышла в коридор к панели замка и при всех сменила код: четыре новые цифры — день и месяц рождения Лёвы.
Затем Полина села на крыльцо и написала обеим обманутым семьям.
Она приложила скриншоты объявления, номер карты и фамилию Карины: «Требуйте возврата денег напрямую у Карины.
В случае отказа подавайте заявление в полицию. Я дам показания и предоставлю документы на дом».
Марине из Перми она отправила выписку из реестра и своё селфи на фоне веранды.
Вернулась на кухню и сказала коротко:
— Срок — тридцатое июня. Шесть дней. Вещи, лампу, микрофон. Дальше — арендаторы.
Регина Павловна встала.
— Глеб. Выбирай.
— Мама…
— Я сказала: выбирай. Или мать с братом, или вот это, — она повела рукой над листами.
Глеб поднялся и вышел во двор, к бакам у забора. Утром Регина Павловна вынесла туда и вторую коробку — «опять этот песок». Глеб вытащил её и вытер с дна кофейную жижу. В комнате он поставил коробку Лёве на одеяло.
— Смотри, рапана целая, — сказал он. — Трещина только на той, где «мутный янтарь».
— Я подпишу заново, — ответил Лёва.
Уехали двадцать девятого. Квартиру в Калининграде на две недели нашли через знакомых, в Балтрайоне, с видом на стройку. Карина возвращала предоплаты частями, поэтому за жильё платил Ростислав, вслух и много.
Прощаясь, Регина Павловна сказала, что никогда не видела такой чёрствости, и попросила Лёву писать бабушке.
Глеб остался. Ещё до отъезда он четыре вечера подряд возил Лёву на пирс. Потом взял отпуск на десять дней и перекрасил веранду в прежний голубой цвет.
Первого июля приехали пермяки, ели клубнику на крыльце и хвалили котёл.
На холодильнике висел лист. Полина распечатала его в том же пункте выдачи.
ПРАВИЛА ДОМА
1. Банки стоят так, как стоят.
2. Коробка Лёвы — не мусор.
3. С десяти до семи я работаю. Веранда тихая.
4. Гости — по согласованию, срок обсуждаем заранее.
5. Код от замка знают двое: я и Лёва.
Глеб прочитал, усмехнулся и добавил внизу карандашную галочку.
— Шестой пункт впиши, — сказал он. — «Глеб мясо не жарит без спроса».
— Впишу, если останешься.
— Я тут.
— Это про сегодня или вообще?
— Полин, ну зачем… — начал он и замолчал. — Про сегодня. Дальше посмотрим.
Полина кивнула и убрала ручку в карман. Пока ставила чайник, она трижды мысленно переписала четвёртый пункт. На бумаге менять его не стала.
Не нужны мне твои гостинцы