Инга Валерьевна позвонила во вторник, когда Ника сводила смету корпоратива для машиностроительного завода.
— Ника, детка, ты же у нас в ивентах, — без приветствия начала свекровь. — Сделай нам по-семейному.
Ника открыла заметки.
— Давай по пунктам. Повод, дата, сколько гостей, какой бюджет.
— Бюджет! У родной матери мужа спрашивают про бюджет. Тридцать пять лет брака, Вероника. Коралловая свадьба, если ты не знала.
— Я спрашиваю о цифрах не для того, чтобы отказать, а чтобы всё получилось красиво.
— Красиво — это главное. Чтобы люди посмотрели и поняли: у Соловьёвых всё на уровне. Волга, домики, шатёр с огоньками. Ты же всё со скидкой устроишь, для тебя это копейки.
— Скидку я сделаю. Но в копейки это всё равно не встанет.
— Я же не для себя, — отрезала Инга Валерьевна. — Для отца твоего мужа. Борька совсем тихий стал, пусть порадуется.
Свекровь держала две студии загара на Автозаводе и носила пиджаки с подплечниками. Даже в субботу она выглядела так, будто собиралась на переговоры.
Инга Валерьевна выросла в общежитии. За три дня до выпускного вечера мать продала соседке её платье. С тех пор вещи значили для неё больше слов: она до последней строки проверяла каждый чек и судила о подарке по его цене.
Ника записала в заметки: «Сосновая заводь», эко-отель на волжском берегу под Городцом. Тридцать пять гостей. Площадка и меню — её подарок.
Она записывала всё: покупки, обещания, суммы. Эта привычка шла из детства. Мать раз за разом забирала у неё новую куклу или конструктор и отдавала двоюродному брату Славику со словами: «Ты же старшая, не жадничай». Теперь любая просьба «по-родственному» вызывала у неё спазм под ложечкой.
Два года назад, на собственной свадьбе, Ника получила подарок под аплодисменты гостей. Инга Валерьевна поднялась, вынула из сумочки футляр и застегнула на запястье невестки тяжёлый браслет плетения «бисмарк».
— Браслет прабабушки, — объявила свекровь. — Старое ещё золото. Передаю невестке — значит, приняла в род.
Через полгода Ника заехала в ювелирную мастерскую в «Фантастике»: хотела убрать из браслета лишнее звено. Ювелир Тигран покрутил браслет в руках, капнул реактивом и долго молчал.
— Вероника Сергеевна, вы сядьте.
— Что, звено не снять?
— Звено-то снимется. Металл не тот. Латунь с напылением, золота почти нет. Вот тут уже потёрлось.
— А клеймо?
— Клеймо выбито хорошо, мастер с руками делал. Только оно новое. По работе и креплению видно: браслету лет семь-восемь, не больше. Так что о прабабушке здесь речи нет.
Вечером Ника положила браслет на кухонный стол рядом с заключением Тиграна. Её муж Артём, логист на складе маркетплейса, едва взглянул на бумагу и отодвинул её к солонке.
— Тём, твоя мать всем сказала, что это семейное золото.
— Ник, давай не сейчас.
— Когда?
— Мама расстроится. Ты её знаешь: у неё сразу сердце, капли, скорую вызывать будем. Оставь как есть. Кому плохо-то?
— Мне плохо. Меня при сотне гостей приняли в род куском латуни.
— Давай не сейчас, — повторил Артём и ушёл в комнату.
Все школьные годы отец кричал на него за ужином, и теперь муж обрывал этой фразой любой разговор. Ника убрала браслет и акт в коробку от наушников, спрятала её на антресоли и полтора года туда не заглядывала.
Свекровь начала обсуждение праздника в чате «Семья❤️». Ника отправила туда смету: шатёр, кейтеринг на тридцать пять гостей, домики для старших, трансфер из города. С учётом агентской скидки выходило сто пятьдесят тысяч. Предоплату Ника внесла сама, а договор с отелем оформила на своё имя.
«Девочки, я дополнила, — написала Диана, младшая сестра Артёма. — Кавер-группа из Нижнего, кальянная зона на террасе, фейерверк на четыре минуты и ледяные лебеди на входе. Мама одобрила».
«Диана, лебеди — это ещё восемьдесят тысяч и отдельная машина со льдом из Балахны», — ответила Ника.
«Вероника, не мелочись, — вступила Инга Валерьевна. — Это же твой подарок, у тебя там всё со скидкой, копейки».
«Теперь смета — четыреста десять тысяч. Кто закрывает разницу?»
«По-семейному же, — написала Диана. — Я веду марафоны денежного мышления, у меня поток, мне нельзя входить в праздник с мыслью о расходов. Это блокирует изобилие».
Артём поставил лайк под сообщением матери. Под сообщением сестры тоже.
В пятницу Нике написала Светлана, администратор отеля.
— Вероника Сергеевна, уточняю: к вашей брони добавлены два домика на двое суток. Заказывала их девушка, представилась вашей сестрой, телефон указала ваш.
— Какая цель заезда?
— Сказала, фотосессии для онлайн-марафона. Просила протопить баню и оформить фотозону с сухоцветами.
— Светлана, фиксируем так: на все дополнительные услуги оформляем отдельные соглашения. Подписывать их будет представитель заказчика, Соловьёва Диана Борисовна. Я пришлю вам доверенность и реквизиты.
— А вы?
— Мой подарок — всё, что входило в первую смету. Ничего сверх неё.
Диана подписывала документы в электронной системе, не читая, а в ответ присылала смайлик и жалобы на свежий маникюр.
— Ника, ну зачем эта бюрократия? — спросила она по телефону. — Мы же семья.
— Отель без подписи не принимает заявку. Такой порядок.
— Ладно, ткнула. Там хоть лебеди-то в итоге будут?
— Будут. Два, как ты просила.
По дороге с работы Ника забрала в пункте выдачи на улице Горького маленькую бархатную коробочку. Дома достала с антресолей коробку от наушников, переложила браслет в бархатную коробочку, а сложенный вчетверо акт экспертизы подсунула под подушечку.
Шатёр поставили у самой воды, гирлянды развесили между соснами. Пахло скошенной травой и репеллентом: официанты обработали им весь периметр. Инга Валерьевна в платье цвета шампань обходила столы и трогала скатерти, проверяя, накрахмалены ли они. Борис Аркадьевич, свёкор, принёс Нике чай в стакане с подстаканником. Он один в семье делал такое без напоминаний.
— Устала? — спросил он. — Пей, пока горячий. Я заварил с мелиссой, с дачной.
— Борис Аркадьевич, как ваш бонсай, тот вяз?
— Отпустил его немного. Проволоку снял, пусть дышит. Знаешь, дерево ведь не спорит. Гнут — гнётся.
К десерту Диана подняла бокал и постучала по нему ногтем.
— Дорогие гости! Мама, папа, тридцать пять лет — это уровень! И знаете что? Весь этот праздник — подарок от Ники! Аплодисменты!
Ника встала, подошла к свекрови и поставила перед ней коробочку.
— Инга Валерьевна, у меня ещё один подарок. Возвращаю фамильную вещь. Вот заключение ювелира.
— Это что за представление? — Свекровь откинула крышку и вытащила сложенный лист. Она читала медленно, шевеля губами; пудра не скрыла, как посерело её лицо. — Латунь… Напыление… Клеймо нанесено не ранее… Это чей браслет?
— Тот, что вы застегнули на моём запястье в день свадьбы.
— Я его столько лет в сейфе держала. — Инга Валерьевна подняла голову и повернулась к мужу. — Борис. Борь, посмотри на меня. Ты ведь всегда сам открывал сейф.
— Инга, не сейчас, гости же.
— Борис!
— Продал я его, — выговорил свёкор и положил ладони на скатерть. — Восемь лет назад. Микрозаймы закрывал. Ставил на хоккей, на наших, и влез по шею. Три конторы, проценты капали каждый день. Браслет сдал в скупку, а копию заказал у мастера в гаражах, чтобы ты не хватилась.
— На хоккей, — повторила свекровь. — Я каждый чек до копейки сверяла, колбасу по сто грамм покупала, а ты…
Гости зашептались; кто-то уронил шампур в тарелку. Музыканты опустили гитары.
В этот момент к столу подошла администратор Светлана с папкой в руках.
— Прошу прощения. Счёт по дополнительным услугам. Двести шестьдесят тысяч, подписант — Соловьёва Диана Борисовна. Оплата сегодня до двадцати трёх.
— Я?! — Диана вскочила. — Я за маму платить не обязана! Ника, ты с ума сошла, это твой подарок!
— Мой подарок — площадка и меню на тридцать пять человек, как договаривались, — ответила Ника. — Группа, кальян, фейерверк, лебеди и два домика под твои съёмки — твой выбор и твоя подпись. Ты подписала шесть дополнительных соглашений.
— Я их не читала!
— Это уже не ко мне.
Артём подошёл к Нике сзади, сжал её локоть и наклонился к уху.
— Ник, заплати. Тихо, без цирка. Мама обещала переписать на нас однушку на Мещерском, если мы оплатим праздник. Квартира, Ника. Понимаешь? Своя.
Ника посмотрела на мужа — и всё сложилось: лайки в чате, его «давай не сейчас» про браслет. И главное — то, как легко он распорядился её именем, когда потребовалась гарантия оплаты.
— Значит, ты знал с самого начала.
— Я хотел как лучше для нас.
— Ты обменял меня на однушку. — Она стянула кольцо и положила его на скатерть рядом с браслетом. — Мой подарок оплачен. Остальное разруливайте сами.
До Бора она добралась на такси и успела на последний рейс канатной дороги. Кабинка шла над чёрной Волгой; Ника была в ней одна. По мосту ползли огни фар. Впервые за два года у неё не сводило ложечку.
Через месяц агентство выплатило ей премию за большой заводской корпоратив. Ника приехала в «Фантастику», к Тиграну.
— Хочу печатку. Простую, из жёлтого золота, без камней.
— Размер снимем. Гравировку какую?
— Своё имя. И дату — день, когда я сошла с маршрута.
— Красиво, — кивнул ювелир. — Какой шрифт выбрать? Есть классика, есть варианты помягче.
— Покажите все.
Телефон тренькнул: пришло сообщение от Дианы.
«Ник, скинь контакт скульптора по льду. У меня днюха, хочу лебедя с сердцем».
Ника отправила ей полный прайс агентства — без скидки и комментариев.
Следом написал Артём. Мать заложила ту самую однушку, чтобы оплатить счёт отеля. Отец перебрался на дачу, к своим бонсаям, и не отвечает на звонки.
Ника отключила звук на телефоне и склонилась над планшетом с образцами шрифтов.
– Иди помоги маме, она сама не справится! – приказал муж. Он не знал, что Рита больше терпеть не собирается