Кристина подошла к двери своей комнаты.
— С этого момента, — сказала она, глядя брату в глаза, — всё моё находится под замком. Вход в мою комнату твоим подругам запрещён.
Если я увижу хоть одну из них в своей одежде или замечу, что кто-то трогал мою косметику — я звоню папе.
И рассказываю ему, почему у меня начались проблемы с учёбой и куда делись деньги, которые они присылают нам на продукты.
— Ты же не стукачка, — буркнул Рома, хотя в его голосе уже не было прежней уверенности.
— Я не стукачка. Я человек, который хочет жить в своём доме, а не в проходном дворе.
И кстати, — она указала на его футболку, — сними это сейчас же. И положи в корзину для белья. Она же грязная!
Кристина стояла в прихожей и смотрела на пустой коврик, где ещё вчера вечером аккуратно стояли её новые замшевые сапоги.
Те самые, на которые она копила три месяца, подрабатывая переводами по ночам.
Вместо них сиротливо жались к плинтусу старые кроссовки брата, заляпанные засохшей грязью.
— Ром! — крикнула она, не разуваясь. — Рома, выйди на секунду.
Из кухни доносилось бодрое шипение сковородки и запах жареного бекона.
Кристина прошла по коридору, чувствуя, как внутри закипает самая что ни на есть настоящая злоба…
Брат стоял у плиты, пританцовывая под музыку в наушниках.
Кристина подошла и бесцеремонно выдернула один наушник из его уха.
— Э, ты чего? — Рома недовольно обернулся, размахивая лопаткой. — С добрым утром, сестрёнка. Хочешь глазунью?
— Я хочу свои сапоги, Ром. Где они?
Брат на секунду замер, потом виновато шмыгнул носом и принялся интенсивно переворачивать бекон.
— А, сапоги… Слушай, там такая ситуация вышла. У Ники ноги промокли, ну, когда мы гуляли.
Она в кедах была, а на улице каша эта подтаявшая. Ну я и сказал, мол, возьми в шкафу что-нибудь.
— В «шкафу что-нибудь»? — Кристина сделала глубокий вдох. — Это были мои единственные зимние сапоги, Рома. Они стоят как половина твоей приставки.
Куда она в них ушла?
— Домой, наверное, — он пожал плечами, стараясь не смотреть ей в глаза. — Да ладно тебе, Крис, вернёт она. Она девочка аккуратная. Завтра принесёт.
— Она ушла в них в другой конец города! — Кристина сорвалась на крик. — А я в чём сейчас в университет пойду? В твоих лаптях сорок третьего размера?
— Ну хочешь, я тебе свои дам? Те, что почище. Или такси вызову, не ори только.
Кристина замолчала, понимая, что кричать бесполезно. Это было не в первый раз.
С тех пор как они въехали в эту двушку, купленную родителями для их «успешного старта», её жизнь превратилась в бесконечную борьбу за личное пространство.
Родители хотели как лучше: брат и сестра вместе, присмотрят друг за другом, сэкономят на аренде.
На деле же Кристина превратилась в невольного спонсора Роминой личной жизни.
— Ты съел мой греческий йогурт? — спросила она, глядя на пустую баночку в мусорном ведре.
— Ника хотела перекусить перед сном. Ты же знаешь, она на диете.
— А Ника не хочет пойти в магазин и купить себе еды на диету? Почему она ест моё?
— Крис, ну не будь ты такой мелочной. Это просто йогурт. Я куплю, честное слово.
— Ты это говоришь каждый раз. Ты не купил сыр, который твоя предыдущая — как её, Света? — доела на прошлой неделе.
Ты не вернул мне деньги за маску для волос, которую какая-то «просто знакомая» выдавила до последней капли.
Ты вообще понимаешь, что это — тоже моя территория?
Рома выключил плиту и повернулся к ней, скрестив руки на груди.
— Слушай, квартира общая. Родители сказали: живите дружно. Я же не против, когда к тебе приходят девчонки из группы.
— Мои девчонки не ночуют здесь неделями, не воруют мою обувь и не пользуются моей мочалкой! — Кристина почувствовала, как к горлу подкатывает комок. — Это просто мерзко, Ром. Приводишь их ты, а расплачиваюсь своим комфортом, вещами и нервами я.
— Ой, всё, началось, — он снова вставил наушник. — Вечером всё решим. Мне на пары пора.
Он быстро позавтракал, схватил рюкзак и выскочил из квартиры, оставив после себя гору грязной посуды.
Кристина села на табурет и закрыла лицо руками. Ей не в чем было идти на учебу! И что делать?
В итоге пришлось доставать старые, почти развалившиеся осенние ботинки, натягивать три пары носков и надеяться, что снег не превратится в лужи до обеда.
Весь день в университете она просидела как на иголках. Ей казалось, что все смотрят на её нелепые ботинки. На обратном пути она зашла в строительный магазин.
— Девушка, вам что-то подсказать? — спросил скучающий консультант.
— Мне нужны замки, — твёрдо сказала Кристина. — Врезные. И парочка навесных. И ещё, знаете, такие пластиковые контейнеры, которые можно запирать.
— Проблемы с соседями? — понимающе усмехнулся парень.
— С родственниками, — отрезала она.
Вернувшись домой, она первым делом заперлась в своей комнате. Ромы ещё не было.
Она методично собрала все свои вещи из ванной: дорогую косметику, фен, плойку, даже туалетную бумагу, которую покупала сама. Всё это перекочевало в пластиковый бокс с кодовым замком.
Затем настала очередь кухни. Она выгребла из общего холодильника свои продукты: остатки колбасы, овощи, соусы. Всё это она сложила в сумку-холодильник и унесла в свою комнату.
Когда в замке повернулся ключ, Кристина сидела в кресле с книгой. Рома зашёл не один.
— О, Крис, привет! Познакомься, это Лиза, — весело провозгласил он.
В дверях стояла высокая блондинка в очень короткой юбке. Она окинула Кристину оценивающим взглядом и небрежно бросила:
— Привет. У вас есть чем перекусить? Я со съёмок, голодная как волк.
— Кухня там, — Рома махнул рукой. — Крис, Ника сапоги передала. Вон в пакете стоят. Сказала спасибо, очень удобные.
Кристина подошла к пакету. Сапоги были грязными, на одном носке красовалась глубокая царапина. Замша слиплась от реагентов.
— Они испорчены, Рома, — тихо сказала Кристина.
— Да ладно, почистишь, делов-то. Лиз, иди на кухню, я сейчас что-нибудь соображу.
Через минуту из кухни донёсся недоуменный голос Лизы:
— Ром, а тут в холодильнике только половинка луковицы и пачка соды. Ты сказал, у вас поужинаем.
Рома вбежал на кухню, следом за ним не спеша вошла Кристина.
— Крис, а где… ну, нарезка была? И яйца?
— Я съела, — соврала она, не моргнув глазом. — Имею право.
— Всё сразу? — Рома округлил глаза. — Ладно… Лиз, сейчас чайку попьём, там печенье было в шкафу.
Он полез в верхний ящик, но обнаружил там пустую полку. Кристина заранее переложила всё своё печенье, чай и кофе в короб.
— Ром, мне кажется, мне пора, — Лиза недовольно поджала губы. — Я думала, мы фильм посмотрим, расслабимся.
— Сейчас, подожди, я что-нибудь придумаю! — Рома суетливо открывал ящики. — Крис, ну что за приколы? Где заварка?
— Кончилась, Ром. Ты же обещал купить ещё в прошлый четверг. Забыл?
Блондинка фыркнула и направилась в ванную.
— Я хотя бы руки помою, — бросила она.
Через полминуты она вышла оттуда и скривилась:
— У вас даже мыла нет? И полотенца?
— Мыло закончилось, — Кристина мило улыбнулась. — А полотенца в стирке. Все сразу.
Лиза посмотрела на Рому, потом на Кристину, подхватила свою сумочку и направилась к выходу.
— Ром, позовёшь, когда у вас закончится этот карантин или что там у вас происходит. Пока.
Дверь захлопнулась. Рома повернулся к сестре, его лицо покраснело.
— Ты что творишь? Ты меня перед девушкой выставила каким-то нищебродом!
— Я просто перестала быть спонсором твоей личной жизни, Ром.
— Да я тебе всё верну! Завтра же!
— Первым делом ты пойдёшь и купишь мне новые сапоги. Точно такие же. Адрес магазина я тебе скинула в мессенджер.
— Ты с ума сошла? У меня нет таких денег!
— Тогда продай приставку. Или найди работу. Потому что с сегодняшнего дня правила меняются.
Рома стоял посреди пустой кухни, глядя на сестру, которая вдруг показалась ему гораздо взрослее и сильнее, чем он привык думать.
Он привык, что Кристина всегда поворчит и успокоится. Что она — «своя», а значит, её можно подвинуть.
— Ладно, — наконец выдавил он. — Я понял. Сапоги… я что-нибудь придумаю.
— Придумай, Рома. У тебя есть три дня. Иначе папа приедет на выходные проверять, как у нас дела. Я его уже пригласила.
Это был блеф, но он сработал. Рома побледнел. Отец у них был человеком строгих правил и за нецелевое использование семейных ресурсов мог лишить содержания в два счета.
Следующие три дня прошли в странной тишине. Рома не приводил гостей. Он сидел в своей комнате, что-то усиленно печатая на ноутбуке.
Кристина продолжала носить свои вещи с собой в боксе. На всякий случай. Если уж воспитывать, то до конца.
В субботу вечером Рома постучал в её дверь — в руках он держал коробку.
— Вот, — он протянул её Кристине. — Те самые. Даже цвет совпал.
Кристина открыла коробку. Внутри лежали новенькие сапожки.
— Где взял деньги? — спросила она, примеряя обновку.
— Копилку свою вскрыл, — нехотя признался брат. — И приставку продал. Другу. С условием, что смогу иногда приходить играть.
Кристина посмотрела на него. Конечно, ей было брата немного жаль, но она знала: если сейчас даст слабину, всё вернётся на круги своя.
— Молодец. Теперь давай обсудим продукты.
— Я купил, — Рома кивнул на кухню. — Там в холодильнике… ну, база всякая. Хлеб, молоко, яйца. И замок на шкафчик я купил, как ты просила. Поставишь себе?
— Поставлю, — кивнула Кристина. — И ещё, Ром. Если твои девушки хотят здесь бывать — пусть приходят как гости. Чаю попить, кино посмотреть. Но они не живут здесь. И не пользуются ванной дольше пятнадцати минут.
— Я понял, Крис. Правда. Просто… ну, они такие наглые попадаются иногда. Сами лезут.
— А ты на то и хозяин, чтобы границы обозначать. Это и твой дом тоже. Тебе самому приятно, когда тут чужие люди хозяйничают?
Рома вздохнул и сел на край её кровати.
— Честно? Нет. Иногда так достают, что хочется просто в тишине посидеть. Но вроде как неудобно выгонять.
— Теперь у тебя есть отличная отмазка, — улыбнулась Кристина. — Говори, что у тебя сестра — мег..ера. И что она всех выставит за дверь со скан.далом. Я не обижусь.
Брат впервые за долгое время искренне усмехнулся.
— Договорились, мег..ера.
Вечером Кристина, совершенно счастливая, спокойно принимала ванну. На полочке стояли её шампуни, которыми теперь никто, кроме неё, не пользовался. В холодильнике лежал её йогурт, а в прихожей на коврике стояли её новые сапоги.
Жизнь в московской двушке начала потихоньку превращаться из выживания в нормальное сосуществование.
Оказалось, что для этого нужно было всего лишь перестать быть удобной и один раз забрать то, что принадлежит тебе по праву. И, конечно, научиться пользоваться врезными замками.
Мы тебе машину дарили, теперь ты продай свой массажный салон, мы Никите квартиру купим на эти деньги, — сказала мать Лене