Слова Веры Павловны прозвучали в прихожей как приговор суда, не подлежащий обжалованию. Она даже сапоги снимать не стала, просто поставила два огромных баула на светлый ламинат и подбоченилась. За её спиной маячил двадцатилетний племянник Слава, старательно изучающий носки своих кроссовок.
— Тётя Вера, вы хотя бы поздоровались для начала, — Марина почувствовала, как внутри всё сжимается в тугой узел. — Мы вас не ждали. Совсем.
— А чего нас ждать? Мы не гости, мы свои, — Вера Павловна решительно прошла вглубь квартиры, оставляя на полу грязные следы. — Славке в университет надо поступать, на курсы ходить. Не в общежитии же ему с клопами ютиться, когда у родного дяди хоромы такие. Где тут у вас свободная площадь?
— У нас нет свободной площади, — отрезала Марина, преграждая путь к дверям спальни. — В одной комнате мы с Игорем, во второй — детская, в третьей у Игоря кабинет, он там работает допоздна.
— Ой, кабинет! — всплеснула руками гостья. — Скажите на милость, министр нашелся. За компьютером своим посидит и на кухне, не развалится. А парню будущее строить надо. Игорь дома?
— Игорь в командировке до завтрашнего вечера.
— Вот и славно, — Вера Павловна довольно кивнула. — К его приезду как раз обустроимся, сюрприз будет. Славик, заноси сумки в ту дальнюю, где стол большой. Книжки его на полку сдвинешь, ничего с ними не сделается.
Марина смотрела, как Слава, виновато буркнув «здрасьте», подхватил сумки. Ситуация была абсурдной. Она, хозяйка этой квартиры, за которую они с мужем выплачивали ипотеку последние семь лет, стояла и смотрела, как её личное пространство захватывают без боя.
— Тётя Вера, остановитесь. Вы сейчас же забираете сумки и уходите. Я могу вызвать вам такси до гостиницы.
— Ты мне не тычь, деточка, — лицо Веры Павловны мгновенно окаменело. — Я твоего Игоря на руках носила, когда его мать, царствие небесное, в больнице лежала. Мы одна кровь. Ты сегодня есть, завтра нет, а родня — это навсегда. Ишь, какая городская стала, брезгуешь?
— При чем тут брезгливость? У нас режим, у нас дети, у нас работа!
— Дети в садике? Вот и пусть там будут подольше, — Вера Павловна уже по-хозяйски открывала шкаф в кабинете. — Славик, смотри, сколько тут места. Тебе и вешалки, и полочки. А компьютер этот мы на подоконник переставим.
— Не трогайте технику! — почти выкрикнула Марина. — Слава, не смей!
Парень замер, испуганно глядя то на мать, то на Марину.
— Мам, может, правда в хостел? Мы же не договаривались…
— Молчи, когда старшие разговаривают! — прикрикнула Вера Павловна. — Какой хостел? Там деньги платить надо. А тут брат родной. Марина, ты мне зубы не заговаривай. Ставь чайник, мы с дороги голодные. У меня в сумке сало домашнее, нарежешь.
— Я не буду резать сало. Я буду звонить мужу.
— Звони, звони! — усмехнулась родственница. — Он материн наказ помнит: «Помогай ближним своим». Уж он-то меня не выставит.
Марина вылетела в коридор, дрожащими пальцами набирая номер Игоря. Тот ответил только с третьего раза. Голос мужа был уставшим.
— Марин, я на совещании, что случилось?
— Игорь, у нас ЧП. К нам приехала твоя тётка с сыном. Без предупреждения. Они уже вскрывают твой кабинет и собираются там жить.
Наступила тишина. Марина слышала только тяжёлое дыхание в трубке.
— Вера Павловна? В Москву? Зачем?
— Славу «поступать». Игорь, она заявила, что раз у нас три комнаты, одну мы обязаны отдать им. Она прямо сейчас выкидывает твои документы с полок! Сделай что-нибудь!
— Послушай, Марин… Ну, не выгонять же их на улицу в семь вечера. Дай ей трубку.
Марина вернулась в кабинет. Вера Павловна уже успела водрузить на рабочий стол Игоря банку соленых огурцов.
— На, племянник твой хочет поговорить.
Тётка взяла телефон с победным видом.
— Алё, Игорёк! Да, приехали вот. Славика привезла, таланты развивать. Да что ты, какая гостиница? Мы же по-простому, по-семейному. Марина? Да злится чего-то, лицо перекосило, будто лимон съела. Ты ей скажи, чтоб не буянила. Да… Конечно… Всё, ждём завтра. Привезут тебе гостинцев, всё своё, натуральное.
Она вернула телефон Марине с видом триумфатора.
— Слышала? Сказал — располагайтесь. Так что, хозяйка, иди щи разогревай.
Вечер превратился в кошмар. Слава, хоть и выглядел приличным парнем, совершенно не умел пользоваться современным бытом. Он пытался разогреть пирожки в микроволновке прямо в фольге, из-за чего на кухне заискрило и запахло гарью. Вера Павловна в это время инспектировала холодильник.
— Марин, а чего это у вас сыр такой вонючий? Пропал, небось? Я его в ведро выкинула. И колбаса какая-то серая. Ты бы лучше на рынок ходила, там мясо живое.
— Это сыр с плесенью, он так и должен пахнуть! — Марина чувствовала, что у неё начинается мигрень. — И это не серая колбаса, это натуральный паштет.
— Тьфу, гадость какая, — отмахнулась тётка. — Славик, ты это не ешь, а то отравишься перед экзаменом. Марина, а где у вас постельное белье? Нам бы почище, с цветочками. И полотенца дай, мы в душ пойдем.
— Тётя Вера, я дала вам гостевой комплект. Другого нет.
— Как это нет? В шкафу же видела, стопками лежит. Ладно, сама возьму.
К одиннадцати вечера квартира наполнилась чужими запахами и звуками. Из кабинета доносился громкий хохот — Слава смотрел видео в телефоне без наушников. Вера Павловна, облачившись в халат Марины, который она без спроса достала из ванной, уселась в гостиной перед телевизором.
— Ой, Марин, а что это за канал такой? Всё по-английски поют. Включи наши новости, надо знать, что в мире делается.
— Мы не смотрим новости. Мы смотрим кино через интернет.
— Модные все стали, жуть, — вздохнула гостья. — Ладно, иди спать, не мешайся под ногами. Я еще посижу, посмотрю, как у вас тут огни в окнах горят. Красиво живете, богато. Не зря мы приехали.
Ночь для Марины прошла в полузабытьи. Ей казалось, что по квартире постоянно кто-то ходит, скрипит дверями, хлопает крышкой унитаза. Утром она встала с тяжелой головой. На кухне уже хозяйничала Вера Павловна. Она жарила сало, и тяжелый, сизый дым заполнил всю квартиру.
— Доброе утро, соня! — бодро провозгласила она. — А я вот решила завтрак приготовить. Свое, домашнее. Чего ты детей кашей какой-то серой кормишь? Я им яичницу сделала на шкварках.
— Моим детям нельзя жирное утром! У сына диета! — Марина бросилась к плите, выключая конфорку.
— Ой, выдумаешь тоже. Диета… Худой он у тебя, одни ребра торчат. А вот поедит маминого сальца — сразу защебечет.
Дети, пятилетний Артем и семилетняя Лиза, сидели за столом, испуганно глядя на незнакомую шумную женщину.
— Мам, а кто это? — шепотом спросила Лиза.
— Это ваша бабушка Вера, — через силу улыбнулась Марина. — Ешьте кашу и собирайтесь в сад.
— Какая я им бабушка? Тётка я! — поправила Вера Павловна. — Ишь, вырядились в сад. Пусть дома посидят, со Славиком поиграют. Он у меня детей любит.
— Они пойдут в сад, — твердо сказала Марина. — У них занятия.
Весь день Марина не могла работать. Она сидела в офисе, уставившись в монитор, и представляла, что сейчас происходит у неё дома. В три часа дня позвонила соседка.
— Мариночка, у вас там всё в порядке? Из вашей квартиры какая-то женщина на весь подъезд кричит, с кем-то по телефону ругается. И музыка орет.
— Спасибо, Лариса, я уже еду.
Дома её ждала картина «Взятие Бастилии». Вера Павловна устроила стирку, и все батареи в гостиной были завешаны огромными семейными трусами и растянутыми майками Славы. Сам Слава сидел в кресле Игоря и увлеченно резался в какую-то игру на дорогом игровом ноутбуке мужа.
— Слава! — Марина сорвалась на крик. — Я же просила не трогать технику!
— Да ладно вам, тёть Марин, — лениво отозвался парень. — Я только один уровень. У дяди Игоря комп — огонь, не то что мой планшет.
— Встал. Быстро. — Марина подошла и нажала кнопку выключения. — Это рабочее оборудование. Там важные данные!
— Ты чего на парня орешь?! — из кухни выплыла Вера Павловна с мокрой тряпкой. — Прямо трагедия — компьютер включил. Тебе жалко, что ли? Мы, между прочим, тут убрались. Я твои флакончики в ванной все в одну коробку сложила, а то места не было, чтоб тазик поставить.
— Какие флакончики? — Марина вбежала в ванную.
Её дорогая косметика, тщательно подобранная дерматологом, была свалена в грязный пластиковый таз под раковиной. Пара стеклянных баночек разбилась, и аромат дорогой сыворотки смешался с запахом дешевого стирального порошка.
Это была последняя капля. Марина почувствовала, как внутри закипает холодная, рассудительная ярость.
— Так. Вера Павловна, Слава. Собирайте вещи. Сейчас же.
— Что? — Вера Павловна замерла с открытым ртом. — Ты что это, родню на улицу?
— Вы мне не родня. Вы люди, которые ворвались в мой дом, испортили мои вещи и игнорируют мои правила. У вас есть пятнадцать минут.
— Да я Игорю позвоню! Он тебе устроит!
— Звоните. Он будет дома через час. И если он увидит, во что вы превратили его кабинет, он сам выставит вас за дверь, причем гораздо быстрее, чем я.
— Ах ты, гадина городская! — завизжала тётка. — Мы к ним с открытой душой, со своим салом! Слава, не смей ничего собирать! Пусть попробует нас выкинуть!
Марина спокойно вышла в прихожую, взяла ключи и заперла входную дверь на все замки.
— Пока вы не соберете сумки, никто никуда не выйдет. А когда соберете — выйдете навсегда. Слава, ты хочешь в университет? Если я сейчас заявлю в полицию, что ты взломал пароль на компьютере с корпоративной информацией, твоя карьера закончится, не начавшись.
Парень побледнел и начал судорожно кидать вещи в сумку.
— Мам, пошли отсюда. Ну её, эту квартиру. У тёти Люси перекантуемся в Подмосковье.
— Да какая Люся? Там одна комната на пятерых! — Вера Павловна продолжала метаться по комнате, но вещи всё же начала хватать. — Ты, Марина, еще приползешь к нам. Когда помощь понадобится, когда Игорь тебя бросит — никто тебе стакан воды не подаст!
— Я как-нибудь справлюсь, — сухо ответила Марина. — И стакан воды я в состоянии налить себе сама.
Через двадцать минут в квартире наступила тишина. Вера Павловна уходила с гордо поднятой головой, выкрикивая проклятия на весь подъезд. Слава плелся сзади, нагруженный баулами.
Когда за ними захлопнулась дверь, Марина опустилась на диван и закрыла глаза. Пахло жареным салом и чужим парфюмом. Она встала, открыла все окна настежь, несмотря на вечернюю прохладу, и принялась срывать с батарей чужое белье.
Когда приехал Игорь, квартира уже почти вернулась в прежнее состояние, если не считать запаха, который упорно не желал выветриваться.
— Ого, — сказал Игорь, останавливаясь на пороге. — А где наши… завоеватели?
— Уехали к тёте Люсе в Подмосковье.
Игорь вздохнул, подошел к жене и обнял её за плечи.
— Марин, прости. Я не думал, что она так попрет танком. Думал, переночуют, и я завтра их спокойно на вокзал отвезу или в гостиницу.
— Игорь, она хотела забрать твой кабинет. Навсегда. Сказала, что мы обязаны, раз у нас три комнаты.
— Обязаны? — Игорь усмехнулся. — Мы обязаны только банку за ипотеку.
— Ты на меня не злишься? Она ведь твоя единственная тетка по матери.
Игорь посмотрел на свой стол, на котором всё еще лежало несколько липких пятен от огуречного рассола, и покачал головой.
— Знаешь, родство — это не право на взлом чужой жизни. Это взаимное уважение. А если его нет, то и комнат лишних тоже нет. Пойдем, я помогу тебе перемыть полы.
Марина улыбнулась. Она знала, что завтра Вера Павловна будет звонить всем родственникам в деревне, рассказывая о «злой и заносчивой снохе». Но сейчас, глядя на то, как муж бережно протирает экран своего ноутбука, она чувствовала только одно — её дом снова стал её крепостью. И в этой крепости было место только для тех, кто умеет стучаться в дверь, прежде чем войти.
А ты думал, я вам квартиру просто так отдала? — тёща подняла бровь