Игорь даже не повернулся в мою сторону. Он стоял у окна и методично складывал свои рыболовные снасти в коробку. Спокойный, уверенный в своей правоте, абсолютно непробиваемый.
— Игорь, ты слышишь, что ты говоришь? — Мой голос дрогнул, но я попыталась взять себя в руки. — Это Денис. Мой родной брат. У него фирма обанкротилась, арестовали счета, ему жить не на что! Буквально три-четыре месяца, пока он судится и ищет работу.
— Катя, это его проблемы, — отрезал муж, закрывая пластиковую защелку на коробке с резким, сухим щелчком. — Твой Денис взрослый мужик. Ему тридцать два года. Почему его проблемы должны становиться моими? У нас двухкомнатная квартира. Куда мы его посадим? Нам на голову?
— В гостиную, на диван! Он неприхотливый, ты же знаешь. Он целыми днями будет пропадать на собеседованиях.
— Нет. Я прихожу домой отдыхать. Я не хочу видеть чужого человека в трусах на своем диване.
— Чужого?! — Я почувствовала, как к горлу подступает горячий комок. — Игорь, он мой брат! Если он чужой для тебя, значит, и я для тебя чужая?
— Не утрируй, Катя. Ты — моя жена. Он — родственник с твоей стороны. Разницу понимаешь? Пусть берет кредит, снимает комнату, идет в хостел. В конце концов, пусть к матери едет в пригород.
— Мама живет в однушке с отчимом, ты прекрасно это знаешь! Куда он там поедет? Игорь, помнишь, два года назад твоей сестре Насте нужны были деньги на операцию на зубы? Мы отдали все наши накопления на отпуск. Все до копейки! И я слова не сказала!
— Это здоровье, — жестко ответил Игорь. — А тут лень и глупость. Твой брат полез в строительный бизнес, прогорел, а теперь мы должны спонсировать его неудачи? Мое слово последнее: Денис сюда не заселится. Или он, или я.
Он подхватил коробку и вышел в коридор. Через минуту хлопнула входная дверь — Игорь уехал в гараж к другу.
Я осталась стоять посреди комнаты. В ушах звенело от обиды. «Твой брат нам никто». Эти слова крутились в голове, как заезженная пластинка. Мы в браке пять лет. Я думала, что мы — одна семья, где беда одного касается всех. Оказалось, показалось.
Экран телефона засветился. Звонил Денис.
— Да, Дениска, — я постаралась, чтобы голос звучал бодро.
— Кать, привет. Ну что, я вещи собрал. Хозяин квартиры сказал до вечера освободить, так как новые жильцы уже предоплату внесли. Мне ехать к вам? Игорь не против?
Я замолчала. Сказать правду было невыносимо стыдно. За мужа стыдно. За его эгоизм.
— Денис… Тут такое дело. Давай ты сейчас приедешь, мы вещи у нас в коридоре оставим, а сами поговорим?
На том конце провода повисла тяжелая пауза. Брат все понял без слов.
— Понятно, — тихо сказал он. — Золовка — колода, а деверь… Ладно. Игорь против, да?
— Приезжай, Денис. Просто приезжай. Разберемся.
Через час брат был у нас. В руках — две большие дорожные сумки и чехол с костюмом. Выглядел он ужасно: осунулся, под глазами темные круги, куртка расстегнута, несмотря на сырую осеннюю погоду.
— Чай будешь? — спросила я, забирая у него сумки.
— Не откажусь. Ног не чую. Целый день по инстанциям мотался, счета пытался разблокировать. Все глухо, Кать. Налоговая зацепила, партнеры подставили и скрылись. Я чист перед законом, но пока это докажу — зубы на полку положу.
Мы сели за стол. Денис пил чай большими глотками, глядя в одну точку.
— Кать, я ведь не наглый, ты знаешь, — тихо заговорил он. — Мне просто перекантоваться. Я уже на три вакансии резюме отправил, завтра собеседование в логистической компании. Обещают сразу аванс дать, если пройду. Я бы съехал через две недели, как первую копейку получил бы.
— Денис, оставайся, — твердо сказала я. — Это и моя квартира тоже. Мы покупали ее в браке, у меня тут половина прав.
— А Игорь? — Денис посмотрел на меня усталыми глазами. — Вы же разругаетесь. Я не хочу быть причиной вашего развода, Кать. Семья дороже.
— Семья — это когда друг друга в беде не бросают, — отрезала я. — Раскладывай диван в гостиной.
Игорь вернулся в одиннадцать вечера. Он вошел в квартиру, насвистывая какой-то мотив, но замолчал, как только увидел в коридоре мужские ботинки большого размера.
Он прошел в гостиную. Денис уже лежал на диване, укрывшись пледом, и читал что-то в телефоне. При виде Игоря брат поднялся.
— Привет, Игорь, — Денис протянул руку.
Игорь проигнорировал жест. Он развернулся на каблуках и быстрыми шагами пошел в нашу спальню. Я двинулась за ним.
— Это что такое? — прошипел муж, закрывая за собой дверь. — Я кажется ясно сказал — нет! Ты меня вообще не уважаешь? Ты плевать хотела на мое мнение?
— Игорь, на улице ночь! Куда я должна была его выгнать? — так же шепотом, но яростно ответила я. — Человек остался без жилья и без денег. Ему завтра на собеседование.
— Мне плевать! — Игорь начал швырять на кровать свои вещи из шкафа. — Раз ты выбрала брата, а не мужа, живи с братом. Я уезжаю к матери. Свободный вечер, отличные выходные, спасибо тебе, Катенька!
— Ты ведешь себя как капризный ребенок! — крикнула я, уже не заботясь о том, что Денис все слышит. — У тебя есть сердце вообще?
— У меня есть самоуважение! А у тебя — нет. Завтра я подаю на развод. Хватит с меня твоей семейки.
Игорь схватил спортивную сумку, запихал туда смену белья, джинсы, свитер и с грохотом вылетел из квартиры. Дверь закрылась так, что задрожали стекла в серванте.
Следующие три дня превратились в ад. Игорь не отвечал на мои звонки и сообщения. Моя мама звонила мне в слезах, говорила, что Свекровь — Тамара Петровна — уже обзвонила всех родственников и рассказала, какая я плохая жена, выставила мужа ради брата-неудачника.
Денис все видел. Он замкнулся в себе, уходил рано утром, возвращался поздно. На четвертый день он зашел на кухню, где я сидела над остывшим чаем.
— Кать, я прошел собеседование. Меня берут. С понедельника выхожу.
— Дениска, господи, какая радость! — я попыталась улыбнуться, но вышли только слезы.
— Да, радость, — Денис сел напротив и взял меня за руку. — Мне дали подъемные. Немного, но на комнату на окраине хватит. Я сегодня съезжаю, Кать. Прямо сейчас.
— Куда? Зачем? Побудь еще, встань на ноги!
— Нет. Посмотри на себя, ты же сама не своя. Игорь из-за меня ушел. Ты извини меня, сестренка. Я не должен был навязываться. Я испортил тебе жизнь.
— Ты ничего не испортил! Это Игорь показал свое истинное лицо! — рыдала я.
— Игорь нормальный мужик, — вдруг тихо сказал Денис. — Он просто испугался. Испугался за свой комфорт, за ваш маленький мир. Многие бы так поступили. Ты его прости. И позвони ему, когда я уйду.
Денис собрался за двадцать минут. Снова две сумки. Он обнял меня у порога, поцеловал в макушку и ушел. Квартира оглушительно опустела.
Прошел месяц. С Игорем мы так и не общались. Я подала заявление на развод через Госуслуги, он подтвердил. Должно было состояться заседание, так как делить квартиру пришлось бы через суд. Мне было невыносимо больно, но внутри жила глухая, упрямая гордость. Я не могла простить ему тех слов.
Был вечер пятницы. За окном шел холодный, затяжной дождь. Вдруг в дверь позвонили.
Я открыла. На пороге стоял Игорь. Без сумки, в мокрой куртке, с растерянным лицом.
— Можно войти? — тихо спросил он.
— Зачем, Игорь? Документы к суду готовы, юристы работают. Что еще?
— Кать, пожалуйста. Давай просто поговорим. Пять минут.
Я отступила в сторону, пропуская его в коридор. Он не стал проходить в комнату, остался стоять у двери, стянув капюшон. На его лице блестели капли воды — то ли дождь, то ли что-то еще.
— Я сегодня встретил Дениса, — сказал Игорь, глядя в пол.
Я замерла.
— И что? Избил его? Высказал все?
— Нет, — Игорь поднял глаза, и я увидела, что они красные. — Он был у нашего банка. Я из офиса выходил, а он там стоял, ждал кого-то. Кать… он подошел ко мне сам.
— И что он сделал?
— Он протянул мне деньги. Пятьдесят тысяч рублей. Сказал: «Игорь, это тебе за неудобства. И за то, что из-за меня у вас проблемы начались. Заберите заявление из ЗАГСа, Катя тебя любит, она плачет каждый день».
Игорь тяжело вздохнул, его плечи опустились.
— Я ведь его послать хотел, Кать. Думал, издевается. А он на меня смотрит — глаза чистые, открытые. И говорит: «Я ведь тогда, два года назад, Насте твоей тоже деньги давал. Помнишь, Катя у тебя просила якобы в долг у подруги? Это были мои деньги, я просто просил Катю не говорить тебе, чтобы ты себя неловко не чувствовал, что у родственников жены берешь».
У меня перехватило дыхание. Я закрыла рот ладонью. Это была правда. Два года назад Денис дал мне эти деньги, запретив говорить Игорю, чтобы не уязвить его мужское самолюбие. И все эти два года брат молчал. Даже когда его выставляли вон.
— Кать… — Игорь звякнул ключами, его голос сорвался. — Я такой дурак. Господи, какой же я дурак. Я стоял перед ним, а мне сквозь землю провалиться хотелось. Он в старой куртке, промокший, сует мне эти деньги и за тебя просит. За тебя, понимаешь? Не за себя. Ему плевать, что я его выгнал. Ему главное, чтобы у тебя все хорошо было.
Игорь зыкрыл лицо руками. Я впервые за пять лет видела, как мой сильный, жесткий муж плачет. Не навзрыд, а беззвучно, содрогаясь всем телом от стыда и подступившего понимания.
— Я ведь думал только о себе, — глухо говорил он сквозь пальцы. — О том, что мне диван займут, что мне телевизор не дать посмотреть спокойно. А Денис… он человек. Настоящий. А я ничтожество. Катя, прости меня. Если сможешь.
Я смотрела на него, и вся моя злость, вся обида, державшаяся этот месяц, куда-то испарилась. Осталась только огромная, щемящая жалость и тепло. Понимание того, что мы оба совершили кучу ошибок, но сейчас, в эту секунду, произошло что-то самое важное. Игорь все понял. Он сломал свою гордость не ради выгоды, а потому что внутри у него что-то перевернулось.
Я подошла к нему близко-близко и обняла за шею. Он уткнулся мне в плечо, горячо и часто дыша.
— Ладно, ладно тебе, — шептала я, чувствуя, как у самой слезы катятся по щекам. — Ну всё, тише. Перестань.
— Я завтра же поеду к нему, — тихо сказал Игорь, отстраняясь и вытирая глаза рукавом куртки. — Помогу ему с переездом. Он комнату снимает ужасную, я видел адрес на квитанции. Давай позовем его к нам, Кать? Пускай живет в гостиной. Сколько надо, пусть столько и живет. Я сам ему диван разложу.
Я улыбнулась сквозь слезы и крепче сжала его руку.
— Не надо в гостиную, Игорь. У него все налаживается. Но на воскресный обед мы его обязательно позовем. Купим его любимый торт.
— Обязательно, — кивнул Игорь, и в его глазах впервые за долгое время появился прежний, но уже какой-то другой, более глубокий и мягкий свет. — Любой торт, какой скажешь. Главное — вместе.
Ты кто такая вообще?— воскликнула незнакомка, открыв дверь квартиры моего мужа. А он стоял с пакетом пельменей и молчал