— Ты забыл, что мы покупали эту дачу для отдыха? Твоя мама в гостях. Это «временно» превратилось в «навсегда»?
Я ставлю условие: до конца месяца Игорь забирает ее к себе или покупает ей жилье, как обещал.
Нет — значит, мы продаем дачу и делим деньги.
— Ты этого не сделаешь, — Паша скрестил руки на груди. — Ты просто пугаешь.
— Проверь!
Она уехала в город в тот же вечер. Муж остался на даче с матерью.
— Рита, деточка, ты только не волнуйся, я тут небольшую перестановку в саду сделала, — голос Ольги Андреевны звучал подозрительно бодро, когда она встретила невестку у калитки.
Рита замерла, не успев даже поставить тяжелые пакеты с продуктами на землю.
Она медленно перевела взгляд на то место, где еще в прошлые выходные красовались ее любимые кусты сортовых пионов, привезенных из элитного питомника.
Теперь там чернела свежевспаханная земля, в которую аккуратными рядками были воткнуты какие-то невзрачные зеленые перья.
— Где мои пионы, Ольга Андреевна? — тихо спросила Рита.
— Ой, да зачем тебе эти веники? От них только мусор один, лепестки по всему газону разлетаются, — отмахнулась свекровь, поправляя на голове косынку. — Я там лук посадила, севок хороший, голландский.
И место солнечное, ему там в самый раз будет. Зимой еще спасибо скажешь, когда свой лук на стол подашь.
— Я просила ничего не трогать на этой клумбе. Это были дорогие цветы, я их три года выхаживала!
— Ну чего ты из-за ерунды расстраиваешься? — из-за дома вышел муж. — Мама дело говорит, пользы больше.
Подумаешь, цветы. Новые посадишь в другом месте.
— В каком «другом», Паш? — Рита повернулась к мужу. — У нас на каждом сантиметре теперь либо лук, либо чеснок, либо кабачки твоей мамы.
Ты забыл, что мы покупали эту дачу для отдыха? Чтобы в гамаке полежать, чтобы сын на газоне играл, а не между грядками лавировал.
— Рит, ну не начинай, — Паша нахмурился и отвел глаза. — Человек старается, для нас же все делает. Ей скучно просто так сидеть.
— Ей не должно быть здесь скучно, Паша. Она в гостях, — Рита наконец поставила пакеты на траву. — Напомни мне, когда это «временно» превратилось в «навсегда»?
Ольга Андреевна, стоявшая чуть поодаль, картинно вздохнула и прижала руку к груди.
— Вот, Пашенька, видишь? Я же говорила, что мешаю. Пойду я, наверное, вещи собирать. В никуда пойду, под забор. Раз родная невестка луком попрекает.
— Мама, перестаньте, никто вас не выгоняет, — Паша бросил на жену укоризненный взгляд. — Рита просто устала. Пойдемте чай пить, я чайник поставил.
Рита осталась стоять у пустой клумбы.
Три года назад Ольга Андреевна благородно подписала дарственную на свою двухкомнатную квартиру младшему сыну, Игорю. Аргумент был железный:
— Игорек слабый, у него семья, дети, ему нужнее. А я себе домик в деревне куплю, буду на свежем воздухе жить.
Паша тогда восхищался поступком матери, а Рита промолчала, хотя внутри шевельнулось нехорошее предчувствие.
Денег на домик у Ольги Андреевны, как выяснилось позже, не было — Игорь обещал выплатить матери компенсацию, как только «встанет на ноги».
— Да на недельку она всего, — говорил тогда Паша, занося чемоданы матери в их уютный дачный домик.
Эта неделя растянулась на сорок месяцев. Игорь «вставал на ноги» очень медленно, периодически меняя машины и летая с женой в отпуск, но про долг матери не вспоминал.
А Ольга Андреевна тем временем методично превращала дачу Риты в свою.
Вечером свекровь и невестка все-таки поссорились.
— Ольга Андреевна, я очень прошу вас: ничего не трогайте в этом доме без моего разрешения. Это не ваш дом!
Ольга Андреевна тут же оскорбилась:
— Значит, вот как? «Не ваш дом»? После всего, что я для вас сделала?
— А что вы для нас сделали? — Рита уже не могла остановиться. — Вы отдали квартиру Игорю, нам вы не дали ни копейки.
Мы сами заработали на квартиру, сами купили эту дачу при поддержке моих родителей. Вы здесь гостья!
На шум прискакал Паша.
— Рита! Как ты можешь так разговаривать с матерью? Извинись сейчас же!
— Не буду я извиняться, Паш. Я сказала правду. Мы превратились в обслуживающий персонал для твоей мамы на нашей собственной даче.
Я больше не хочу сюда приезжать. Каждую пятницу я еду сюда как на каторгу, зная, что меня ждут нравоучения и очередные переделки в моем доме.
— Пашенька, я, пожалуй, пойду к калитке, подожду автобус, — всхлипнула Ольга Андреевна, картинно вытирая совершенно сухие глаза углом фартука. — Не хочу быть причиной ваших ссор.
Пусть она радуется, клумбы растит… А я уж как-нибудь… под мостом…
— Сядьте на место, мама, — приказал Паша, а потом повернулся к Рите. — Если тебе здесь так плохо, можешь ехать в город.
А мама останется здесь! Ей здесь нравится, здесь воздух хороший.
— То есть ты выбираешь комфорт мамы, а не мой? — взвилась Рита. — Ты понимаешь, что она просто манипулирует тобой? Ей удобно здесь, на всем готовом.
Игорь ее не забирает, потому что ему тоже удобно — мать пристроена, квартира свободна.
— Хватит считать чужие деньги и метры! — заорал Паша. — Это моя мать! И если ты ее не уважаешь, значит, ты не уважаешь меня.
— Уважение и потакание наглости — это разные вещи, — спокойно ответила Рита. — Завтра приедет моя мама, она хочет провести здесь неделю с внуком.
Где она будет спать? В твоей комнате на диване? Вторую спальню заняла Ольга Андреевна.
— Твоя мать может и подождать, — буркнул Паша. — У нее есть своя квартира.
Рита разозлилась окончательно:
— Мои родители, которые дали деньги на этот дом, должны ждать, пока здесь живет человек, который не вложил сюда ни рубля?
Ольга Андреевна снова подала голос:
— А между прочим, Риточка, Паша мне сказал, что эта дача — наше общее семейное гнездо.
И я имею право здесь находиться столько, сколько нужно. Я же помогаю! Я огород содержу, я за ребенком присматриваю, когда вы заняты.
— Вы присматриваете за ребенком так, что он потом заикается от ваших страшилок про серого волчка! — не выдержала Рита. — И огород мне этот не нужен! Я хочу газон!
— Газон — это для лентяев, — отрезала свекровь. — Земля должна пользу приносить.
Рита поняла, что спорить бессмысленно. Она вышла из кухни, поднялась на второй свет и начала собирать вещи сына.
— Ты куда? — Паша зашел в комнату через десять минут.
— Мы уезжаем. Я больше не могу здесь находиться. Либо ты решаешь вопрос с переездом Ольги Андреевны к Игорю в течение месяца, либо я подаю на раздел имущества.
Паша рассмеялся.
— Раздел имущества? Из-за грядок? Рита, ты в своем уме? Ты из-за каприза готова разрушить семью?
— Это не каприз, Паша. Это вопрос принципиальный — ты границ не ставишь. Ты позволил матери влезть в нашу жизнь так глубоко, что я перестала чувствовать себя хозяйкой в собственном доме.
Ты даже не замечаешь, как она нас стравливает.
— Она просто по..жилой человек, которому нужно внимание!
— Внимание она может получать по телефону или в гостях по выходным. Но не живя с нами три года безвылазно!
Я ставлю условие: до конца месяца Игорь забирает ее к себе или покупает ей жилье, как обещал.
Нет — значит, мы продаем дачу и делим деньги. Свою долю я отдам родителям, они заслужили.
— Ты этого не сделаешь, — Паша скрестил руки на груди. — Ты просто пугаешь.
— Проверь, — коротко ответила Рита и застегнула сумку.
Она уехала в город в тот же вечер. Муж остался на даче с матерью.
Всю неделю они не разговаривали. Рита ждала, что Паша осознает серьезность ситуации, позвонит брату, устроит скан.дал, потребует справедливости, но телефон молчал.
Только мама Риты, Надежда Петровна, звонила по три раза в день.
— Ритка, я же говорила! — сокрушалась мать. — Нельзя было ее туда пускать. Она же как кукушка — выкинет вас из гнезда и глазом не моргнет.
А Пашка твой… тюф..як он. Маменькин сынок.
— Мам, не надо, и так тошно.
— А чего не надо? Мы с отцом последние деньги отдали, чтобы у внука дача была.
А теперь там Ольга Андреевна царицей восседает? Нет уж, дорогая моя, надо что-то делать.
Давай я Игорю позвоню?
— Не вздумай, мама. Это должен сделать Паша. Если он этого не сделает, значит, семьи у нас больше нет.
Через неделю Паша вернулся в город.
— Ну что, успокоилась? — спросил он с порога, даже не поздоровавшись.
— Ты поговорил с Игорем?
— Поговорил. Он сказал, что сейчас не может. У него ипотека на вторую квартиру, которую он под сдачу взял. Денег нет.
— А квартира Ольги Андреевны?
— А в той квартире он живет сам.
Рит, ну пойми ты, ситуация патовая. Мама останется на даче. Зимой мы ее заберем к нам в квартиру, а весной — снова туда.
— Нет, Паш. Зимой она к нам не приедет. И весной на дачу — тоже.
— Это еще почему? — поразился муж.
— Потому что я подала на развод. И на раздел дачи.
Мои родители уже наняли адвоката. Они будут требовать возврата своей доли, так как деньги давались в долг под расписку — помнишь, отец настоял, чтобы все было официально?
Паша побледнел.
— Расписка? Ты серьезно? Мы же семья!
— Были семьей, Паш, пока в нашей спальне, на нашей кухне и в нашем саду не поселился третий лишний человек, которого ты ценишь больше, чем меня и нашего сына!
— Да как ты можешь… Из-за какой-то дачи!
— Не из-за дачи, Паш. Ты предал наши планы на жизнь, наш уют, наше право быть хозяевами в своем доме.
Ты выбрал быть хорошим сыном за мой счет. Теперь будь им за свой.
Разводились нудно, долго и некрасиво.
Ольга Андреевна звонила Рите, плакала, обвиняла в жестокосердии, а потом, когда поняла, что это не действует, начала открыто проклинать.
Игорь на суде кричал, что Рита — меркантильная особа, которая хочет оставить по..жилую женщину на улице, а Паша молча за родственниками наблюдал.
Дачу пришлось продать. Денег, оставшихся после возврата долга родителям Риты, Паше не хватило на покупку даже самой захудалой однушки для матери.
Ольга Андреевна в итоге переехала к Игорю.
Жизнь в «двушке» с невесткой, которая не отличалась терпением Риты, превратилась для Ольги Андреевны в настоящий кош..мар.
Через два месяца младшая невестка поставила Игорю ультиматум: либо мать уезжает, либо уезжает она с детьми.
Игорю пришлось снять матери комнату в коммуналке на окраине города.
Ольга Андреевна теперь редко звонит старшему сыну. В ее новой жизни в коммуналке виноваты были все: Рита, Игорь, невестка.
Паша изредка навещает ее, привозя продукты, но каждый раз уходит с тяжелым чувством — мать не спрашивает, как у него дела, она только жалуется на соседей и на то, что лук на балконе в ящике растет совсем не так хорошо, как на той даче.
Света спряталась в кладовке, когда в её квартире оказался сын