— Алло, Надь, мы минуты через две будем, — голос мужа в трубке звучал неприлично бодро. — Алина со мной. Она там пирог купила к чаю, так что ничего не готовь.
Я застыла посреди прихожей с пылесосом в руках. Суббота. Единственный мой выходной за всю неделю, который я планировала провести в тишине, маске для лица и старой растянутой футболке. Вздохнув, я нажала кнопку смотки шнура. Снова Алина. Третий раз за эту неделю.
Через три минуты замок щелкнул, и в квартиру влетела золовка, обдав меня облаком своих дорогих и удушливых духов.
— Надюша, привет! — Алина чмокнула воздух возле моей щеки и сразу прошла в комнату, не разуваясь. — Ой, а что у вас так пыльно? Сереж, ты посмотри, у тебя на телевизоре прямо слой лежит. Надя, ты вообще убираешься?
Сережа вошел следом, нагруженный пакетами, и виновато улыбнулся мне:
— Надь, ну ладно тебе, Алина просто заметила. Она же любя.
— Конечно, любя, — Алина уже вовсю хозяйничала в нашей гостиной, переставляя рамки с фотографиями. — Брат, ты похудел. Тебя совсем тут не кормят? Надя, что у вас на ужин?
— Я собиралась заказать суши, Алин, — спокойно ответила я, хотя внутри уже закипала привычная злость. — Я только два часа назад с работы пришла.
Золовка всплеснула руками и повернулась к Сереже:
— Суши? Готовая еда из пластиковых коробок? Сереженька, у тебя же желудок! Надя, ну как так можно? Жена должна готовить сама. Домашний суп, котлетки. Вот я Игорю каждый день три блюда обновляю.
— Алин, если твой Игорь сидит у тебя на шее и не работает, у тебя есть время на три блюда, — не выдержала я. — А я впахиваю наравне с твоим братом. И плачу половину ипотеки за эту самую квартиру, в которой ты сейчас командуешь.
— Надя, не начинай, — поморщился Сережа, проходя на кухню. — Алина, иди чай пить. Надь, ну не ссорьтесь вы из-за ерунды. Мы же семья.
Я глубоко вдохнула и выдохнула. Ради мира в семье. Эту фразу я повторяла себе как мантру последние три года, что мы были в браке. Алина была старшей сестрой Сережи, и свекровь перед смертью строго-настрого наказала сыну «беречь Алиночку». Беречь тридцатипятилетнюю разведенную женщину с тяжелым характером Сережа предпочитал за счет моих нервов.
Мы сели за стол. Алина критически осмотрела мои чистые чашки, демонстративно протерла одну из них салфеткой и начала резать свой принесенный пирог.
— Сереж, я зачем пришла-то, — Алина откусила кусок. — Мне деньги нужны. Тысяч пятьдесят. У Игоря там проект один наклевывается, надо поддержать.
Я чуть чаем не подавилась:
— Каких пятьдесят тысяч, Алина? Мы только что отложили деньги на ремонт ванной, у нас плитка отваливается! И какой опять проект у твоего сожителя? Прошлый раз это были биткоины, до этого — автомойка. Где те деньги?
— Надя, я с братом разговариваю, а не с тобой, — отрезала Алина, даже не посмотрев на меня. — Сережа, ты же обещал маме, что всегда мне поможешь. Или ты теперь во всем слушаешься жену?
— Алина, ну пятьдесят тысяч — это сейчас много для нас, — замялся Сережа, избегая моего взгляда. — Надя права, мы на ванную копили…
— Понятно, — Алина резко встала, загремев стулом. — Родной брат пожалел денег для сестры. Ладно. Я пойду. Ноги моей здесь больше не будет.
Она демонстративно ушла, громко хлопнув входной дверью. Сережа тут же повернулся ко мне с упреком:
— Ну зачем ты лезешь? Я бы сам с ней поговорил, мягко отказал. Теперь она обиделась.
— Она манипулирует тобой, Сережа! — я тоже встала из-за стола. — Ей просто нужны наши деньги на очередные развлечения ее альфонса. И она придет снова через два дня, вот увидишь.
— Она моя сестра, Надя. И я не могу ее бросить.
Сережа ушел в гараж — ему нужно было «остыть» после семейной сцены. Я осталась одна в звенящей тишине квартиры. Настроение было испорчено окончательно. Чтобы хоть как-то отвлечься, я решила заняться уборкой на кухне.
Я мыла чашки, протирала стол и злилась на себя за то, что каждый раз позволяю Алине портить мне выходные. Потом взгляд упал на верхние кухонные полки, где у меня стояли баночки со специями и старый чайный сервиз, которым мы почти не пользовались. Там, между банкой с корицей и коробкой с каркаде, лежал маленький, сложенный вчетверо клочок бумаги.
Я нахмурилась. Сама я туда ничего не клала. Сережа тем более — он даже не знал, где у нас лежат специи.
Я протянула руку, достала бумажку и развернула ее. Текст был написан от руки, размашистым, до боли знакомым почерком Алины. Видимо, она оставила это в свой прошлый визит, пока я ходила в магазин, а Сережа спал после ночной смены.
Я начала читать, и у меня внутри все просто заледенело.
«Сереж, привет. Пишу тут, чтобы твоя мегера не увидела в телефоне. Мама была права, эта Надька тебе не пара. Серая, скучная, вечно недовольная. Ты достоин лучшего. Я поговорила с Катей (помнишь мою подругу из банка?). Она сейчас свободна, часто про тебя спрашивает. Сказала, что готова к нормальным отношениям с перспективным мужчиной, а не с этой бюджетницей. Давай в следующую субботу устроим «случайную» встречу у меня? Надьке скажешь, что поехал помогать мне на дачу. Пора уже менять эту кислую мину на нормальную женщину. Записку сожги».
Я прочитала текст три раза. В ушах зашумело. Моя золовка, которую я терпела, которой мы регулярно давали деньги, прямо у меня дома, на моей кухне, планировала развод моего мужа и сводила его с другой женщиной. А самое страшное — я не знала, читал ли это уже Сережа, или записка ждала своего часа.
В этот момент входная дверь открылась. Вернулся Сережа. Он был веселым, протянул мне пакет:
— Надь, ну ладно тебе дуться. Смотри, я мороженое купил, твое любимое, фисташковое. Давай мир?
Я повернулась к нему, держа листок в дрожащих пальцах.
— Что это, Сереж? — мой голос прозвучал тихо, но очень отчетливо.
Он нахмурился, подошел ближе и заглянул в бумажку:
— Что там? Какая-то записка? Откуда она?
— Из-за банки с корицей, — я протянула ему листок. — На, почитай. Твоя любимая сестренка оставила. Инструкция по твоей личной жизни.
Сережа взял бумажку, быстро пробежал глазами по строчкам. Его лицо сначала покраснело, а потом бледнело на глазах.
— Надь… Ну это… Это бред какой-то. Алина просто шутит так. Ну ты же знаешь ее дурацкий юмор.
— Шутит?! — я сорвалась на крик. — Она подыскивает тебе бабу! Она называет меня мегерой в моем собственном доме! Она планирует, как ты будешь врать мне про дачу, чтобы перепихнуться с ее подругой Катей! И это ты называешь шуткой?!
— Да не собирался я ни с кем встречаться! — Сережа замахал руками. — Я вообще не видел эту записку, клянусь тебе! Она, видимо, подсунула ее, когда я спал. Надь, ну не ори ты, соседи услышат.
— Мне плевать на соседей! — я вырвала листок у него из рук. — Ты сейчас же звонишь своей сестре. Прямо сейчас. Включаешь громкую связь и говоришь ей, что она больше никогда, ты слышишь меня, никогда не переступит порог этого дома. И что денег она больше не увидит.
Сережа попятился назад:
— Надь, ну зачем так радикально? Я поговорю с ней, устрою выговор. Но запретить ей приходить… Она же обидится, устроит скандал. Мама просила…
— Перестань прикрываться покойной матерью! — я наступала на него. — Выбирай, Сережа. Либо твоя сестра идет лесом вместе со своими подругами, либо ты собираешь вещи прямо сейчас и идешь к ней сам. Пусть Катя из банка варит тебе борщи и терпит твоих родственников.
Сережа долго мялся, достал телефон, его пальцы заметно дрожали. Наконец он набрал номер сестры и нажал кнопку громкой связи. Гудки тянулись бесконечно долго. На четвертом гудке Алина взяла трубку.
— Ну что, Сереженька? — раздался в динамике ее торжествующий голос. — Одумался? Понял, что сестра плохого не посоветует? Переведешь деньги?
— Алина, привет, — Сережа сглотнул. — Тут такое дело… Надя нашла твою записку. Ну, ту, которую ты на кухне оставила. Про Катю.
В трубке на секунду повисла тишина, а потом Алина выдала такую тираду, от которой у меня округлились глаза:
— Ах, эта дрянь еще и по чужим углам шарится! Твоя нищебродка совсем страх потеряла? Ну и отлично, что нашла! Пусть знает свое место! Сережа, ты мужик или тряпка? Сколько можно терпеть эту клушу? Из-за нее ты родной сестре помочь не можешь! Да гони ты ее в шею, Катька заждалась уже, у нее отец — директор автосервиса, тебя сразу туда пристроят!
Сережа растерянно посмотрел на меня, потом на телефон:
— Алина, прекрати… Надя моя жена.
— Да какая она жена?! — визжала Алина. — Стерва она эгоистичная! Короче, Серега, если ты сейчас же не приедешь ко мне с деньгами, ты мне больше не брат. Выбирай: или я, или эта твоя…
Я не выдержала, выхватила телефон из рук мужа и заорала прямо в микрофон:
— Слышь ты, сваха недоделанная! Значит так. Брат твой остается дома, а если ты еще раз откроешь свой рот в мою сторону, я твои художества распечатаю и отправлю твоему Игорю. Пусть узнает, как ты ему замену ищешь через подруг из банка! И дорогу сюда забыла! Навсегда!
Я сбросила вызов и со всей силы швырнула телефон Сережи на диван. Он остался цел, но муж вздрогнул так, будто взорвалась граната.
— Надя… — тихо произнес он. — Зачем ты так… Про Игоря — это же просто слова были…
— Мне все равно. Ты слышал, что она обо мне наговорила? Ты слышал, как она тебя ни во что не ставит, ломая твою жизнь ради своих шкурных интересов? — я тяжело дышала, глядя на мужа. — А теперь я жду твоего решения. Прямо сейчас. Я или она. И не вздумай сказать «вы обе мне дороги». Этот номер больше не пройдет.
Сережа смотрел на меня испуганными глазами. Он впервые видел меня в такой ярости. Обычно я молчала, поджимала губы, уходила в другую комнату, но терпела. А сейчас плотину прорвало.
Он переминался с ноги на ногу, смотрел на свой телефон, потом на записку, которая так и осталась лежать на столе.
— Надь… Ну конечно, ты, — наконец выдавил он. — Она… она действительно перегнула палку. Это уже слишком. Извини меня. Я не должен был позволять ей так себя вести.
— Отлично, — я немного остыла, но голос оставался твердым. — А теперь бери свой телефон, пиши ей сообщение, что мы меняем замки, и блокируй ее номер. На месяц минимум. Если я увижу ее здесь или узнаю, что ты тайно перевел ей хоть рубль — мы разводимся в тот же день. Квартиру продаем, деньги делим. Я шутить не буду, Сережа. Мое терпение лопнуло.
Муж покорно взял телефон. Я видела, как он медленно, буква за буквой, набирает текст. Потом он показал экран мне. Там было написано: «Алина, ты перешла все границы. Больше не звони мне и не приходи. Нам нужно отдохнуть друг от друга». И следом — значок блокировки контакта.
— Довольна? — тихо спросил Сережа.
— Справедливость восторжествовала, — ответила я, забирая листок со стола. — А теперь иди собирайся. Мы едем строительный магазин. Будем выбирать плитку для ванной. На те самые пятьдесят тысяч.
Сережа вздохнул, но спорить не стал. Через полчаса мы уже выходили из дома. Возле подъезда я демонстративно выбросила клочок бумаги с почерком Алины в урну. Мне впервые за три года дышалось так легко и свободно. Мир в семье — это хорошо, но только тогда, когда этот мир не строится на твоем собственном унижении.
Объясни своей жене, сынок, что на мою квартиру рассчитывать не надо