Свекровь приехала посреди ночи

— Анна Петровна, вы когда домой возвращаться собираетесь?

— А я пока не собираюсь, Машенька, — свекровь даже головы не повернула, продолжая сосредоточенно протирать и без того чистую тарелку. — К твоему свекру я не вернусь. Терпеть его пья..ные выходки больше не намерена.

— Но вы ведь прожили вместе целых тридцать пять лет, — растерялась Маша, прижимая ладонь к животу. — Раньше вас все устраивало. И вдруг такой бойкот…

— Раньше я терпела, молодая была, глу..пая, — тяжело вздохнула Анна Петровна. — А теперь все, сыта по горло.

Буду жить здесь, помогать вам. Скоро ведь ребенок родится, забот прибавится. Так что мое присутствие тут как нельзя кстати.

— Анна Петровна, но у нас однокомнатная квартира, — Маша обреченно обвела рукой небольшую евростудию. — Мы же спим практически в одной комнате, нас разделяет только эта легкая перегородка.

— И что такого? — свекровь наконец повернулась. — Потеснимся. Свои же люди, не чужие.

Виктор абсолютно не против, я у него лично спрашивала. Он только рад, что родная мать рядом.

Маша тихо ушла в спальную зону, едва сдерживая слезы.

Ровно месяц назад свекровь приехала к ним посреди ночи в домашнем халате и домашних тапочках, со слезами на глазах уверяя, что сбежала от устроившего очередной де.бош мужа-ал.кого..лика.

Маша тогда искренне пожалела несчастную женщину, но теперь их совместная жизнь в крошечной студии превратилась в настоящее испытание.

Вечером Маша затащила мужа в ванную, как только он переступил порог квартиры после работы.

— Витя, твоя мама не собирается уезжать, — прошептала она, на всякий случай включив воду в раковине. — Она заявила, что остается здесь насовсем.

— Ну а что ей делать, Маш? — Витя устало вздохнул, умывая лицо прохладной водой. — Отец опять запил.

Ты же знаешь, какой он в этом состоянии невыносимый. Маме сейчас действительно тяжело находиться с ним под одной крышей.

— Витя, они тридцать пять лет так живут! Почему именно сейчас она решила переехать в нашу крошечную студию?

Мне через две недели в декрет. Мы просто не сможем существовать здесь вместе круглыми сутками!

— Мама же нам помогает, готовит, убирает. Старается для нас.

— Да как помогает! Она встает ровно в семь утра, гремит кастрюлями, демонстративно шаркает тапками по ламинату.

А потом включает телевизор, чтобы смотреть свои ток-шоу. Я просыпаюсь от каждого ее шороха, у меня уже голова раскалывается!

— Я попрошу ее вести себя потише по утрам, — примирительно сказал Витя, вытирая лицо полотенцем. — Давай не будем устраивать скан..дал на ровном месте.

— Говорить бесполезно. Она уже вовсю планирует, как будет единолично воспитывать нашего ребенка и устанавливать здесь свои правила.

— Маша, ну не выгонять же мне родную мать? — в голосе мужа послышалось раздражение. — Куда ей идти? К отцу, под горячую руку?

— Давай снимем ей квартиру, или давай поможем им разъехаться, если они решили развестись.

Но жить вместе в этой комнатушке — это безумие!

— У нас сейчас просто нет лишних денег на съем отдельного жилья, — отрезал Витя. — Все уходит на подготовку к родам. Так что придется потерпеть.

На следующее утро Маша снова проснулась ровно в семь часов от грохота упавшей крышки и шарканья тапок по ламинату.

Свекровь, как ни в чем не бывало, тихо напевала что-то под монотонный бубнеж работающего телевизора.

— Доброе утро, Машенька, — бодро поздоровалась Анна Петровна. — А я вот кашу овсяную сварила. Тебе сейчас очень полезно.

— Спасибо, но меня от нее с утра подташнивает, — тихо ответила Маша, наливая себе стакан воды.

— Глупости, подташнивает — это от голода. Надо себя заставлять. Я вот когда Витенькой беременная была, через силу ела. И видишь, какой богатырь вырос.

— У каждого организм индивидуален, Анна Петровна.

Скажите, а почему бы вам не поговорить с Николаем Васильевичем? Может, он уже успокоился и ждет вас?

— И слушать о нем не хочу! — помрачнела свекровь. — Пусть сидит один в своей трехкомнатной квартире. Заслужил.

— Но вам самой разве не тесно на этом жестком кухонном диванчике? Спина ведь болеть будет.

— Ничего, ради внука я все стерплю, — твердо заявила она. — Главное, чтобы вы тут не пропали без моего присмотра.

Вот ты, к примеру, знаешь, как младенца правильно пеленать?

— Сейчас многие педиатры вообще не советуют пеленать.

— Вот-вот! Начитаетесь своего интернета вредного, а потом дети больные растут.

Нет уж, я тут буду строго контролировать весь процесс. Без жизненного опыта в этом деле никуда.

Маша вернулась в спальную зону и бессильно опустилась на постель, чувствуя себя абсолютно чужой в собственном доме.

Дождавшись, пока свекровь закроет за собой дверь и уйдет в ближайший магазин за продуктами, она дрожащими руками достала телефон и набрала номер свекра.

— Алло, Николай Васильевич? Здравствуйте, это Маша.

— О, Машенька, привет, — раздался в трубке на удивление трезвый, спокойный и даже немного грустный голос. — Как ты себя чувствуешь? Как там мой будущий внук?

— Все хорошо, спасибо. Николай Васильевич, я хотела спросить… Вы как себя чувствуете? И… вы выпиваете сейчас?

В трубке повисла недоуменная пауза.

— Маш, да я уже года три как вообще в рот алкоголь не беру, — тихо вздохнул свекор. — Сердце пошаливает, врачи строго-настрого запретили. Вы же с Витькой сами меня в клинику возили.

Маша на секунду лишилась дара речи.

— Но Анна Петровна сказала нам, что ушла от вас, потому что вы запили и начали буянить.

— Да господь с тобой! Мы просто крупно поссорились. Она хотела на даче забор в зеленый цвет покрасить, а я в синий покрасил.

Она раскричалась, обозвала меня упрямым, собрала сумочку и уехала.

Я думал, к подруге на пару дней отправилась, чтобы остыть, а ее вон сколько уже нет…

А она к вам уехала? И про ал..кого..лизм мой сочиняет?

— Она живет у нас уже целый месяц, — медленно произнесла Маша.

— Вот ведь артистка! — вздохнул Николай Васильевич. — Это она специально придумала, чтобы перед сыном жертвой выглядеть и у вас подольше задержаться.

Ей всегда безумно хотелось под одной крышей с Витькой пожить, контролировать его.

А тут и повод отличный подвернулся — ребенок скоро родится.

— Николай Васильевич, нам очень тяжело. Квартира маленькая, мне скоро рожать, находиться постоянно вместе просто невыносимо.

Помогите вернуть ее домой.

— Машенька, милая, я бы с радостью. Но если я сам приеду, она еще больше заупрямится и закатит историку.

Пусть Витька с ней серьезно поговорит. Или давай я сам ей позвоню вечером, сделаю вид, что безумно соскучился и готов покрасить забор в любой цвет.

Вечером, дождавшись момента, когда Анна Петровна уйдет на лавочку возле подъезда обсудить последние новости с соседками, Маша сразу же усадила уставшего мужа за кухонный стол.

— Витя, твой отец не пьет.

Витя замер с поднятой кружкой чая.

— Что? С чего ты это взяла?

— Я сегодня звонила Николаю Васильевичу. Он абсолютно трезв и не пьет уже три года из-за проблем с сердцем. Ты это прекрасно знал.

— Ну… знал, — Витя отвел глаза в сторону. — Но мама так убедительно плакала… Я думал, сорвался старик на почве ссоры.

— Твоя мать просто нагло соврала! Они поссорились из-за цвета дачного забора.

Она выдумала эту историю, чтобы беспрепятственно переехать к нам и начать устанавливать свои порядки!

— Маш, ну не сердись ты так, — попытался успокоить ее муж. — Маме просто одиноко. Отец у меня действительно сложный человек. Ей хотелось нашего внимания.

— За счет моего душевного спокойствия и здоровья нашего ребенка?

Витя, я беременна! Мне жизненно необходим покой. Я не хочу ежедневно просыпаться от грохота ее кастрюль и выслушивать бесконечные нотации.

Она откровенно манипулирует нами!

— Ладно, успокойся, пожалуйста, тебе вредно волноваться, — Витя нежно обнял жену за плечи. — Что ты предлагаешь сделать?

— Я хочу, чтобы она вернулась домой. К своему мужу, в свою просторную квартиру.

Если ты не поговоришь с ней сегодня же, то с ней поговорю я. И этот разговор ей точно не понравится.

Свекровь вернулась прям в разгар тихого, но все-таки скан..дала. Не спеша разулась, надела свои излюбленные тапки.

— Чего это вы в темноте сидите? Случилось чего?

— Мама, присаживайся, пожалуйста, — Витя указал на свободный стул. — Нам нужно очень серьезно поговорить.

Свекровь насторожилась, но послушно села, расправив складки на платье.

— Ну, я слушаю. Что за тайны мадридского двора?

— Мама, Маша сегодня звонила отцу, — прямо начал Витя. — Отец не пьет. Зачем ты соврала нам про его ал..кого..лизм?

Анна Петровна тут же взвилась:

— Ах, вот как! Значит, вы мне не верите? Верите этому упрямцу, который всю жизнь мне испортил? Да его несносный характер гораздо хуже любого ал..кого..лизма!

— Анна Петровна, но зачем было обманывать нас? — твердо вмешалась Маша. — Вы приехали сюда, в нашу студию, прекрасно зная, что я со дня на день ухожу в декрет.

— Я приехала помочь! — воскликнула свекровь, и в ее глазах блеснули слезы. — Я же исключительно для вас стараюсь!

Кто вам готовить будет, когда ребенок родится? Вы же сами взвоете через неделю!

— Мама, мы взрослые люди, — твердо сказал Витя. — Мы справимся сами. К тому же Маше сейчас нужен абсолютный покой.

В нашей квартире слишком тесно для троих. Тебе нужно вернуться к отцу.

— Вот, значит, как… — Анна Петровна прижала платок к глазам. — Родная мать помешала. Собственный сын указывает мне на дверь.

— Мама, никто тебя не выгоняет из нашей жизни, — вздохнул Витя, беря ее за руку. — Но у тебя есть свой дом.

Отец очень скучает по тебе, он сам так сказал.

Вы должны сесть и сами решить свои проблемы.

— Да не нужен он мне! — упрямо покачала головой свекровь.

— Анна Петровна, — тихо произнесла Маша. — Вы же понимаете, что вечно жить здесь не сможете.

Зачем доводить ситуацию до семейного конфликта?

Нам действительно нужно свое личное пространство. Пожалуйста, поймите нас правильно.