Завещание

— Ты с ума сошел на ста..рости лет, папа! Какая Таня? Какое завещание? Ты вообще о собственных детях подумал?

— Галя, успокойся, пожалуйста, — произнес Марк Викторович. — Это мое взвешенное решение. Я его обдумал не один раз.

— Обдумал он! — Галина резко повернулась к Тане. — А ты, племянница, хороша. Молчишь?

Пригрелась у дедушки под боком, пока мы с твоим отцом на работе с утра до вечера пропадаем. Подговариваешь ста.рика?

— Тетя Галя, я никого не подговаривала, — спокойно ответила Таня. — Дедушка сам позвонил мне на прошлой неделе.

Он сказал, что хочет поехать к нотариусу и попросил меня его сопроводить.

— Конечно, сам! — язвительно рассмеялась Галина. — Ему за восемьдесят, он иногда путает, какой сегодня день недели, а тут вдруг сам решил лишить законных наследников имущества.

Папа, эта квартира должна достаться нам с Игорем по закону. Это будет справедливо.

Мы твои дети, мы заслужили это.

— Игорь знает о моем решении, — заметил Марк Викторович. — И он, в отличие от тебя, не против.

— Мой братец всегда был бесхребетным мям.лей, — отмахнулась Галина. — Плывет по течению, ему ничего не надо.

А я против! Я всю жизнь надеялась, что эта квартира…

— Что эта квартира достанется тебе, чтобы ты ее продала в первый же месяц после моего ухода? — перебил ее отец. — Я прекрасно знаю твои аппетиты, дочка.

Ты сразу выставишь ее на торги. А для меня это не просто квадратные метры.

— А что это тогда? Музей истории нашей семьи? — Галина прошлась по комнате, демонстративно задевая бедром старый комод. — Посмотри вокруг!

Здесь ремонт времен Олимпиады-80! Стены облупились, паркет скрипит. Какая тут ценность?

— Здесь моя жизнь, — тихо сказал Марк Викторович, бережно положив ладонь на лежащий перед ним старый альбом с черно-белыми фотографиями. — Здесь Танечка росла. Помнишь, внучка, как мы с тобой на речку ходили?

— Помню, дедушка, — улыбнулась Таня. — И твои фирменные макароны по-флотски помню.

И то, как мы в твоем гараже старый «Москвич» перебирали, а потом песни пели под гитару на берегу реки.

— Вот видишь, — ста.рик слабо улыбнулся и посмотрел на дочь. — Она все помнит. Ей дороги эти стены, дороги мои воспоминания.

Я хочу, чтобы Таня жила здесь после меня. Или сдавала ее хорошим знакомым, если решит остаться на своей съемной.

Но главное — чтобы не продавала. И фотографии мои, и дневники, и записи — все переходит к ней. Она будет это беречь..

— Да кому нужны твои пыльные бумажки и старые альбомы! — вскипела Галина. — Сейчас двадцать первый век на дворе!

Таня, тебе двадцать пять лет, ты взрослая девушка! Неужели у тебя совести нет забирать то, что по праву принадлежит старшему поколению?

— Тетя Галя, пожалуйста, выбирайте выражения, — попросила Таня. — Я дедушку ни о чем не просила и не умоляла.

Но если он принял такое решение и для него это важно, я не стану отказываться. Я люблю этот дом, и для меня эти стены значат гораздо больше, чем вы думаете.

— Любит она! — Галина нервно застегнула свою сумку. — Папа, я этого так просто не оставлю.

Если ты подпишешь эту бумагу у нотариуса, я оспорю ее в суде. Докажу, что ты на момент подписания не отдавал себе отчет в своих действиях.

Что тебя ввели в заблуждение и воспользовались твоей старостью.

Марк Викторович тяжело вздохнул и покачал головой.

— Не пугай меня судами, Галь. Я еще в своем уме, слава богу. Завтра мы с Таней едем в нотариальную контору, и это мое последнее слово.

— Ты совершаешь огромную ошибку, — сквозь зубы процедила Галина, направляясь к выходу. — И ты, Танечка, тоже.

Семью ты потеряешь из-за этих облезлых стен. Посмотрим, как ты потом запоешь, когда останешься одна.

Тетка ушла, а Таня подошла к дедушке и опустилась на колени перед его креслом.

— Деда, может, правда не стоит? — тихо спросила она. — Посмотри, какой скандал. Я не хочу, чтобы ты так сильно нервничал.

Твое здоровье важнее любой квартиры.

— Не глупи, Таня, — Марк Викторович мягко погладил ее по голове. — Галина всегда была такой.

Жадной, завистливой. Ей не нужны эти воспоминания, ей не важна память о нашей семье. Ей нужны только быстрые деньги.

А я хочу уйти со спокойной душой. Хочу знать, что мое гнездо не пойдет с молотка на следующий же день после моих похорон.

— Мне так тяжело слышать, когда ты говоришь о… Об этом, — прошептала Таня. — Ты еще долго проживешь, дедушка.

— Все мы не вечны, милая. Мне восемьдесят два года, я всегда реалистом был. Эта квартира должна остаться тебе. И точка!

Прошло две недели. Таня приехала к дедушке, чтобы приготовить ему обед, и застала в квартире не только его, но и Галину, которая на этот раз привела с собой их дальнюю родственницу, тетю Лену.

— О, явилась наша благодетельница! — громко заявила тетка, едва Таня переступила порог кухни. — Пришла проверить свои владения?

Не утащили ли мы тут чего-нибудь из твоих будущих хором?

— Здравствуйте, тетя Галя. Здравствуйте, тетя Лена, — вежливо поздоровалась Таня. — Я пришла навестить дедушку и приготовить ему обед.

— Навестить она пришла, — фыркнула Елена. — Таня, неужели у тебя совсем совести нет?

У Марка Викторовича двое родных детей. Игорь молчит, потому что всегда был рохлей, но Галя-то имеет полное право на долю в этой квартире.

Как ты собираешься спать в этих стенах, зная, что обделила родную тетку?

— Я никого не обделяла, — спокойно ответила Таня. — Дедушка принял решение самостоятельно. Он хочет, чтобы квартира осталась в сохранности и не была продана.

— Дедушке за восемьдесят! — закричала Галина из коридора, заходя на кухню. — Он завтра забудет собственное имя! Какое самостоятельное решение? Вы с отцом просто воспользовались его слабостью и возрастом!

— Галина, замолчи немедленно! — вмешался Марк Викторович. — Я все прекрасно помню и соображаю гораздо лучше тебя!

Я сам принял это решение. И если ты еще хоть раз позволишь себе кричать в моем доме и обвинять Таню, ты больше сюда не войдешь.

Никогда!

— Ах вот как? — психанула Галина. — Родную дочь выгоняешь из-за девчонки? Ну и живите тут сами.

Но помни, папа, если ты заболеешь, если тебе понадобится уход — даже не думай мне звонить. Пусть твоя любимая внучка за тобой ухаживает!

— Я буду ухаживать за дедушкой, тетя Галя, — ответила Таня. — И без ваших напоминаний. Я люблю его не за квартиру.

— Посмотрим, на сколько тебя хватит! — выкрикнула Галя, хватая свою сумку. — Пойдем, Лена. Нам тут не рады. Здесь теперь новые хозяева командуют.

Когда за незваными гостями закрылась дверь, Марк Викторович опустился на стул.

— Прости меня, внучка, — произнес он, глядя в пол. — Не думал я, что вырастил такую дочь. Мне стыдно за нее.

— Все хорошо, дедушка. Не переживай, пожалуйста, — Таня подошла к нему и взяла за руки. — Главное — твое спокойствие. Тетя Галя просто злится, она остынет.

— Слабо мне в это верится, — покачал головой старик. — Она всегда была упрямой. Но я рад, что мы успели все оформить. Теперь моя душа спокойна. Ты ведь выполнишь мою главную просьбу, Танечка?

— Какую именно, дедушка?

— Не продавай квартиру. И сохрани мои дневники, фотографии. Я всю жизнь вел записи, там вся история нашей семьи, твои прадеды, прабабушки. Мне очень важно, чтобы все это не оказалось на помойке.

— Я обещаю тебе, дедушка, — искренне ответила Таня. — Я никогда не продам этот дом. Я буду жить здесь, а если когда-то придется уехать, то сдам ее только самым близким людям, которые будут беречь ее так же, как мы.

— Спасибо тебе, моя хорошая.

Тетка же успокаиваться не собиралась.

— Тань, нам нужно встретиться и поговорить нормально, — позвонила она ранним утром.

— Здравствуйте, тетя Галя. О чем нам разговаривать? Мы вроде бы все обсудили.

— Нет, не все. Давай встретимся в сквере у метро через час. Просто поговорим как две взрослые женщины.

— Хорошо, я приду, — согласилась Таня, понимая, что этот разговор все равно неизбежен.

Когда Таня подошла к скверу, Галина уже сидела на лавочке, нервно постукивая каблуком по асфальту.

— Садись, — кивнула она, когда Таня приблизилась. — Я не буду ходить вокруг да около. Таня, откажись от завещания добровольно.

— Тетя Галя, почему я должна это делать? — спокойно спросила девушка, присаживаясь на край скамейки.

— Потому что это несправедливо! — вскинулась Галина. — Есть законные наследники первой очереди. Это я и твой отец.

Мы имеем право на эти доли. То, что дед переписал все на тебя — это его старческий каприз, который ты умело подогрела.

Ты понимаешь, что из-за своей жадности ты разрушаешь нашу семью?

— Семью разрушаете вы своими скан.далами, — ответила Таня. — Мой папа не против решения дедушки. Он прекрасно понимает его мотивы.

— Твой отец всегда был слабохарактерным! — зло выплюнула Галина. — Ему ничего не нужно, он привык жить тихо.

А у меня сын растет, твой двоюродный брат. Ему тоже нужно жилье. Почему ты думаешь только о себе?

— Я думаю о дедушке, — твердо сказала Таня. — Он хочет, чтобы его квартира осталась в семье в первозданном виде.

Он боится, что вы сразу же избавитесь от нее и выбросите все его архивы.

— Да кому нужны эти старые пыльные дневники ? — Галина пренебрежительно махнула рукой. — Деньги — вот что имеет значение. Квартиру можно продать, деньги поделить поровну. Всем будет хорошо.

— Дедушке от этого хорошо не будет. Это его воля, тетя Галя. И я обязана ее выполнить.

— Ах вот как ты заговорила, — прищурилась Галина. — Решила пойти против родственников? Ладно.

Но учти, я уже проконсультировалась с юристом. Мы оспорим это завещание в суде. Мы докажем, что дед не понимал, что подписывает.

— Вы ничего не докажете, — спокойно ответила Таня. — Перед тем как поехать к нотариусу, дедушка прошел медицинское освидетельствование.

Мы специально взяли официальную справку у врача, чтобы у вас не было возможности оспорить его дееспособность.

Галина на мгновение замерла, ее лицо вытянулось от удивления и досады.

— Ах вы… подготовились, значит? — прошипела она. — Все просчитали заранее? Какая же ты …дина, Танечка. Вся в своего деда!

— Я просто защищаю покой близкого человека, — объяснила Таня, поднимаясь со скамейки. — Извините, мне пора идти.

— Вали-вали, — бросила ей вслед Галина. — Но помни, жизнь все расставит на свои места. Тебе это еще вернется.

Прошло три года. Марка Викторовича не стало тихой весенней ночью, он ушел спокойно, во сне.

Галина, как и обещала, полностью прекратила всякое общение с братом и племянницей, окончательно вычеркнув их из своей жизни.

Таня тоже сдержала свое обещание: она переехала в дедушкину квартиру, сохранила все его архивы и фотографии.

Внучка сделала так, как хотел дедушка.