Галина Петровна сидела на кухне с чашкой остывшего чая. В руках вертела телефон. Алексей уже полчаса бегал по квартире, подбирая рубашку.
— Галочка, а где моя клетчатая рубашка? Та, что ты стирала на выходных?
— В шкафу висит, на вешалке справа. А зачем тебе вдруг нарядная?
— Да так, к Ирине иду. Помнишь, я рассказывал про одноклассницу? У неё сегодня шестьдесят лет.
Галина поставила чашку. Чай плеснулся на блюдце.
— К Ирине? А я что, не иду?
— А тебя не звали, — Алексей выглянул из спальни. — Она только меня пригласила. Сказала, соберутся одни одноклассники, о школьных временах поговорят.
— Понятно.
Галина встала. Подошла к раковине. Стала мыть чашку очень тщательно. Потом блюдце. Потом ложку.
— Галочка, ты чего такая?
— Да ничего. Иди к своей Ирине.
— Да что ты злишься? Мы же просто поболтаем. Она там одна живёт, никого у неё нет. Вот и собирает старых друзей.
Галина повернулась к мужу. Тридцать восемь лет вместе. А он так и не понял.
— Алексей Михайлович, объясни мне. Женщина приглашает на свой день рождения женатого мужчину. Без жены. Это нормально?
— Галка, да мы с детства дружим! Что ты себе придумала?
— Ничего я не придумала. Просто не понимаю, почему жена остаётся дома, а муж идёт веселиться к другой женщине.
Алексей застегнул рубашку. Клетчатая ему действительно шла. Галина это заметила и ещё больше расстроилась.
— Ладно, не буду объяснять. Всё равно не поймёшь, — он взял ключи. — Вернусь к одиннадцати. Не жди с ужином.
Дверь хлопнула. Галина осталась одна.
Села обратно на кухню. Взяла телефон. Хотела позвонить подруге Люде, пожаловаться. Но передумала. Люда сразу начнёт: «А ты что, ревнуешь? В наши-то годы?»
В наши-то годы. Как будто после пятидесяти у женщины уже нет права на чувства.
Галина включила телевизор. Показывали старый фильм с Алентовой. Красивая женщина плакала, потому что любимый её не понимал. Галина подумала: «И в кино, и в жизни одно и то же».
А почему её не пригласили-то? Что, так трудно было сказать: «Приходите вдвоём»?
Галина встала. Прошлась по квартире. Заглянула в спальню. На кровати лежал галстук, который Алексей не взял. Тёмно-синий, строгий. Она его дарила на день рождения два года назад.
— Значит, галстук не понадобился, — сказала она вслух. — Для Ирины и так сойдёт.
В ванной посмотрела на себя в зеркало. Лицо усталое. Волосы седые, хоть и подкрашенные. Морщинки вокруг глаз. А Ирина какая? Алексей никогда её не описывал. Просто говорил: «Одноклассница моя».
Одноклассница. Значит, ровесница. Значит, тоже немолодая. Но холостая. А незамужние женщины всегда выглядят свежее. Им не нужно каждое утро готовить завтраки, гладить чужие рубашки, выслушивать жалобы на работу.
Галина вернулась на кухню. Открыла холодильник. Достала котлеты, которые заморозила вчера. Собралась готовить ужин. Потом остановилась. Зачем? Алексей сказал — вернётся к одиннадцати. Наестся у Ирины.
А что там у Ирины будет? Праздничный стол, может, даже торт заказной? И о чём они будут говорить? О школе? О том, какими были в восемнадцать лет?
Галина села за стол. Вспомнила, как познакомилась с Алексеем. Ей было двадцать два, ему двадцать четыре. Он работал мастером на заводе, она продавцом в книжном. Серьёзный, спокойный, в очках. Приходил за технической литературой, всегда здоровался вежливо.
А потом пригласил в кино. На «Москва слезам не верит». Она тогда подумала: «Какой интеллигентный мужчина. Не на боевик позвал, а на драму».
После кинотеатра они долго шли по улице. Алексей рассказывал про работу, про планы. Галина слушала и думала: «Вот он, мой человек. Надёжный, серьёзный».
Через полтора года поженились. Сначала жили у его матери в двушке. Потом получили свою однокомнатную. Маленькую, но отдельную. Галина бросила магазин, когда родилась Оля. Потом родился Игорь. Дети выросли, разъехались. И вот они остались вдвоём.
Тридцать восемь лет. Больше половины жизни. А он идёт к другой женщине.
Телефон зазвонил. Галина испугалась — вдруг что-то случилось? Но на экране высветилось имя дочери.
— Мама, привет! Как дела?
— Нормально, Олечка. А у тебя как?
— Да всё хорошо. Слушай, а папа где? Звоню ему, не отвечает.
— Папа ушёл к своей одноклассице. На юбилей.
— Ну и что? Ты чего таким голосом говоришь?
— Каким голосом?
— Обиженным. Мам, ты не ревнуешь в самом деле?
Вот оно. Даже дочь не понимает. Для всех это просто каприз пожилой женщины.
— Нет, не ревную. Просто не понимаю, почему меня не пригласили.
— Мам, может, она не очень хорошо папу знает? Думает, он один живёт?
— Олечка, твоему отцу шестьдесят один год. В этом возрасте все либо женаты, либо разведены.
— Ну мало ли. Может, стеснялась незнакомых людей приглашать.
— Сорок три года не могла узнать, что он женат?
Оля вздохнула.
— Мама, не накручивай себя. Папа же не гуляет направо и налево. Просто встретился с друзьями молодости.
После разговора с дочерью стало ещё хуже. Значит, все считают её глупой. Ревнивой бабушкой.
А она действительно ревнует? Или просто обижена?
Галина подумала честно. Нет, она не боится, что Алексей влюбится в Ирину. В их возрасте люди не влюбляются с первого взгляда. Слишком много жизни за плечами.
Но ей больно, что муж даже не подумал о её чувствах. Не сказал Ирине: «А можно и жену привести?» Не предложил: «Давай вместе сходим, познакомишься с Галиной».
Просто собрался и ушёл. Как неженатый.
А она что? Сидит дома, как мебель. Как вещь, которую не берут с собой в гости.
Галина встала. Оделась. Взяла сумку. Пошла в магазин.
На улице было много людей. Семейные пары шли под руку. Молодые и не очень. А она одна.
В «Магните» купила творог и кефир. У кассы стояла соседка тётя Клава.
— О, Галина Петровна! А где ваш Алексей Михайлович? Обычно вместе ходите.
— У него встреча с одноклассниками.
— А-а, понятно. А вы не пошли?
— Меня не пригласили.
Тётя Клава сочувственно покачала головой.
— Эх, мужики. Они все такие. Как мой покойный Семён Иванович. Тоже любил с дружками посидеть. А про жену забывал.
Галина кивнула и быстро ушла. Не хватало ещё соседских сплетен.
Дома сделала себе творог со сметаной. Включила программу «Время». Смотрела и думала: а что, если бы она нашла себе компанию? Стала бы куда-то ходить без мужа?
Но куда? К кому? Подруг почти не осталось. Люда переехала к дочке в Тулу. Валя умерла три года назад. Остальные разбрелись по своим заботам.
А у Алексея есть одноклассники. Есть куда пойти, с кем поговорить.
Несправедливо как-то получается.
В десять вечера Галина легла спать. Проснулась от звука ключей. Часы показывали половину двенадцатого. Алексей тихо разделся и лёг рядом.
— Ну как? — спросила Галина.
— Хорошо. Посидели, поговорили. А ты спала?
— Спала. А о чём говорили?
— Да о разном. Кто чем занимается, кто где работает. Кто уже на пенсии.
— А Ирина? Она что рассказывала?
Алексей повернулся к жене.
— Галочка, да что ты к ней привязалась? Обычная женщина. Работала всю жизнь в банке, сейчас на пенсии. Живёт одна, детей нет.
— А почему не вышла замуж?
— Почему, почему… Не встретила своего, наверное. Мало ли таких женщин.
Галина помолчала.
— А она… ухоженная?
Алексей засмеялся.
— В шестьдесят лет? Обычная пенсионерка. Немного полновата, седая.
— Но раньше была красивая?
— Да не помню я! Это же сорок три года назад было.
— А почему она только тебя позвала? Других одноклассников не было?
— Были. Ещё двое пришли.
Галина приподнялась.
— Тоже мужчины?
— Один мужчина, одна женщина.
— А эта женщина с мужем пришла?
— Галочка, что за допрос? Нет, одна пришла. Она разведённая.
— А почему я не пришла с мужем?
Алексей вздохнул.
— Потому что ты их не знаешь. Ты же не училась с нами.
— Так познакомились бы. Нормальные люди знакомятся.
— Ладно, спи уже. Завтра поговорим.
Но утром говорить не стали. Алексей ушёл на дачу к приятелю помочь с крышей. Галина осталась одна с мыслями.
Она понимала: формально муж прав. Его никто не обязывал приводить жену. Ирина не обязана была приглашать незнакомую женщину.
Но есть же неписаные правила. Есть деликатность. Есть уважение к чужому браку.
А может, Ирина специально не позвала её? Хотела побыть с Алексеем без посторонних? Поговорить о том времени, когда они были молодые и свободные?
Галина вдруг ясно представила: сидит Ирина в своей квартире, накрывает стол. Думает: «Алексей придёт. Мой одноклассник. Поговорим, как в старые времена».
Нет, это глупости. Женщина в шестьдесят лет не строит романы с чужими мужьями. Просто хочет компанию.
Но почему тогда на душе так паршиво?
Галина весь день была сама не своя. Убиралась, готовила, смотрела сериал. Ничего не помогало.
Вечером пришёл Алексей. Весёлый, довольный.
— Знаешь, Галочка, Володя предложил раз в месяц встречаться. У кого-нибудь дома или в кафе. Неплохая компания подобралась.
— А жёны будут приходить?
— Какие жёны? Там же Ирина незамужняя, Света разведённая. А Володя вдовец уже пять лет.
— А я могу прийти?
Алексей посмотрел на жену удивлённо.
— Зачем тебе? Мы же о наших делах говорим. О заводе, о школе. Тебе будет неинтересно.
— Откуда ты знаешь?
— Ну… я же тебя знаю. Ты любишь про детей поговорить, про внуков. А мы больше о прошлом вспоминаем.
Вот оно. Она любит про детей и внуков. А он — о прошлом, в котором её не было.
Галина поняла: дело не в Ирине. Дело в том, что у мужа появилась жизнь без неё. Друзья, встречи, воспоминания, к которым она не причастна.
А что у неё есть? Дочка звонит раз в неделю. Сын — ещё реже. Подруги разъехались. Работы нет, хобби нет.
Есть только Алексей. И квартира. И одиночество, которое она маскирует заботой о муже.
— Алексей Михайлович, — сказала она тихо. — А что, если бы я нашла себе компанию? Стала бы куда-то ходить без тебя?
— Да хорошо! Ходи. Я же не против.
— Не против?
— Конечно. Найди себе подруг, займись чем-нибудь. А то сидишь дома, скучаешь.
Галина посмотрела на мужа. Он искренне не понимал, в чём проблема. Для него всё просто: у каждого своя жизнь.
А для неё? Для неё он был центром вселенной тридцать восемь лет. И вдруг оказалось — она не центр его вселенной. Даже не главная планета. Просто спутник. Привычный, полезный, но не самый важный.
— Хорошо, — сказала Галина. — Найду себе занятие.
На следующий день она позвонила тёте Кате, сестре покойной мамы.
— Катерина Фёдоровна, а вы не хотите в театр сходить? Или в музей?
— А что, Алексей не идёт?
— Нет. У него теперь своя компания.
— Ну тогда с удовольствием! Давно собиралась, да всё откладывала.
Они договорились встретиться в субботу. Галина выбрала спектакль в Малом театре, купила билеты.
В субботу Алексей опять собрался к друзьям.
— А я иду в театр, — сообщила Галина.
— Вот и хорошо. Развеишься немного.
Он даже не спросил, на какой спектакль и с кем.
В театре было хорошо. Пьесу играли классическую, актёры настоящие. С тётей Катей поговорили по душам.
— Знаешь, Галочка, — сказала тётя Катя в антракте, — а ведь мы зря так редко видимся. Давай теперь регулярно куда-нибудь ходить.
— Давайте.
— А что Алексей Михайлович скажет?
— А ничего. У него теперь тоже свои встречи.
— Ну и правильно! Нечего всю жизнь за мужьями хвостом бегать.
Дома Галина застала Алексея за чаем. Он смотрел «Поле чудес».
— Ну как? — спросил он, не отрываясь от телевизора.
— Хорошо. Спектакль интересный.
— Вот и славно.
И всё. Больше его не интересовало ни что она видела, ни с кем была, ни что чувствовала.
Галина села рядом. Смотрела на мужа и думала: когда они стали чужими? Когда перестали интересоваться жизнью друг друга?
А может, и не интересовались никогда по-настоящему? Просто раньше были дети, работа, суета. Некогда было об этом думать.
А теперь время есть. И становится ясно: они живут рядом, но порознь.
— Алексей Михайлович, — сказала она. — А ты помнишь, когда мы последний раз по душам разговаривали?
— Как это — по душам? Мы же всегда разговариваем.
— Нет, не так. О чём-то важном разговаривали. О чувствах, о жизни.
Алексей подумал.
— Не помню. А что, есть о чём поговорить?
— Есть.
Он выключил телевизор. Повернулся к жене.
— Слушаю.
— Алексей Михайлович, а мы счастливы?
Вопрос его удивил.
— А что, несчастливы? Здоровы, квартира есть, дети на ногах, внуки растут. Чего ещё надо?
— А любовь?
— Какая любовь? Мы же не молодые.
— А любовь только для молодых?
Алексей пожал плечами.
— Ну не знаю. В нашем возрасте главное — понимание, привычка. Любовь — это для молодёжи.
Галина поняла: он действительно так думает. Для него их брак — это привычка и удобство. А она всё ещё ждала любви.
— А если бы ты мог начать сначала? Женился бы на мне?
— Галочка, что за странные вопросы? Мы же прожили вместе полжизни.
— Это не ответ.
Алексей помолчал.
— Честно? Не знаю. Мы были молодые, глупые. Может, выбрали бы других людей. Но зачем об этом думать?
— А я бы вышла за тебя снова, — сказала Галина. — Несмотря ни на что.
— Ну и хорошо.
Он опять включил телевизор. Разговор был закончен.
Галина ушла на кухню. Села за стол. И вдруг заплакала. Тихо, без рыданий. Просто потекли слёзы.
Она поняла: дело не в Ирине, не в дне рождения, не в том, что её не пригласили.
Дело в том, что она одинока. Рядом с мужем, но одинока.
И Алексей тоже одинок. Просто он этого не замечает. Или не хочет замечать.
А что с этим делать? Как дальше жить?
Через неделю Алексей опять пошёл к друзьям. На этот раз встречались в кафе рядом с домом.
— Я тоже буду не дома, — сказала Галина. — Иду к тёте Кате.
— Хорошо.
У тёти Кати была её подруга Нина Степановна. Женщины одного поколения, похожих судеб. Говорили о детях, внуках, здоровье. И о мужьях.
— А мой вообще как чужой стал, — жаловалась Нина Степановна. — Встаёт, завтракает, идёт в гараж. Приходит — ужинает и спать. Слова лишнего не скажет.
— А у меня наоборот, — вздыхала тётя Катя. — Всё время что-то рассказывает. Про новости, про соседей. А я слушаю и думаю: боже, когда же он помолчит?
— А у меня теперь появились друзья, — сказала Галина. — Одноклассники. Встречаются без жён. Сначала обиделась.
— А теперь?
— А теперь думаю: пусть встречаются. И у меня будут подруги.
— Правильно! — поддержали женщины. — Мужчины для себя живут, и мы должны так же.
Но на душе у Галины не становилось легче. Она не хотела жить для себя. Хотела жить с мужем. Настоящей семьёй.
А получается: два человека в одной квартире. Каждый сам по себе.
Дома Алексей рассказывал про встречу.
— Представляешь, Володя внука в институт поступать готовит! Репетиторов нанял, курсы оплатил.
— А ты о чём мечтаешь? — спросила Галина.
— Я? Да чтобы здоровье не подводило. Чтобы подольше прожить, правнуков увидеть.
Правильные, скучные мечты. Никакой романтики.
— А я мечтаю в отпуск съездить, — сказала Галина. — В Сочи, например. Давно хотела море увидеть.
— На наши пенсии в Сочи? Дорого очень.
— Можно найти недорогую гостиницу. Или санаторий по путёвке.
— В санатории очереди большие. А в гостинице неизвестно что кормят.
Всегда он так. На каждую мечту находится практическая причина, почему это невозможно.
— А если я одна поеду? — спросила Галина. — С тётей Катей?
Алексей пожал плечами.
— Твоё дело. Хочешь ехать — езжай.
Опять это безразличие. Ни удивления, ни протеста. Просто: делай что хочешь.
Ночью Галина лежала и думала. Может, это и правильно? Когда каждый не мешает другому жить? Когда нет упрёков и скандалов?
Но почему тогда так тоскливо?
Она вспомнила молодость. Как они с Алексеем могли до ночи разговаривать. Как он рассказывал о работе, а она — о покупателях в магазине.
Как он дарил цветы на 8 Марта. Как они ходили в кино и потом обсуждали фильмы. Как мечтали о собственной квартире.
Куда всё это делось?
Съели дети, быт, усталость. Осталась привычка жить рядом.
А любовь? Любовь, наверное, тоже съели. Или она превратилась в другую — не страстную, а спокойную. Не яркую, а привычную.
И может быть, так и должно быть? В их годы не нужны бури.
Но хочется же! Хочется, чтобы муж смотрел на неё как на женщину, а не как на домработницу.
Хочется, чтобы интересовался её мыслями, планами.
Хочется чувствовать себя нужной. Не только как повар и прачка. А как жена. Как любимая.
Утром за завтраком Алексей читал «Аргументы и факты».
— Слушай, — сказал он, не поднимая головы, — а может, дачу купим?
— Дачу? Зачем?
— Ну как зачем? Картошку сажать, на воздухе быть. На пенсии самое дело.
— А деньги откуда?
— Накоплений хватит. Что-нибудь простенькое найдём, с домиком.
Значит, на дачу деньги есть, а на море нет. Понятно.
— А ты будешь грядки копать? — спросила Галина.
— Буду. Спина болит от безделья, а там работа есть.
— А я что буду делать?
— Как что? Огород полоть, банки закрывать. Женские дела.
Вот и всё. Он придумал им новую жизнь. Грядки, консервы, заботы о картошке. И опять её не спросил.
— А если я не хочу дачу? — сказала Галина.
Алексей оторвался от газеты.
— Не хочешь? А чего ты хочешь?
— Хочу путешествовать. Хочу в театры ходить, с людьми общаться. Хочу жить, а не просто существовать.
— Галочка, мы уже немолодые. Какие путешествия? Лучше спокойно на дачке посидим.
Опять «немолодые». Как заговор.
— Алексей Михайлович, а кто сказал, что в пятьдесят девять лет жизнь кончается?
— Никто не говорил. Но надо реально смотреть на вещи.
— А ты на меня реально посмотри. Я что, развалина? Не могу поезд перенести или в музей сходить?
Алексей внимательно посмотрел на жену. Как будто видел первый раз.
— Нет, не развалина. Но зачем тебе вся эта суета?
— Затем, что я ещё живая. И хочу остаток жизни прожить интересно.
— А дача неинтересно?
— Мне — нет.
Алексей сложил газету.
— Ладно. Тогда дачу покупать не будем. Но и в Сочи я не поеду.
— А я поеду.
— Одна?
— С тётей Катей.
— Ну и поезжай.
Снова равнодушие. Будто ему всё равно, что с ней случится.
А может, и правда всё равно?
Эта мысль больно кольнула сердце.
Вечером позвонил сын Игорь.
— Мам, как дела? Папа дома?
— Нет, к приятелям ушёл.
— А ты что, одна сидишь?
— Книжку читаю.
— Мам, а может, вам кота завести? Веселее будет.
Кота. Чтобы не так одиноко было.
— Игорёк, а как ты думаешь, папа меня любит?
Сын удивился.
— Конечно, любит. Вы же столько лет вместе.
— Это не ответ.
— Мам, ну вы же не ругаетесь, мирно живёте. Значит, любите.
Детская логика. Если не дерутся, значит, любят.
— А ты Таню любишь?
— Конечно. А что за вопрос?
— А как понимаешь, что любишь?
Игорь помолчал.
— Ну… мне с ней интересно. Хочется всем делиться. Скучаю, когда долго не видимся.
— Вот именно.
— А что, мам? У вас проблемы какие-то?
— Нет, сынок. Просто размышляю.
После разговора Галина долго сидела молча. Когда она перестала скучать по Алексею? Когда их разговоры стали только о хозяйстве?
Не помнит. Это случилось незаметно, постепенно.
А можно ли всё вернуть? Или уже поздно?
Алексей пришёл поздно и сразу лёг спать.
— Как прошло? — спросила Галина.
— Нормально. Володя фотографии школьные принёс, смотрели.
— А что ещё делали?
— Да болтали. Про старые времена вспоминали. Быстро время прошло.
— А обо мне говорили?
— О тебе? А что о тебе говорить?
Правда. Что о ней говорить? Она же не училась с ними, особо нигде не работала. Просто была рядом с мужем.
— Спокойной ночи, — сказала Галина.
— Спокойной.
И опять легли рядом, но думали каждый о своём.
На следующий день Галина встретилась с тётей Катей и её подругой. Решили поехать в Коломну — там музей пастилы открыли.
— Давно хотела съездить, — сказала тётя Катя. — Говорят, интересно очень.
— А мужья не против? — спросила Нина Степановна.
— А мы не спрашиваем, — засмеялась тётя Катя. — Они же нас не спрашивают, когда к дружкам идут.
Поездка удалась. Музей оказался занятный, по городу погуляли, в кафе зашли. Галина чувствовала себя живой впервые за долгое время.
— Надо почаще так выбираться, — сказала она.
— Обязательно! А то совсем засиделись дома.
Вечером Алексей спросил:
— Ну как съездили?
— Хорошо. Музей интересный, город красивый.
— Это хорошо.
И всё. Больше его не интересовали подробности.
А Галине хотелось рассказать. Поделиться впечатлениями. Но с кем?
Она позвонила дочери.
— Олечка, я сегодня в Коломне была! Представляешь, какой там музей!
И рассказала всё подробно.
— Мам, как здорово, что ты наконец начала куда-то ездить! А то всё дома сидела.
— Да, мне понравилось.
— А папа как? Не ворчит?
— Нет. Он даже рад, кажется.
— Ну и правильно. У каждого должны быть свои интересы.
Опять это «свои». Почему не «общие»?
Ночью Галина думала: а может, дочь права? Может, это и есть нормальный брак? Когда супруги живут каждый своей жизнью?
Но ей хотелось не отдельных жизней, а одной общей.
Хотелось, чтобы Алексей интересовался её поездками, а она — его встречами.
Хотелось делиться мыслями, планами.
Хотелось быть не двумя соседями, а семьёй.
— Алексей Михайлович, — сказала она в темноте.
— Что?
— А давай завтра вместе куда-нибудь сходим?
— Куда?
— Не знаю. В Третьяковку, например. Или просто по городу погуляем.
— А зачем?
— Затем, что мы муж и жена. И давно вместе никуда не ходили.
Алексей помолчал.
— Ладно. Сходим.
Утром они поехали в Третьяковскую галерею. Давно там не были.
Ходили по залам, смотрели картины. Алексей читал таблички, Галина любовалась красками.
— Помнишь, мы раньше часто в музеи ходили? — сказала она.
— Помню. Ты тогда в живописи разбиралась.
— А сейчас не разбираюсь?
— Не знаю. Мы же давно об искусстве не говорили.
— А давай говорить.
И они заговорили. О картинах, художниках. Алексей оказался не такой равнодушный к красоте, как казалось.
После музея зашли в кафе на Кропоткинской.
— Знаешь, — сказал Алексей, размешивая кофе, — а ведь неплохо мы время провели.
— Неплохо. А давай почаще так делать?
— Давай попробуем.
Галина почувствовала надежду. Может, ещё не всё потеряно? Может, они найдут дорогу друг к другу?
Но дома всё вернулось по-старому. Алексей включил телевизор, Галина пошла готовить ужин.
И снова тишина. Снова каждый в своём мире.
Галина поняла: одного похода в музей мало. Нужно каждый день работать над отношениями. А это трудно в их возрасте.
Проще жить как соседи. Спокойно, без ссор.
Но она не хотела спокойствия. Хотела близости.
И решила попробовать ещё раз.
— Алексей Михайлович, — сказала она за ужином, — а помнишь, как мы познакомились?
— Конечно. Ты в книжном работала, я за справочниками приходил.
— А помнишь первое свидание?
— «Москва слезам не верит». Ты плакала, когда Катерина с Гошей расставалась.
— А ты платок дал. У тебя всегда чистые платки с собой были.
— И сейчас ношу.
— А помнишь, что говорил, когда предлагал замуж выйти?
Алексей улыбнулся.
— Говорил, что хочу с тобой всю жизнь прожить. И прожили ведь.
— Прожили. А счастливо?
— По-моему, да. А ты как считаешь?
— Не знаю. Иногда кажется, что мы просто привыкли друг к другу.
— А что в этом плохого? Привычка — тоже неплохо.
— Нет, Алексей Михайлович. Любовь — это когда интересуешься человеком. Когда хочется знать, что он думает, чувствует.
— Ну я же интересуюсь. Спрашиваю, как дела.
— «Как дела» — это вежливость, а не интерес.
Алексей задумался.
— А о чём ты думаешь? О чём мечтаешь?
— Вот видишь, ты даже не знаешь.
— Ну так расскажи.
И Галина рассказала. О мечте увидеть море. О желании путешествовать. О том, что хочется ещё многое узнать.
О том, что боится состариться не от болезней, а от скуки.
Алексей слушал внимательно.
— А я думал, тебе хватает дома, детей.
— Хватает. Но хочется большего.
— Чего именно?
— Жизни. Настоящей, интересной жизни.
Они долго разговаривали в тот вечер. Как давно не разговаривали.
Алексей рассказал, что тоже иногда скучает. Что работы не хватает, дел мало.
— А встречи с одноклассниками? — спросила Галина.
— Это хорошо, но мало. Раз в месяц посидеть — не жизнь.
— А чего бы тебе хотелось?
— Честно? Не знаю. Всю жизнь работал, семью кормил. На себя времени не оставалось.
— А теперь время есть.
— Есть. Но не знаю, куда его деть.
Галина взяла мужа за руку.
— Давай вместе учиться жить.
— Как это?
— Искать то, что нам обоим интересно. Путешествовать, в театры ходить. Вместе.
— А если ничего общего не найдём?
— Найдём. Мы же не чужие. Просто забыли, как быть близкими.
Алексей пожал её руку.
— Попробуем.
И они попробовали. Записались в клуб любителей истории при библиотеке. Начали ходить на спектакли, выставки.
Съездили в Суздаль на экскурсию. Запланировали поездку в Сочи.
Алексей познакомил Галину с одноклассниками. Ирина оказалась приятной женщиной, которая просто искала дружеского общения.
— А я-то думала, она в тебя влюблена, — призналась Галина.
— В меня? — засмеялся Алексей. — В старого пенсионера?
— Ты не старый. И очень даже ничего.
— А ты красивая. И умная.
Первый комплимент за много лет.
Конечно, не всё сразу наладилось. Были споры, недопонимание. Но они не сдавались.
И постепенно находили дорогу друг к другу.
Галина поняла: в их возрасте любовь — это выбор. Выбор каждый день быть вместе не по привычке, а по желанию.
Выбор интересоваться друг другом, несмотря на то, что знаешь человека почти сорок лет.
Выбор строить общую жизнь.
И они сделали этот выбор.
Родня мужа въехала в нашу квартиру, пока мы были в отпуске