- Надо было вчера убрать, если гостей ждешь, - уколола свекровь, сообщив о визите накануне

Тринадцать раз — именно столько Елена пересчитала звонки от свекрови за последние два дня.

— Леночка, деточка, я к вам приеду на пару дней. Обследование в больнице, понимаешь, возраст уже не тот.

Елена крепче сжала телефон. Галина Ивановна умела говорить так, будто делала одолжение, сообщая о своем визите.

— Когда приезжаете?

— Завтра утром. Автобус в семь, буду к обеду.

Пара дней. Елена мысленно засмеялась. В прошлый раз «пара дней» растянулась на две недели с ежедневными лекциями о том, как правильно воспитывать детей и вести хозяйство.

— Хорошо, встретим.

Михаил поднял голову от планшета.

— Мама едет?

— На пару дней.

— Ну хорошо же. Детям будет интересно.

Интересно. Елена представила, как Галина Ивановна будет объяснять Артему, что компьютерные игры портят мозг, а Софье — что современные девочки слишком много себе позволяют.

Утром Елена проснулась с тяжестью в животе. Такое бывало перед важными совещаниями на работе или родительскими собраниями в школе.

— Мам, а бабушка Галя долго будет жить с нами? — спросила Софья за завтраком.

— Пару дней, солнышко.

— А помнишь, в прошлый раз она сказала, что мой рюкзак слишком яркий для приличной девочки?

Елена помнила. Помнила и многое другое.

В половине первого раздался звонок в дверь. Галина Ивановна стояла на пороге с огромным чемоданом и сумкой.

— Галина Ивановна, проходите. Как доехали?

— Нормально. Только автобус грязный был, представляешь. И кондуктор хамка такая.

Елена помогла затащить чемодан в прихожую. На пару дней — такой багаж, будто переезжает навсегда.

— Дети в школе?

— Да, до трех будут.

— Хорошо. Покажешь, где я буду спать?

Елена провела свекровь в гостиную, где уже был разложен диван.

— Тут удобно будет?

— А где же еще. У вас же комнат мало.

Галина Ивановна оглядела квартиру критическим взглядом.

— Пыль на полках. И цветы завяли совсем.

— Я сегодня уберу.

— Надо было вчера убрать, если гостей ждешь.

Елена сжала кулаки. Гостей. Будто она приглашала.

— Галина Ивановна, может, чай попьете? Устали с дороги.

— Попью. Только у вас чай какой? Не пакетики же эти ужасные?

За чаем Галина Ивановна рассказывала о своих соседях, врачах в поликлинике и том, как все вокруг стало плохо. Елена кивала и думала о работе. Завтра важная презентация, а она даже не успела толком подготовиться.

— Слушаешь меня вообще?

— Конечно, слушаю.

— Я говорю, что детей ваших совсем не видно. В мое время дети дома помогали, а не где-то шлялись.

— Они в школе, Галина Ивановна.

— В школе, в школе. А дома что делают? В телефонах сидят небось.

Елена почувствовала, как напрягаются плечи.

Дети пришли в три. Артем вежливо поздоровался и сразу пошел в свою комнату. Софья обняла бабушку и начала рассказывать про школу.

— Представляешь, бабуль, у нас новая учительница по музыке, и она такая классная!

— Не говори «классная», это некрасиво. Скажи «хорошая».

— Ну хорошая. И она нам разрешает петь современные песни.

— Какие современные? Небось всякую ерунду.

Софья замолчала. Елена видела, как гаснет радость в глазах дочери.

— Софа, иди отдохни, а потом делай уроки.

— Уроки в шесть вечера? — удивилась Галина Ивановна. — Надо сразу после школы садиться. Пока все в голове свежо.

— У нас свой режим, — тихо сказала Елена.

— Режим, режим. Видно, какой режим.

Вечером за ужином Галина Ивановна критиковала еду.

— Котлеты сухие. Надо больше лука добавлять.

— В следующий раз учту.

— И картошка недосоленная.

— Мы стараемся меньше соли употреблять.

— Ерунда какая. Без соли еда безвкусная.

Михаил молчал, сосредоточенно жевал котлету. Дети тоже ели молча.

— Миша, ты что молчишь? — обратилась к сыну Галина Ивановна.

— Да все нормально, мам.

— Нормально, нормально. Жена тебя совсем заговорила.

Елена резко подняла голову.

— Что вы имеете в виду?

— Да ничего особенного. Просто сын мой стал какой-то тихий.

После ужина Елена мыла посуду и думала. Первый день. А впереди еще минимум один. А может, и больше.

— Лена, — Михаил подошел к раковине. — Не обращай внимания. Она устала с дороги.

— Устала или нет, но хамить не надо.

— Она не хамит. Просто у нее такой характер.

— Характер не оправдание для грубости.

Михаил вздохнул и ушел в комнату.

Утром второго дня Галина Ивановна встала раньше всех и принялась убираться.

— Что вы делаете? — Елена вышла на кухню в халате.

— Убираюсь. Тут же грязь кругом.

— Я сама уберу.

— Когда? Ты же на работу торопишься.

Елена посмотрела на часы. Действительно, через час надо выходить.

— Спасибо, но не нужно.

— Ну как не нужно? Жить же в этой грязи.

Грязи. Елена оглядела кухню. Обычная кухня обычной семьи. Не идеальная, но и не грязная.

На работе она не могла сосредоточиться. Презентация прошла так себе. Коллега Марина заметила.

— Ты какая-то рассеянная сегодня.

— Свекровь приехала.

— А, понятно. Сочувствую.

Дома Елену встретил аромат жареного лука и недовольное лицо Галины Ивановны.

— Где ты была? Дети голодные пришли.

— Я работала. Как обычно.

— Работала, работала. А дети что, сами себя накормят?

— Артем умеет разогреть еду в микроволновке.

— В микроволновке! Это же вредно ужасно.

Елена сбросила туфли и прошла в кухню. На плите что-то булькало в кастрюле.

— Что готовите?

— Суп нормальный. У вас же одни полуфабрикаты в холодильнике.

Елена открыла холодильник. Там лежали продукты, которые она покупала вчера вечером специально к приезду свекрови.

— Галина Ивановна, а когда у вас обследование?

— Завтра звонить буду, запись узнавать.

— Звонить? А разве вы не записаны заранее?

— Ну, не совсем. Там сложно все.

Не совсем. Елена почувствовала подозрение.

Вечером дети делали уроки, а Галина Ивановна комментировала каждое их действие.

— Артем, ручку правильно держи.

— Бабушка, я так привык.

— Привык неправильно. Переучивайся.

— Софья, почему так криво пишешь?

— У меня почерк такой.

— Плохой почерк. Надо красиво писать.

Елена видела, как дети напрягаются. Артем несколько раз стер написанное и переписал заново. Софья сжалась над тетрадкой.

— Галина Ивановна, может, не будем детей отвлекать?

— Я не отвлекаю. Я помогаю.

— Они справляются сами.

— Справляются, как видишь. Один пишет как курица лапой, другая вообще не знает, как ручку держать.

Елена встала.

— Дети, идите в свои комнаты. Доделаете уроки там.

Артем и Софья быстро собрали учебники и убежали.

— Что это было? — спросила Галина Ивановна.

— Дети устали. Им нужно спокойно заниматься.

— Устали от чего? От того, что бабушка им помогает?

— От постоянных замечаний.

— Замечаний? Я делаю замечания? Я помогаю внукам стать лучше.

Елена глубоко вдохнула.

— Галина Ивановна, давайте договоримся. Вы гостья в нашем доме. Но у нас есть свои правила.

— Какие правила?

— Дети делают уроки сами. Мы не критикуем их при посторонних.

— Посторонних? Я бабушка, между прочим.

— Бабушка, но не мать. И не воспитатель.

Галина Ивановна покраснела.

— Ишь ты какая. Учишь меня, как с внуками общаться.

— Не учу. Прошу уважать наши правила.

Михаил вошел в комнату в самый разгар разговора.

— Что случилось?

— Твоя жена мне указывает, как себя вести.

— Лена, что происходит?

— Я попросила не делать замечания детям во время уроков.

— И что тут такого? — Михаил посмотрел на мать. — Мам, дети привыкли заниматься самостоятельно.

— Самостоятельно, самостоятельно. Видно, как самостоятельно.

Третий день начался с телефонного звонка. Галина Ивановна говорила с кем-то долго и тихо. Елена краем уха слышала обрывки фразы.

— Да нет, нормально все… Конечно, скучаю… Когда вернусь, не знаю…

После завтрака Елена спросила:

— Галина Ивановна, как дела с обследованием?

— Да там очереди большие. Может, на следующей неделе попаду.

— На следующей неделе?

— Ну да. А что?

— Вы же говорили, что на пару дней приехали.

— Планы меняются. Ничего страшного.

Ничего страшного. Елена почувствовала, как внутри все сжимается.

— Галина Ивановна, у нас маленькая квартира. Нам сложно принимать гостей надолго.

— Гостей? Я не гостья. Я бабушка ваших детей.

— Бабушка, но живете вы отдельно.

— Живу, живу. Но иногда можно и к детям приехать.

Елена ушла на работу с тяжелым сердцем. Целый день она думала о том, что делать. Прямо сказать нельзя — Михаил не поймет. Терпеть дальше — силы кончаются.

Вечером ситуация усугубилась. Галина Ивановна устроила разбор детских рюкзаков.

— Артем, что это за беспорядок? Учебники вперемешку с тетрадями.

— Бабушка, мне так удобно.

— Удобно неправильно. Надо по предметам раскладывать.

Она вытащила все содержимое рюкзака на стол и принялась перекладывать.

— Софья, а у тебя что? Фломастеры рассыпались, карандаши тупые.

— Я завтра точилку принесу.

— Завтра, завтра. Надо сегодня наточить.

Елена наблюдала, как дети покорно сносят бабушкину критику. Артем стоял с каменным лицом, Софья готова была заплакать.

— Галина Ивановна, дети сами следят за своими вещами.

— Следят, как видишь. Один бардак.

— У них свой порядок.

— Какой порядок? Это не порядок, а свинство.

Свинство. Елена встала.

— Дети, берите рюкзаки и идите в свои комнаты.

— Куда идите? Я еще не закончила.

— Закончили. Дети, идите.

Артем и Софья схватили рюкзаки и убежали.

— Что за манеры такие? — возмутилась Галина Ивановна.

— Манеры? Вы о манерах говорите?

— Да, о манерах. Детей от бабушки увели.

— Детей от критики увели.

Галина Ивановна встала и выпрямилась во весь рост.

— Я критикую? Я помогаю внукам стать лучше.

— Вы их унижаете.

— Унижаю? Да как ты смеешь!

— Смею, потому что это мои дети и мой дом.

В комнату вошел Михаил.

— Что за крики?

— Твоя жена совсем обнаглела, — заявила Галина Ивановна. — Запрещает мне с внуками общаться.

— Лена, что происходит?

— Происходит то, что твоя мать считает наших детей невоспитанными, а нас — плохими родителями.

— Я такого не говорила!

— Говорили. И не раз.

Михаил растерянно посмотрел на жену, потом на мать.

— Мам, может, действительно стоит помягче?

— Помягче? Я и так мягко. А надо жестче. Видишь, какие дети растут?

— Какие дети? — Елена почувствовала, как голос становится громче. — Мои дети умные, добрые, воспитанные.

— Воспитанные? Один в комнате заперся, другая готова расплакаться от любого слова.

— От вашего слова! Потому что вы их постоянно критикуете!

Галина Ивановна села на диван и театрально вздохнула.

— Вот оно что. Значит, я виновата. Приехала помочь, а меня обвиняют.

— Помочь? — Елена засмеялась. — Чем вы помогли?

— Убиралась, готовила, с детьми занималась.

— Убирались там, где было чисто. Готовили то, что никто не просил. Занимались с детьми так, что они от вас прячутся.

Михаил сел рядом с матерью.

— Мам, Лена права. Ты слишком много замечаний делаешь.

— Замечаний? Я делаю замечания?

— Делаете, — тихо сказала Елена. — С утра до вечера.

Галина Ивановна встала и направилась к своим вещам.

— Понятно. Раз я тут не нужна, поеду домой.

— Мам, не надо так, — Михаил попытался ее остановить.

— Надо, надо. Видно, что я здесь лишняя.

Елена почувствовала облегчение и тут же укор совести. Может, она действительно слишком резко?

Но потом вспомнила лицо Софьи, когда бабушка критиковала ее почерк. Вспомнила, как Артем сжался, когда Галина Ивановна назвала его рюкзак свинством.

— Галина Ивановна, никто не говорит, что вы лишняя. Просто нужно уважать правила нашего дома.

— Какие правила? Что детям все можно?

— Правила уважения. К детям, к их родителям, к их образу жизни.

Галина Ивановна остановилась.

— Образу жизни? А если образ жизни неправильный?

— Кто решает, правильный или нет?

— Опыт решает. Я детей воспитала, внуков воспитываю.

— Воспитываете? — Елена вспомнила телефонный разговор утром. — А где ваши другие внуки?

Галина Ивановна замерла.

— При чем тут другие внуки?

— При том, что вы от них сбежали. И теперь хотите здесь устроить свои порядки.

Тишина повисла в воздухе. Михаил непонимающе смотрел на мать.

— Мам, что она имеет в виду?

— Ничего она не имеет в виду.

— Имею, — твердо сказала Елена. — Никакого обследования нет. Ваша дочь с детьми живет у вас, и вы не можете с ними справиться. Поэтому приехали сюда.

Галина Ивановна опустилась на диван.

— Ну и что? Разве это плохо — к сыну приехать?

— Плохо врать. И плохо пытаться переделать чужую семью под себя.

Михаил встал.

— Мам, это правда? Про Свету и детей?

— Правда, правда. Приехала она с этими оболтусами, и житья от них нет. Орут, носятся, все переворачивают.

— И сколько они у вас будут жить?

— Не знаю. Муж ее бросил, работы нет.

Елена почувствовала, как все встает на свои места.

— Значит, вы решили пересидеть у нас?

— А что плохого? Я же не навсегда.

— Плохо то, что вы обманули. И плохо то, что пытаетесь здесь командовать.

Галина Ивановна заплакала.

— Я не командую. Я помогаю.

— Ваша помощь нам не нужна, — сказала Елена. — Нам нужно уважение.

Михаил подошел к жене.

— Лена права, мам. Ты переходишь границы.

— Границы, границы. Я бабушка, у меня нет границ с внуками.

— Есть, — твердо сказала Елена. — И если вы их не видите, то я покажу.

Она пошла к компьютеру и открыла сайт автовокзала.

— Что ты делаешь? — спросил Михаил.

— Покупаю билет на завтрашний автобус.

Галина Ивановна вскочила.

— Какой билет? Ты меня выгоняешь?

— Я покупаю билет домой. Туда, где вы живете.

— А если я не хочу ехать?

— Тогда поедете послезавтра. Или через день. Но поедете.

Елена нажала кнопку «Оплатить». Сердце колотилось, руки дрожали, но она чувствовала странное облегчение.

— Мам, — Михаил сел рядом с Галиной Ивановной. — Поезжай домой. Разберись с Светой. А к нам приезжай, когда захочешь погостить. Именно погостить.

— Погостить? А что я делаю?

— Ты пытаешься переделать нашу жизнь.

Галина Ивановна вытерла глаза.

— Я хочу, чтобы внуки выросли хорошими людьми.

— Они и так вырастут хорошими, — сказала Елена. — Если их не ломать постоянной критикой.

Утром Елена проснулась с легкостью в груди. Галина Ивановна уже собирала чемодан.

— Автобус в десять, — сказала Елена.

— Знаю.

За завтраком все молчали. Дети чувствовали напряжение, но не решались спрашивать.

— Бабушка уезжает? — тихо спросила Софья.

— Да, солнышко. У бабушки дела дома.

— А она еще приедет?

— Конечно приеду, — сказала Галина Ивановна. — Только не скоро.

Артем поднял голову.

— Бабушка, а можно вопрос?

— Можно.

— Почему вы все время говорите, что мы делаем неправильно?

— Я не говорю, что неправильно. Я говорю, как лучше.

— А может, нам и так хорошо?

Галина Ивановна посмотрела на внука и вдруг улыбнулась.

— Может, и так хорошо. Я просто привыкла всех учить.

— А можно не учить?

— Можно попробовать.

В автобус Галину Ивановну провожал Михаил. Елена осталась дома — не хотела лицемерить.

Когда муж вернулся, она спросила:

— Как мама?

— Обиженная. Но, кажется, поняла.

— Поняла что?

— Что у каждой семьи свои правила.

Елена обняла мужа.

— Ты не сердишься?

— За что?

— За то, что выставила твою мать.

— Ты ее не выставляла. Ты защитила нашу семью.

Вечером дети делали уроки в гостиной. Никто не делал им замечаний. Артем писал своим привычным почерком, Софья складывала учебники так, как ей удобно.

Елена смотрела на них и думала о том, что отстаивать границы — это не жестокость. Это необходимость.

Через неделю Галина Ивановна позвонила.

— Лена, это я.

— Здравствуйте, Галина Ивановна.

— Я хотела извиниться.

— За что?

— За то, что лезла не в свое дело. Ты права была.

— Спасибо.

— И еще хотела сказать. Света с детьми съехала. Нашла работу и квартиру.

— Это хорошо.

— Да. А я теперь понимаю, почему она от меня сбежала. Я и ее достала своими советами.

Елена улыбнулась.