От дочери внуки всегда ближе, чем от сына

— Да всё они своей Оленьке оставят, вот увидишь, — злобно сказала Наталья, выкладывая чисто вымытые тарелки на широкое полотенце. — От дочери внуки всегда ближе, чем от сына. Так ведь говорят, да? И меня они терпеть не могут.

— Елена Петровна, а вы золото-то своё кому оставите?

Миланочке нашей или другой внучке, Оле? — как бы между прочим спросила сватью Алевтина Ивановна.

За столом стало тихо.

Муж Алевтины смущённо уткнулся в тарелку, а Наталья, сноха Елены Петровны, с вызовом посмотрела на свекровь.

На коленях Натальи вертелась как юла хорошенькая годовалая девочка с белокурыми волосами и круглыми глазёнками.

Елена Петровна даже онемела от неожиданности.

Она и так чувствовала себя не в своей тарелке, когда согласилась поехать к родителям невестки на их дачу, а теперь и вовсе растерялась.

— Ну а что такого? — продолжила Алевтина Ивановна, перемешивая салат в большой хрустальной салатнице. — У вас его много.

Я вот думаю: нашей-то девочке что-нибудь достанется? Или всё Оле отдадите?

— А я пока умирать не собираюсь! — с вызовом ответила побледневшая Елена Петровна и отложила вилку.

— Не, Наташ, ну а чё я такого сказала-то? — возмущалась Алевтина Ивановна, перемывая посуду после внезапного отъезда гостей. — Психанула эта Елена Прекрасная, дверью хлопнула… Тоже мне, королева непризнанная!

— Да всё они своей Оленьке оставят, вот увидишь, — злобно сказала Наталья, выкладывая чисто вымытые тарелки на широкое полотенце. — От дочери внуки всегда ближе, чем от сына. Так ведь говорят, да? И меня они терпеть не могут.

Алевтина Ивановна согласно вздохнула и включила телевизор. В популярном ток-шоу опять самозабвенно ругались на глазах всей страны.

За этим увлекательным виртуальным зрелищем реальная сцена с родственниками побледнела и почти сразу испарилась из памяти.

Алевтина обняла мужа, пододвинула поближе тарелку с семечками и успокоилась.

Элегантная тёмно-синяя иномарка стремительно мчалась в город, по обе стороны трассы мелькал темнеющий лес.

За рулём сидел седой мужчина, он молчал. Его жена, стареющая, но всё ещё очень красивая, темпераментно говорила:

— Не выношу их мещанскую семейку, Коля! Мы с ними совершенно разные люди! Не хотела к ним ехать сегодня, как чувствовала. Ещё и Дима в командировке, без него они сразу на меня накинулись, как стая бандерлогов…

Елена Петровна аккуратно промокнула глаза и убрала носовой платок в сумочку. Женщина придирчиво посмотрелась в маленькое зеркальце, не поплыл ли макияж, а потом отрывисто продолжила:

— Только материальное им интересно! Теперь уже на мои украшения льстятся.

Наталья обманула Димку, забеременела, а он, д..рак порядочный, сразу и женился.

Хитрая девка, она и первого мужа обирает, прикрываясь ребёнком. Мол, твоей дочери нужно то, нужно это.

А теперь вот вторую родила от Димки и — по той же схеме.

Николай Сергеевич молча вёл машину по пустой загородной трассе и вспоминал, как всё началось.

Тогда они с женой уехали в сочинский пансионат, а их сын остался на хозяйстве.

Димка обещал поливать цветы и не водить гостей. Фиалки он поливал, конечно. А вот гости…

Когда после отпуска Николай Сергеевич с женой вошли в прохладную квартиру, они сразу увидели босоножки в прихожей и дамскую сумку на пуфике. Из спальни доносился заливистый смех.

— Наверное, нам стоит немного погулять, Лена, — смущённо сказал Николай Сергеевич и вывел за локоть напрягшуюся жену.

А потом была пышная свадьба, на которой родители новобрачных впервые разглядели друг друга.

Алевтина Ивановна, мать невесты, оказалась полной низенькой женщиной с очень румяными щеками и большой гр…дью.

Алевтина сразу сжала в объятиях статного Николая Сергеевича и хрупкую Елену Петровну.

— Какая вы стройняшка! — приговаривала подвыпившая сватья, трогая пальцем искристые камушки на шее Елены. — Это настоящие бриллианты, да?

— Заживём, девки, — балагурил Миша, муж Алевтины. — У нас всё по-простому. Баньку топить будем на даче. Шашлычки, то-сё… Всё хорошо у нас будет!

Елена Петровна тогда ещё подумала, что ничего «хорошо» у них всех не будет. Две семьи отличались. Не уровнем достатка, нет. Никто не бедствовал и копейки не считал. Различие было в образе жизни.

Дима с Натальей сошлись случайно, когда парень зашёл к приятелю в офис и в бухгалтерии увидел цветущую улыбчивую девушку в ярко-красном брючном костюме.

Девушка почти сразу согласилась выпить с Димой кофе у него дома, а потом всё закрутилось по извечному сценарию.

Родители Натальи узнали, что дочка познакомилась с сыном высокопоставленного человека, и жадно расспрашивали:

— Как у них дома, богато? Картины по стенам? А что в холодильнике?

Наталья охотно рассказывала, что папа Димы занимает пост в правительстве региона, дома у них очень красиво, прямо «как в музее».

И что Димина мама любит театры, по образованию она экономист, у семьи даже есть личный водитель.

И да, отцу положена служебная дача на озере, где можно жить сколько хочешь и совершенно бесплатно.

Но папа Димы много работает и ему некогда отдыхать, а вот Дима с приятелями часто бывает за городом, а теперь будет с ней, с Натальей, а если повезёт, то и дочь можно будет на природу брать.

Девочка родилась от недолгого первого брака Натальи. Муж, хоть и бывший, всегда был на подхвате, дочь любил и денег на неё не жалел.

Но Дима был круче. У него такие родители, а квартира какая!

Когда внук или внучка появится, Димины старики сразу всё перепишут молодой семье, а как иначе!

— Пусть квартирку свою огромную вам отдадут, а сами в меньшее жильё переедут, — говорила Наталье мать. Это же самое Алевтина уже пару раз пыталась внушить Елене Петровне.

— Всё ведь для них делаем, для деточек наших, — пела Алевтина Ивановна в гостях у сватов.

Она вполне освоилась и уже не стеснялась сидеть, как ей удобно, — широко расставив рыхлые ноги в коротковатом трикотажном платье.

— Вот вы, Еленочка Петровна, как думаете? Будете старой, а у вас квартира большая, убирать трудно.

— Справимся как-нибудь, Алевтина Ивановна. Клининг наймём, если что.

— Ха-ха, клининг! — иностранное слово смешило румяную гостью, которая по-хозяйски оглядывала просторную кухню родственницы.

Отсмеявшись, Алевтина гнула своё:

— А Миланочка, когда у Димочки с Натой подрастёт, как им быть в тесной двушке?

Вот у вас и простор, и парк под окнами, где с маленькой гулять хорошо…

Елена Петровна такие разговоры не любила и старалась отшучиваться, но получалось у неё с каждым разом всё хуже.

Она вспомнила случай, когда беременная на седьмом месяце Наталья с Димкой пришли в гости.

Дмитрий сразу пошёл к отцу обсудить что-то по бизнесу, который у сына не ладился.

Наталья прошлась по гостиной, зачем-то пощупала шторы, провела пальцем по дубовой поверхности шкафа и грузно села в кресло.

Разговор начался мирно. Елена Петровна выложила на диван несколько детских вещей и назвала магазин, где сделала покупку.

— Там всё блеклое какое-то, — вдруг выпалила Наталья. — Бежевое да белое, фу! И эти вещи такие же.

— Наташа, мы в этом бутике первой внучке покупали одежду. Всё очень качественное, натуральное. Ткани мягкие…

— Не хочу, чтобы мой ребёнок был в тряпках линялых. Мама мне купила уже наряды для малыша.

Елена Петровна посмотрела на телефон, который протянула ей сноха. На экране замелькали яркие вещички с обилием полиэстерового кружева и аляповатых аппликаций.

— Вот красота где! — довольно заметила Наталья. — А не это вот не пойми что.

Женщина небрежно отодвинула одёжки и, переваливаясь, вышла из комнаты.

Елена Петровна посмотрела на милые детские вещи, ей было нестерпимо горько.

Когда через два месяца родилась Милана, обиды забылись. Елена Петровна и Алевтина Ивановна по очереди помогали с младенцем, никто уже не считал ничьи деньги, на это просто не оставалось времени.

К слову, бежевые вещи из бутика пригодились. Однажды Димка приехал к родителям и попросил пакет с неброскими вещичками, заметив, что его Ната послала забрать подарок.

Елена молча отдала свёрток сыну и задумалась, что вот теперь, наверное, всё действительно будет хорошо.

Но женщина ошиблась. Её Димка был несчастлив, сноха попрекала его, а тёща намекала, что надо бы сменить работу, раз денег не хватает.

— Лучше бы твой не книжки читал, а грузчиком по ночам устроился, — ворчала Алевтина, когда приходила навестить внучку.

Когда Дима пришёл домой вечером, он заметил, что стопка его книг исчезла с прикроватной тумбочки.

— Нат, а эзотерика моя где? Ты переложила, что ли?

Наталья промолчала. Она кормила Милану пюре, а старшая дочь рядом играла с плюшевой собакой.

— Книги мои куда запрятали, признавайтесь? — Дима шутливо оглядел своих девочек. — Что бы малая не уронила, да?

— Мама их на мусорку отнесла, — вдруг отозвалась старшая девочка, не поднимая голову от мягкой игрушки. — Бабушка сказала про твои книжки, что «это д..рь какая-то».

Дима резко развернулся и выбежал из квартиры. Было темно, в холодном воздухе повисла водяная пыль.

Он нашёл свои книги у контейнера, в рваном пакете: страницы уже подмокли, на обложках расплывались пятна грязи.

В тот вечер Дима домой не вернулся. С друзьями он долго сидел в баре. Мужчина пил всё больше, хотя обычно почти не злоупотреблял выпивкой.

О книгах, о Наталье, о доме и о том, что с ним вообще происходит, говорил сбивчиво и зло.

Под утро Диме стало настолько плохо, что друзья испугались и вызвали скорую. Елене Петровне позвонили уже из клиники.

— Не волнуйтесь, мы его прокапали. Сейчас состояние стабильное. Он сильно перебрал с алкоголем, организм не справился. Оставим его под наблюдением до утра.

Когда Елена Петровна приехала, сын лежал на больничной койке, бледный, с закрытыми глазами.

Она села рядом и заплакала. Ей было страшно даже подумать, что могло произойти, если бы друзья вовремя не вызвали помощь.

— Чего он у вас какой нежный? Подумаешь, книги его выбросили, — немного смущённо бормотала в трубке Алевтина Ивановна. — У парня семья, дети, а он из-за книжек напился, что скорую пришлось вызывать.

Наталка наша уже давно ничего не читает. А некогда ей — дом, дети, с огородом нам помогает.

— Димка, как оклемается, пусть домой бежит сразу, картошку копать надо. Есть-то все горазды, а как работать, так…

Елена Петровна, недослушав сватью, нажала отбой.