— Ну, — замешкался мужчина, — и поэтому тоже. – И снова ласково добавил: — Но всем же будет лучше, Наташенька! Как же ты не видишь очевидного-то? Ну, так что? Вызываем и усыпляем?
У Натальи Александровны заболела Бася. И ничего, что Бася была всего лишь собакой: они жили вместе уже двенадцать лет и делили пополам все радости и беды.
Поэтому болезнь родного существа воспринималась женщиной однозначно — как болезнь родного человека: так, собственно, и должно было быть.
Болезнь собаки совпала с появлением в жизни Натальи мужчины: природа всегда найдет равновесие.
И отрицательные события – болезнь Баси – были уравновешены положительными: Наташа познакомилась с симпатичным Михаилом Петровичем.
Ведь часто уход в иной мир пожилого человека совпадает с рождением в семье ребенка: природа не терпит пустоты и сразу заполняет появившуюся вакансию.
Первый приступ эпилепсии у Баси случился, как нарочно, в первый приход к Наталье кавалера. До этого, как говорится, ничего не предвещало.
Только, пожалуй, у старой собаки появилась какая-то необъяснимая агрессия по отношению к хозяйке: она перестала ее подпускать к себе мыть после прогулки лапы.
Нет, в результате-то все улаживалось. Но все эти оскалы и покусывания, вроде, беззлобные, стали Наталью Александровну несколько напрягать: до этого добрее собаки не было на всем белом свете.
Михаил только успел войти, и тут Бася упала и стала биться в судорогах. Правда, длилось это недолго. Но все было, как у людей: после приступа на полу осталась лужа.
Сама Наталья никогда не видела приступа эпилепсии живьем, как говорится – Бог миловал, но представить себе могла. И вот пенсионерке «посчастливилось» все это лицезреть.
Они вышли на звонок вместе: хозяйка и ее собачка. Ну, как же: гостя же нужно было встретить и поприветствовать, как следует! Но должного приветствия не получилось.
Когда Бася упала, хозяйка бросилась к ней. А пришедший мужчина – дело происходило в прихожей – стоял и смотрел.
Причем, на его симпатичном лице выступила явная брезгливость. А уж когда из собаки потекла та самая желтая жидкость, и подавно.
Будто он хотел сказать: «Что ты с ней цацкаешься-то? Сдать на опыты, да и вся недолга! Разве не видно, что она свое уже отжила!»
Да и слишком много чести какой-то пс…ине. К тебе такой гость пожаловал, а ты тут с органикой возишься!
А Наталья Александровна возилась: обтерла пришедшую в себя Басю и перенесла на лежанку. Потом стала подтирать пол.
А обаятельный Михаил стоял и смотрел. Просто молча смотрел, как она все это проделывает.
Нет, если бы он предложил свою помощь, она бы, конечно же, отказалась. Но он не предложил даже из-за приличия.
Видимо, мужчине было совершенно безразлично, какое впечатление он производит на понравившуюся ему даму.
А Наталья явно его «зацепила»: до этого он вел себя довольно однозначно и демонстрировал свою к ней симпатию.
А тут – не отреагировал. Достаточно того, что он лично был о себе очень хорошего мнения. А все остальные идите лесом.
Потом они сели пить чай. Но спокойного чаепития и разговора не получилось: женщина, к досаде гостя, все время бегала проведать свою Басю.
Поэтому львиная доля внимания доставалась не красивому Михаилу, а какой-то старой собаке. А смириться с этим могут не все: кому-то это и не понравится.
Гостю это не понравилось: как это так? Он впервые соблаговолил посетить дом своей зазнобы, а эта курица все время торчит возле старой и вонючей псины! А он на это не подписывался!
Наталья видела, что гость не доволен, но жалость к Басе перевешивала. И это было объяснимо: собаку она знала двенадцать лет, а кавалера – всего три месяца.
Поэтому вечер прошел довольно скомканно: того общения, на которое мужчина рассчитывал, не случилось.
А еще он почувствовал некоторую брезгливость: она же этими руками вытирала с пола собачью моч…у… Фу, га..дость какая!
Нет, с этим нужно было что-то делать! Потому что Наталья Александровна по всем параметрам, кроме наличия собаки, устраивала Михаила Петровича.
Он обратил внимание на женщину в парке: статный пенсионер старался гулять в любую погоду. Наташа тоже выходила в любую погоду, но уже из-за собаки.
Он на газоне делал гимнастику: движение — это жизнь! Красивая Наташа проходила мимо в юбке миди и шляпке: от женщины повеяло какой-то нездешней красотой и привлекательностью. Просто чеховская дама с собачкой!
И он, принципиально не знакомящийся на улице, неожиданно для себя заговорил с дамой. Причем, каким-то странным языком:
— Замечательная погода сегодня, сударыня! Вы не находите?
Потом мужчина будет долго размышлять, что же его могло сподвигнуть на такое? Но тогда слова, будто, помимо его воли, сложились во фразы.
А она нисколько не удивилась обращению «сударыня» и сразу отреагировала, будто ждала, что он заговорит:
— Я тоже это заметила! Нужно ловить последние теплые деньки: скоро польют дожди – тогда и насидимся дома!
И тогда он бросил свои гимнастические упражнения и пошел рядом: они шли и разговаривали. И первые десять минут знакомства решили дело: ему очень понравилась одинокая симпатичная пенсионерка.
Она очень грамотно изъяснялась и была довольно начитанной. От нее вкусно и ненавязчиво пахло «ненашим» парфюмом. И у дамы оказалась в распоряжении сталинская двушка.
Нет, Михаилу вовсе не нужно было куда-то «притыкаться»: у него было свое неплохое жилье. Просто женщина без квартиры могла покуситься на его квадратные метры: знаем мы этих современных и наглых теток! А это ему даром не сдалось.
А тут – удивительная «пруха»: сегодня был точно его день.
Сам одинокий мужчина был перфекционистом. И, желая завести знакомство, искал себе спутницу под пару. И тут такой экземпляр неожиданно нашелся: Михаил Петрович назначил Наталье Александровне свидание.
Она пришла, на этот раз без собаки: ведь они должны были встретиться в послеобеденное время в кафе. И все прошло просто прекрасно: они выпили кофе с пирожными, уже привычно поболтали и пошли пройтись.
За этим свиданием последовало еще одно, и еще: оба почувствовали, что нравятся друг другу. Так, собственно, оно и было.
И кто сказал, что в шестьдесят пора думать исключительно о душе? Что за гл..упости?
Нет, о душе думать надо. Но о ней нужно думать в любом возрасте. Чтобы в старости не пришлось мучиться ночами от укусов той самой совести. Которая, с возрастом, начинает глодать тебя все сильней и сильней.
Время их знакомства приближалось к трем месяцам: пора было переходить на новый уровень. И тогда Наталья Александровна пригласила кавалера к себе. Тогда-то и произошла вся эта неприятность с Басей.
После встречи у обоих осталось «неприятное послевкусие»: он остался всем недоволен. И это было естественно.
Она тоже. Только к этому присоединилась еще и тревога за собаку: назавтра женщина повезла ее к ветеринару.
Потому что после ухода любимого, приступ повторился.
Михаил Петрович, хотя у него была машина, почему-то не предложил свои услуги: а Наталья ждала. Ведь это было бы не просто жестом приличия и вежливости, а реальной помощью. А так женщине пришлось вызывать такси.
Но она вторично попыталась не обратить на это внимания: вчерашнее равнодушие кавалера Наташа тоже заметила.
Собаке сделали МРТ головы и сказали, что там что-то есть – какой-то очаг возбуждения. Возможно, опухоль.
Дали рецепт на лекарство и отправили домой понаблюдать: через неделю – повторная явка.
И тогда уже будем решать – все же возраст, двенадцать лет: чай, не молоденькая.
Да и за неделю мало ли, что может произойти: ведь все может измениться за пять минут.
Михаил позвонил вечером и сказал, что зайдет. Сердце забилось в радостном предчувствии: может, не все потеряно? Ведь зачем-то он захотел прийти: значит, что-то предложит.
И он предложил. Мужчина говорил тихо и старался все время коснуться ее руки: то есть делал то, от чего у нее замирало сердце. Если бы не его слова: Михаил предложил Басю усыпить.
— В смысле – усыпить? – не поняла Наталья Александровна. – Зачем?
— А зачем усыпляют? – переспросил мужчина.
— Ну, я не знаю! Вообще-то, усыпляют по разным причинам.
А ее зачем усыплять? – хозяйка собаки, действительно, не врубалась в ситуацию. – Да, животное заболело и что? Вот, мне выписали лекарство – возможно, ей станет легче!
И потом – это же мое родное существо! Если бы это был человек, разве тебе бы пришло в голову его усыпить? Конечно же, нет!
— Ты не горячись, — попытался уговорить Нату мужчина. – Потому что в этом нет ничего страшного! И таким образом ты поможешь не только своей собаке, но и себе! Чего мучить и себя, и ее?
Это же очень гуманно и называется эвтаназия, которую уже официально разрешили в некоторых странах. Даже для людей разрешили, а тут – какая-то собака!
Слова «какая-то собака» задели, но Наталья промолчала. А Михаил принял ее молчание за знак согласия и продолжил:
— Вызовем специалиста, он сделает укол – она ничего не почувствует! А потом ее увезут и кремируют.
А я тебя поддержу: побуду во время всего этого и останусь ночевать – хочешь?
В принципе, в предложении кавалера не было ничего ужасного: наверное, он, действительно, заботился и о ней, и о собаке.
И женщина была бы совершенно не против, если бы он остался ночевать. Просто так остался – без усыпления Баси: это ее категорически не устраивало.
И тогда Наталья Александровна произнесла:
— А ты оставайся, Мишенька! Заодно и поддержишь меня! Ты же этого хочешь, я так понимаю? И я хочу! И никого не будем вызывать!
А то у меня такое чувство, что ты в доле с теми, кто станет всем этим заниматься – такую рекламу им забабахал, мама – не горюй! – Наташа произнесла эти слова шутливо, потому что в воздухе стало витать напряжение.
— Да нет уж – уволь меня от этого! – неожиданно резко произнес Михаил Петрович: тихий и вкрадчивый голос исчез вместе с благодушным выражением лица: перед Натальей был другой человек: холодный и расчетливый.
И этот человек произнес:
— Я экс..крем..енты убирать за твоей пс..иной не нанимался!
— А разве я тебя попросила мне помочь физически? – с недоумением спросила женщина, которую покоробили и грубые слова, и такой же тон, и бесцеремонность всегда вежливого Михаила.
— Так все к этому и идет! – безапелляционно заявил любимый. – Думаешь, я не вижу?
— Что ты видишь? – стараясь говорить спокойно, спросила Наталья Александровна.
Хотя у нее уже появилось вполне себе конкретное желание послать симпатичного мужчину, хотя он ей очень нравился.
— Да все вижу! – с раздражением произнес пенсионер. — Прыгаешь вокруг своей полу..до..хлой ш..авки, а к тебе, между прочим, мужчина в гости пришел!
А такие мужики, как я, сегодня на дороге не валяются!
— Я все поняла, — стало доходить до Натальи. – Бася тебе мешает. Потому что я уделяю тебе мало внимания. Вот поэтому ты ее и хочешь усыпить. А не потому, чтобы она меньше страдала.
— Ну, — замешкался мужчина, — и поэтому тоже. – И снова ласково добавил: — Но всем же будет лучше, Наташенька! Как же ты не видишь очевидного-то? Ну, так что? Вызываем и усыпляем?
— Себя усыпи, эвтанатор! – неожиданно для себя посоветовала пенсионерка. – Только не здесь – я за тобой убирать экс..крем..енты не нанималась!
Михаил Петрович молча сглотнул: Это было даже не хамством, а не пойми, чем. Ведь впервые выбрали не его!
Да, ему – умнику и красавцу – предпочли какую-то старую собаку. Хотя до этого все дамы просто падали к его ногам и укладывались в штабеля.
Ну, все – она доигралась! Пусть остается со своей ш…авкой, а он найдет себе кого-нибудь понормальнее! А еще шляпку носит, старая гал…оша…
А он, ведь, пришел делать ей предложение! После того, как все закончится. Потому что Наталья Александровна была идеальный вариантом, чтобы стать ему парой.
Кто же знал, что все так обернется-то?
— Ну и оставайся одна, ст..рая д…а! – не выдержал пенсионер: ну, еще бы – ему же наплевали в душу!
— Ду…й я была бы, если бы с тобой связалась! – не осталась в долгу женщина. – Спасибо, Боженька отвел!
— Попроси у Боженьки, пусть ума тебе еще отсыплет! – не унимался оскорбленный Миша. – вообще красота будет!
— Иди давай – тебя уж там, поди заждались! – посоветовала бывшая зазноба. И, не удержавшись, напоследок «укусила»: — Где прах-то думаешь свой развеивать после эвтаназии?
Гудзон-то накрылся медным тазом. Так что давай над Москвой-рекой: у меня там дача – я тебе снизу помашу!
И умный бонвиван и жуир Михаил Петрович не нашелся, что сказать, и ушел. Да и что тут скажешь, братцы вы мои?
А Басе полегчало: лекарство подействовало! И в ветлечебнице сказали, что можно будет обойтись без операции. Так что мы еще поживем. Поэтому фиг вам всем, а не эвтаназия…
Подруга не отдает мне свою часть денег, когда я плачу за нас обеих