— Последний раз при всех повторяю: не заткнешься – уйду к Зинке из первого подъезда!
Все изумленно молчали: это оказалось первым большим «показательным» выступлением Николая Петровича за все время.
И все было сказано, действительно, по делу. Даже про ленивую младшую сестру Игоряши Леночку.
— Своей жене постучи – сказала Мерчуткина.
Это произошло в пьесе Чехова «Юбилей», когда председатель правления постучал себе по голове, намекая на некоторую умственную несостоятельность пришедшей к нему дамы.
Эта замечательная фраза вспомнилась Юле совершенно в другом контексте — ей очень захотелось сказать свекрови: Мужу своему посоветуйте!
Но девушка сдержалась. Во-первых, она любила своего мужа и пока – да, пока: а что такого? — не хотела его расстраивать.
А еще свекру советовать что-либо было бесполезно: он демонстративно никого не слушал. И, в первую очередь, свою жену.
Нет, он не возражал — просто позволял человеку выговориться, а потом делал по-своему.
Просто в конце спрашивал коротко: «Все?»
После чего поворачивался и уходил, не говоря ни слова: а чего говорить, если все и так было ясно.
Поэтому предложение посоветовать что-то Николаю Петровичу воспринималось однозначно: все равно, что стучать головой о стену.
А этого не станет делать ни один человек, находящийся в здравом рассудке.
И Юля решила погодить. Хотя, честно говоря, мамочка мужа уже стала ей надоедать.
Ну, как же: советовать-то и учить очень хочется! А муж тебя совершенно не слушается: где сядешь – там и слезешь.
Сыночке-корзиночке твои советы тоже ни с какого бока не были нужны: он же у тебя вырос умным! Точнее, это ты воспитала такого умного парнишку.
Ну не муж же к этому руки приложил, честное слово – все ты. Ночей не досыпала, не доедала – в общем, понятно.
Значит, что? Правильно: нужно советовать невестке! Разве она что понимает?
Будущая свекровь начала советовать сразу – еще до свадьбы, начиная с того, в каком платье Юльке сочетаться и заканчивая танцем молодых на свадебном торжестве.
Умная и самодостаточная девушка, у которой было на все свое мнение, решила сразу не лезть на рожон и пойти навстречу маме жениха: в принципе, это было не критично.
Ну да: надеть платье без выреза вместо декольтированного – хотя у нее были красивые плечи и можно было показать «товар лицом», как говорится — и станцевать вальс вместо танго.
Фиг бы с Вами, мама: смотрите и наслаждайтесь – все для Вас!
Но и это, почему-то, не устроило свекровь: она всем своим видом демонстрировала, что недовольна.
Почему? Как это – почему? Да потому что ее любимый сынок будет теперь любить не ее – милую мамочку, а какую-то чужую девку. И все свекрови мира должны ее понять!
К тому же, эта уступка со стороны хорошенькой Юльки относительно платья и танца была истолкована Ниной Евгеньевной совершенно неверно.
Не как шаг навстречу свекрови, а как желание постоянно следовать советам умудренной опытом женщины.
И понеслась коза по огороду: мама лезла к ним, как клоп – во все щели. Приходила к ним утром по выходным: зачем?
— Гуляла, шла мимо – решила зайти, — на голубом глазу, неискренне вещала Нина Евгеньевна.
Супруги, разбуженные в восемь тридцать по московскому времени, переглядывались: покажите нам человека, который ранним воскресным утром выпрется в дождь на прогулку.
Если только он не спортсмен, вышедший на воскресную пробежку, и у него нет собаки.
Собаки у свекров не было и спортом свекровь не занималась. Тогда что? Да ничего!
Просто маме захотелось посмотреть, как там ее сыночек в чужой семье! Непривычно, поди, без мамочки-то, Игоряша?
Укрыта ли у тебя спиночка и не зябнут ли пяточки? Знаем мы этих вертихвосток – все одеяло себе заберет, а ты будешь мерзнуть на неглаженной простыне!
А на завтрак-то у вас что? Кашку нужно варить, а не бутерброды трескать! А для варки кашки надобно приобрести кастрюльку с толстым дном: разве тебя мама не учила, Юленька?
Вижу, что не учила: тогда я тебя поучу!
Игоряше, взрослому мужику, руководителю подразделения, было стыдно: они прекрасно справлялись и без его мамы и ее советов.
А Юлька оказалась отличной хозяйкой и женой: немелочной, деловой и экономной.
По лицу девушки было видно, что ей это тоже не нравится. Но она молчала: просто кивала в ответ на весь этот льющийся на нее поток сознания – не сыну же замечания делать!
Потом они завтракали под неусыпным взглядом свекрови, сварившей им кашку – овсянка, сэр!
А потом успокоенная свекровь удалялась: сделала она, все-таки, доброе дело! Ну а как же?
Проконтролировала глупую девчонку, научила ее уму-разуму и оказала разумную помощь! И потом ей это зачтется!
А когда – потом, мама? Потом – это после ухода туда! Потому что современная неблагодарная молодежь не в состоянии оценить то, что делают для нее любящие родители. А Юлька была одной их них.
Ну не сына же считать неблагодарным!
Вроде, все было хорошо. Но, почему-то, настроение после ухода мамы было не таким, как накануне.
И вкусная кашка комом стояла в горле, не желая перевариваться там, где положено.
Первая серьезная размолвка произошла, когда невестка отказалась называть первенца именем, предложенным свекровью: Тихомир.
— Как Богдан Тихомир, что ли? – удивился Игорь. – Мам, но почему?
— А почему нет? – возразила свекровь. – Хорошее имя – будет Тихомир Игоревич.
Но противная невестка неожиданно заупрямилась и захотела назвать сына Василием: в честь своего деда. Да, мы так решили!
— Как кота, что ли? – ужаснулась свекровь.
— Ну и что? Ему на сцене не выступать, как вашему Тихомиру! — неожиданно возразила всегда тихая Юлька. – Какая разница – какое имя: кошачье или не кошачье?
И поинтересовалась:
— А Игоряше кто имя придумал? Вы или помогал кто?
— Вот еще! – фыркнула тетка, не заметившая подвоха. – Буду я кого-то слушать! Рожала я и имя сыну выбирать буду тоже я!
— Вот и славненько, — удовлетворенно резюмировала невестка. – Приятно слушать умные слова. Значит, будет Васенькой!
И Нина Евгеньевна впервые не нашлась, что ответить: эту битву она проиграла. Поэтому около недели дулась. Но потом все вернулось на круги своя.
Когда через три года у них родилась девочка, мама мужа, естественно, решила взять реванш: теперь-то уж точно назовут тем, что она предложит!
А предложила она имя Василиса: раз уже есть в семье один Вася, то, «до кучи», нужно к нему добавить Василису – будет красиво, как в былине!
Почему у них в семье должно быть, как в былине, не объяснялось: примите это, как факт!
Но тут Юля решила взять пример со свекра: промолчала в ответ на предложение свекрови.
А когда та успокоилась – по «еённому» будет! – девушка пошла и записала дочку так, как они и намеревались: Яной.
Надо ли говорить, что это все вызвало бурю недовольства и обид: не буду с тобой теперь разговаривать! – пригрозила Нина Евгеньевна.
«Вот спасибо большое! – подумала Юлька. – Услышал Боженька мои молитвы: хоть отдохну от Ваших непрошенных советов!»
В один из праздничных дней все собрались у свекров. Кроме них самих и семьи сына с детьми, была еще младшая дочь с мужем.
И тут мама, как тот Иванушка-….чок, села на любимого конька и поскакала.
И начала учить жизни Юлю: а кого же еще? Ну не своих же детей ей учить: они-то у нее наученные!
— А Вы посоветуйте что-нибудь мужу, Нина Евгеньевна, — вдруг ласково предложила невестка, у которой, наконец, кончилось терпение.
Юлька сделала, наконец то, что ей долгое время очень хотелось сделать: предложила посоветовать мужу.
– Хотя бы попробуйте! А то за все время все ценные советы достаются только мне!
Николай Петрович отложил вилку и взглянул на сноху с интересом: это было что-то новенькое.
А она после небольшого молчания, обратилась и к нему:
— Неужели Вы, Николай Петрович, не хотите, чтобы Вам что-то посоветовала Ваша жена?
Такого выдающегося ума женщина, а Вы, почему-то, игнорируете ее ценные советы.
Почему бы, хоть раз, не отреагировать?
Все помолчали. А потом папа начал отвечать…
— Так я пару раз последовал ее советам, а потом долго раскаивался! — произнес свекор, обычно молчащий во время застолий.
В девяностые мы, под ее нажимом, продали квартиру – у нас, кроме этой, была еще однушка. Да, и вложили все деньги в МММ.
Разве Нина тебе не рассказывала? Это было, когда Игоряшке исполнился год – ты, сынок, помнить этого не можешь!
Ну, и все: кукукнулись денежки!
А потом я хотел купить доллары – мы скопили кое-что, а Нинка опять настояла: лучше положить все деньги в банк – это надежней! Дескать, я – мозговой центр нашей семьи и лучше знаю! И – дефолт!
— А почему вы мне об этом никогда не рассказывали? – с удивлением и недоумением спросил Игорь. – Нет, дефолт-то я уже помню: хотя мне тогда было, кажется, три. Не сам дефолт, конечно, а суматоху.
— Я, вообще, говорю мало, а Нинке о своих проигрышах вспоминать, видимо, невыгодно, да и рассказывать неудобно! – ответил свекор.
— Ну, как же – мозговой центр и так оплошать! Но я ее все равно люблю. Да, Нинуля? – мужчина выжидательно посмотрел на жену.
Нина Евгеньевна покраснела, но промолчала, а он продолжил.
— Живут же нормально, а ты все лезешь и лезешь!
Помнишь, как тебя моя матушка раздражала, когда советовала?
Так что же ты никаких выводов-то не делаешь и все время прешься на те же грабли?
Я бы, на месте Юльки, тебя давно послал! Ведь хорошая девчонка, что тебе еще надо?
Хочешь учить – учи нашу дочь: тут -то, вообще — непаханое поле, только ты, почему-то, этого не видишь!
После всего этого мужчина помолчал и закончил:
— Последний раз при всех повторяю: не заткнешься – уйду к Зинке из первого подъезда!
Все изумленно молчали: это оказалось первым большим «показательным» выступлением Николая Петровича за все время.
И все было сказано, действительно, по делу. Даже про ленивую младшую сестру Игоряши Леночку.
А про Зинку из первого подъезда и говорить нечего: все знали, что молодая пенсионерка неровно дышит к симпатичному деду Коле.
После этого случая все вели себя, будто ничего не произошло. А не желающая терять такого хорошего мужа Нина Евгеньевна, действительно, заткнулась.
Потому что оказалось, что она – никакой не мозговой центр и даже не периферия.
А так – непонятная пупочка на сложном пульте, затерявшаяся среди других кнопок и тумблеров.
А если она будет все время моргать и мешать своим морганием добрым людям, то ее запросто могут отключить и начать пользоваться чем-то другим. Или кем-то…
И все это «привсехно» объяснил ей муж. А она всегда говорила, что в семье главная – она.
И мама сразу все поняла: оказалось, что молчаливый отец очень здорово все умеет объяснять.
Не зря он преподавал в школе военную подготовку: разговорчики в строю! Ну и – упал-отжался, конечно.
Но до этого дело не дошло: в семье установилось устойчивое равновесие. Ведь Зинка из первого подъезда по-прежнему, призывно улыбалась при встрече с бравым военруком: дескать, если что – я рядом, Петрович!
А такого допустить мама Нина, конечно же, не могла. И Юля вздохнула спокойно…
Ну не плачь, доченька, без квартиры люди тоже живут