— Я требую немедленно составить протокол, прямо здесь и сейчас!
— Женщина, успокойтесь и дайте мне разобраться.
— Вы только посмотрите на это безобразие! Она даже дверь открывать не хотела, улики прячет!
Галина вышла в прихожую и вытерла мокрые руки кухонным полотенцем. Дверь стояла нараспашку, на стене у косяка белела свежая выбоина.
На пороге стояла Маргарита, старшая сестра бывшего мужа. Губы в бордовой помаде кривились в торжествующей ухмылке. Шёлковый платок золовка повязывала ради солидности, и он всегда сбивался набок, когда она волновалась. Сбился он и сейчас.
За спиной Маргариты стояла незнакомая женщина в форменной куртке, с потертым планшетом в руках.
— Добрый день, — женщина шагнула вперед и мягко отодвинула Маргариту плечом. — Орган опеки и попечительства, специалист Ковалева Евгения. К нам поступил сигнал, что вы ненадлежаще исполняете обязанности по уходу за ребёнком и ребенку угрожает опасность.
— Я так и думала, что Рита однажды до этого дойдет, — Галина потерла виски. — Проходите, только обувь снимите, пожалуйста. Я утром мыла полы.
— Ещё чего придумала! — Маргарита нарочно шаркнула подошвой по линолеуму. — Мы при исполнении, а не чаи гонять пришли! Записывайте, время обеда в выходной, ребенка дома нет!
Специалист молча разулась и поставила ботинки на полку.
— Где сейчас находится Артём? — спросила она.
— Я же вам по телефону целый час объясняла! — Маргарита не дала Галине и рта раскрыть. — Она его сбагривает каждые выходные! Сдает в приют для сирот, чтобы тут личную жизнь устраивать! Соседка с первого этажа видела, как вчера за ним приезжал социальный автобус с надписями!
— Пройдемте на кухню, там лежат все документы, — сказала Галина.
— Вы видите, она увиливает! — Маргарита застучала каблуками следом. — Вы это фиксируете? Человек уходит от ответа, значит, виноват!
Специалист осмотрела кухню и задержала взгляд на чистой плите.
— Кем вам приходится заявительница? — спросила она.
— Она сестра моего бывшего мужа. Мы с Михаилом развелись три года назад, потому что он пил и буянил. Разменять квартиру не получилось, он уперся и ничего не захотел продавать. Теперь он живет в дальней комнате с балконом, а мы с внуком занимаем две другие.
— Где родители мальчика?
— Сын работает вахтами на севере, копит на отдельное жилье. Деньги он присылает исправно, только растить Артёма приходится мне.
— Я давно говорю, что мальчику с ней не место! — вмешалась Маргарита. — Я его к себе заберу, у меня он будет как сыр в масле кататься!
— Ты, Рита, видела его последний раз на Новый год, — ответила Галина. — Тебе нужен не Артём, ты меня за развод с Мишенькой наказываешь.
Она кивнула на прозрачный файл возле салфетницы. Ковалева вынула верхний лист с печатями.
— Это путевка в пульмонологический санаторий выходного дня от городской соцзащиты, — Галина смотрела специалисту прямо в глаза. — У Артёма с пяти лет легкая астма, мы стоим на учете. Автобус действительно социальный, от поликлиники. Он забирает группу детей в пятницу вечером и привозит в воскресенье после обеда.
Маргарита осеклась, ухмылка медленно сползла с лица.
— Какой еще санаторий? — она выхватила лист прямо из рук Ковалевой. — Ты это на принтере распечатала! Я точно знаю, что ты его в интернат спихиваешь!
— Верните документ, гражданка, — специалист забрала путевку обратно. — Это бланк строгой отчетности с синими печатями, путевка подлинная. Договор на медицинские услуги тоже есть, нотариальное согласие отца я вижу. Справки из школы у вас имеются?
— Они лежат в самом конце, под договором, — Галина прислонилась поясницей к гарнитуру. — Там характеристика от классного руководителя и справка из бассейна. Чеки за репетитора по английскому я сложила отдельно.
Маргарита дернула сползающий платок. Отступать она не умела.
— Это всё показуха, бумажки сейчас любые купить можно! — она заозиралась по сторонам. — Вы лучше холодильник откройте, там же мышь повесилась! Ребенок у нее недоедает! Деньги, что Мишенька присылает, она на себя спускает, вы на лицо её посмотрите!
Специалист открыла холодильник. На полках стояли кастрюля свежего борща и контейнеры с домашними котлетами. В дверце теснились детские йогурты, в нижнем ящике лежал пакет румяных яблок.
— Продуктов более чем достаточно, — Ковалева закрыла дверцу и черкнула стилусом в планшете. — Мясо есть, фрукты тоже. Покажите, где спит ребенок.
Галина осталась у порога детской. Перед каждой поездкой Артём сам наводил здесь порядок, у них с бабушкой было такое правило. Кровать он застелил ярким покрывалом, а контейнеры с лего расставил по полкам стеллажа.
— Спальное место по возрасту, стол освещен хорошо, — диктовала себе специалист. — Окна пластиковые, сквозняков нет.
— Да она его бьет! — завизжала Маргарита. — Я сама слышала на прошлой неделе, мальчишка ревел на весь подъезд! Она издевается над родной кровью!
— Он упал во дворе с самоката и содрал колено, — спокойно ответила Галина. — Выписка из травмпункта лежит в той же папке на кухне. Врач там всё подробно записал.
Ковалева повернулась к Маргарите и долго на нее смотрела.
— Гражданка, я обязана вас предупредить. За ложный вызов и клевету предусмотрена административная ответственность. Мальчик законно проходит лечение, живет он в хороших условиях. Жалоба не подтвердилась.
— Как это не подтвердилась? — лицо Маргариты пошло красными пятнами. — Вы плохо смотрите, она вам бумажками глаза замылила! Вы разве не видите, что третья дверь у нее заперта?
Маргарита выскочила в коридор и ткнула пальцем с облупленным лаком в дальнюю дверь.
— Вот здесь она точно свалку устроила! Или мужиков водит, пока ребенка нет! Вы обязаны всё осмотреть, пусть открывает немедленно!
Галина сжала челюсти так, что свело скулы, и глубоко вдохнула.
— Это комната Михаила, Рита. Здесь живет твой родной брат.
— Ты врешь мне в глаза! — Маргарита дернула ручку, дверь не поддалась. — Мишенька на вахте, он там здоровье гробит! Он деньги тяжелым трудом зарабатывает, пока ты жируешь на его алименты!
— Твой брат полгода никуда не ездил, — сквозь зубы сказала Галина. — Его уволили за пьянку, и денег он не присылает ни копейки.
— Не смей клеветать на Мишеньку, у него золотые руки! — Маргарита повернулась к специалисту. — Я требую открыть дверь! Я имею право знать, что она сделала с комнатой брата!
Ковалева подошла к двери и принюхалась. Из-под щели тянуло тошнотворной химией, и на запах старой квартиры это совсем не походило.
— Откройте комнату, — жестко сказала она. — Запах подозрительный, и я должна убедиться, что ребенку здесь ничего не угрожает. Если откажетесь, я вызову наряд полиции, и дверь вскроют.
— Я вас предупреждала, — Галина достала из кармана ключ на длинном шнурке. — Рита сама этого хотела.
Она повернула ключ и толкнула тяжелую дверь.
Из комнаты потянуло жженой пластмассой и кислым застоявшимся потом. Окна кто-то завесил грязными покрывалами. На паркете валялись пустые бутылки вперемешку с обрывками фольги.
На продавленном матрасе в углу лежал человек в засаленных спортивных штанах. Он исхудал до костей, и кожа у него посерела. На перевернутой табуретке рядом лежали шприцы с красными колпачками и закопченная ложка. Человек тяжело хрипел и пускал слюну на грязную подушку.
Маргарита вцепилась в косяк и хватала ртом воздух. Её брат, гордость матери и главный кормилец семьи, лежал перед ней в беспамятстве.
— Мишенька, это ведь ты? — пискнула она.
Человек не пошевелился, только хрип в груди стал громче.
Ковалева отступила в коридор и набрала номер.
— Дежурный, это специалист Ковалева, — сказала она ровно. — Улица Строителей, дом восемнадцать, квартира сорок два. Срочно присылайте наряд и скорую. Здесь притон, у человека возможна передозировка. Вещественные доказательства на месте.
Маргарита отпустила косяк и тяжело опустилась на банкетку в прихожей.
— Это она мужика довела, — бормотала Маргарита и смотрела на ложку. — Она его не уберегла.
— Гражданка, помолчите и отойдите от двери, — оборвала ее Ковалева. — Вещдоки не трогайте, если не хотите пойти соучастницей.
Потом она повернулась к Галине.
— Ребенок с ним пересекается? — спросила она уже мягче. — Как давно это продолжается?
— У Артёма на двери стоит врезной замок, и на ночь мы запираемся изнутри, — Галина показала щеколду. — Михаил из своей берлоги почти не вылезает, выходит только по ночам. Полгода я носила заявления участковому.
— И что вам отвечал участковый?
— Он говорил, что это дело семейное. Совладелец имеет право жить на своей жилплощади, так он мне объяснял.
— Теперь это уголовное дело, — сказала Ковалева. — Я приложу ваши заявления к рапорту.
Наряд вместе со скорой приехал через пятнадцать минут, и в квартире стало тесно. Михаил так и не очнулся, его уложили на носилки и унесли вниз. Полицейские составили протокол и сгребли в пакеты шприцы с остатками порошка. Специалист оставила на кухонном столе копию акта, где записала, что непосредственной угрозы ребёнку после изоляции Михаила нет.
Маргарита сидела на табурете и держалась за голову. Платок сполз на плечи, помада размазалась по подбородку. За один час она постарела лет на десять.
— Выматывайся из моего дома, Рита, — Галина распахнула окно и выпустила наружу химическую вонь. — Я говорю это без злобы, просто уходи.
— Галя, что теперь будет с Мишенькой? — Маргарита размазывала слезы по щекам. — Его же посадят, как он там выживет?
— Теперь это твоя забота, — Галина отвернулась к окну. — Ты у нас любящая сестра, вот и люби. Ко мне и к внуку больше не приходи.
Прошел целый месяц.
Суд отправил Михаила на принудительное лечение в закрытую клинику. Участковый опечатал комнату до конца разбирательств. Маргарита больше не появлялась и только строчила в мессенджере бессвязные угрозы про адвокатов и кары небесные. Галина их не читала и вскоре заблокировала номер.
В воскресенье она положила в сумку яблоки и контейнер с котлетами, а потом поехала к поликлинике.
— Бабушка, ты котлеты взяла? — Артём первым выпрыгнул из автобуса.
— Взяла и котлеты, и яблоки, — Галина обняла его. — Как ты там дышал?
— Хорошо дышал, врач меня хвалила. Дядя Миша опять дома?
— Дядя Миша теперь лечится в больнице, и это надолго.
— Значит, щеколду можно не закрывать?
— Можно, Тёма, теперь можно.
Дома Галина открыла окно в коридоре, и воздух в квартире наконец стал чистым.
– Тебе предстоит интересная жизнь, можем только посочувствовать