Кристина открыла балконную дверь и закурила, глядя на соседние дома. Я доел гречку с котлетой и поставил тарелку в мойку.
— Тебе звонила мама, — сказала жена. — Юльке предложили квартиру на Советской. Однушка, четвёртый этаж, два миллиона триста. Хозяева торопятся, через неделю снимают с продажи.
Я налил себе чаю и сел обратно.
— Пусть покупает.
Кристина затушила сигарету о перила и вошла в комнату.
— У неё таких денег нет. Мама говорит, надо продать твою дачу. Юлька снимает жильё за двенадцать тысяч, деньги на ветер. А с дачей никто ничего не делает, только налог платишь.
Дача в посёлке Ясная Поляна досталась мне от деда Степана. Он умер три года назад и оставил участок мне, единственному внуку. Шесть соток, деревянный дом с печкой, баня, колодец, двадцать яблонь и малинник вдоль забора. Дед построил всё сам, ещё в восьмидесятых, и каждое лето жил там с мая по сентябрь.
— Дачу я не продаю, — сказал я.
— Почему? — Кристина села напротив. — Ты туда два раза за год ездишь. Участок зарастает. Дом требует ремонта. Налог платим, а толку никакого.
— Дед мне её оставил. Значит, хотел, чтобы она осталась в семье.
Жена фыркнула.
— В семье у тебя только я. А Юля моя сестра, значит, тоже семья. Ей нужна квартира сейчас, а не через десять лет.
— Пусть копит или кредит берёт.
— Кредит на двадцать лет? Она же не сумасшедшая. Тима, ну что тебе стоит? Продадим за два с половиной, Юля получит квартиру, у нас останется двести тысяч. Можно телевизор новый купить, а то наш уже еле показывает.
Я допил чай.
— Дачу не продаю. Разговор окончен.
Кристина встала и вышла на балкон снова. Я слышал, как она набирала номер и говорила с матерью. Голос был недовольный, но слов я не разбирал.
На следующий день в шесть утра я ушёл на работу. Я охранял строительный склад на окраине города, смена была сутки через двое. Вернулся в пятницу вечером, Кристины дома не было. На столе лежала записка: «Уехала к маме. Приеду завтра».
Я разогрел суп, поужинал и лёг спать. Утром жена вернулась вместе с Ниной Аркадьевной. Тёща вошла в квартиру, сняла туфли и прошла на кухню, не здороваясь.
— Тимофей, садись, поговорим, — сказала она.
Я остался стоять.
— О чём?
— О даче. Кристина мне всё рассказала. Ты не хочешь помочь Юле. Это неправильно.
— Юля мне никто. Дача моя, распоряжаюсь ею сам.
Нина Аркадьевна сложила руки на груди.
— Юля сестра твоей жены. Как это никто? Семья должна помогать друг другу. У тебя есть возможность решить её вопрос, а ты отказываешься из-за какого-то участка, который зарос бурьяном.
— Участок не зарос. Я приезжаю туда, когда хочу.
— Два раза в год, — вмешалась Кристина. — Летом на шашлыки, осенью яблоки собрать. Всё остальное время дача пустует.
Тёща кивнула.
— Вот именно. Зачем тебе то, чем ты не пользуешься? Продашь, Юльке поможешь, себе что-нибудь купишь. Все в выигрыше.
Я взял куртку с вешалки.
— Нина Аркадьевна, дача остаётся у меня. Больше этот разговор не поднимаем.
Тёща встала.
— Ты эгоист, Тимофей. Кристина семь лет с тобой живёт, стирает, готовит, а ты не можешь простую просьбу выполнить.
— Продать дачу — это не простая просьба. Это моя собственность.
Я вышел из квартиры и уехал на дачу. Мне нужно было побыть одному.
Участок встретил тишиной. Яблони ещё не плодоносили, завязи только начали наливаться. Я открыл дом, проветрил комнаты и растопил печь. В сарае лежали дедовы инструменты — топор, пила, грабли. Всё на своих местах.
Вечером позвонила Кристина.
— Ты где?
— На даче.
— Зачем ты туда поехал?
— Захотел.
Она помолчала.
— Тима, ну давай нормально поговорим. Я не хочу ссориться. Юле правда нужна квартира. Хозяева дают неделю на решение. Если ты согласишься, мы успеем всё оформить.
— Я не соглашусь.
— Почему ты такой упрямый? Что тебе дача даёт?
— Она мне дорога. Дед всю жизнь здесь провёл. Я не собираюсь продавать его память за квартиру твоей сестре.
Кристина раздражённо выдохнула.
— Память? Серьёзно? Дед умер три года назад. Жизнь идёт дальше. Юле нужно где-то жить, а ты устраиваешь культ из старого участка.
Я положил трубку.
Два дня я провёл на даче, копал грядки, чинил забор, убирал мусор возле бани. В воскресенье вечером вернулся домой. Кристина сидела на кухне с ноутбуком. Увидев меня, захлопнула крышку.
— Ты решил? — спросила она.
— Решил. Дачу не продаю.
Жена встала.
— Отлично. Значит, Юля останется на съёмной квартире, а ты будешь гордиться своей принципиальностью.
Она ушла в спальню и закрыла дверь.
Следующие две недели мы почти не разговаривали. Кристина отвечала односложно, на кухне ела молча, вечером сидела в телефоне. Я работал по графику, приходил домой, ужинал и ложился спать.
В субботу утром я проснулся от звука открывающегося шкафа. Встал, вышел в коридор. Кристина стояла возле антресоли, перебирала коробки.
— Что ты ищешь? — спросил я.
Она вздрогнула.
— Пакеты. Для мусора.
— Пакеты на кухне, в нижнем ящике.
Жена закрыла дверцу и ушла.
Я подошёл к антресоли и осмотрел коробки. Одна была сдвинута. Внутри лежали старые документы — мой диплом, военный билет, трудовая книжка. Свидетельство о наследстве на дачу я хранил там же, в папке.
Открыл папку. Свидетельства не было.
Я вернулся на кухню. Кристина мыла посуду.
— Где свидетельство на дачу?
Она обернулась.
— Откуда я знаю?
— Оно лежало в папке на антресоли. Ты только что там рылась.
— Я искала пакеты.
— Пакеты на кухне. Ты искала документы.
Кристина вытерла руки полотенцем.
— Ладно. Да, взяла. Мы показали риелтору, он оценил дачу в два миллиона четыреста тысяч. Покупатели уже есть. Можно оформить сделку за неделю.
Я уставился на жену.
— Ты взяла мои документы без разрешения и показала риелтору?
— Ну да. Ты же всё равно не соглашаешься, а время идёт. Юле нужна квартира сейчас, а не когда ты наконец одумаешься.
— Верни документы.
— Они у риелтора. Заберёшь, когда подпишем договор.
Я достал телефон.
— Имя и телефон риелтора.
Кристина скрестила руки на груди.
— Не дам. Ты сорвёшь сделку.
— Документы мои. Ты украла их. Либо называешь контакты, либо я пишу заявление в полицию.
Жена побледнела.
— Ты с ума сошёл? В полицию? Из-за каких-то бумажек?
— Из-за кражи моих документов и попытки продать мою собственность без согласия.
Мы стояли молча. Потом Кристина вздохнула.
— Виктор Олегович Красильников. Вот его номер.
Я записал и сразу набрал. Мужской голос ответил со второго гудка.
— Слушаю.
— Здравствуйте. Меня зовут Тимофей, я владелец дачи в Ясной Поляне. Моя жена принесла вам документы. Верните их немедленно.
Риелтор помолчал.
— Ваша жена сказала, что вы согласны на продажу. Мы уже нашли покупателей и согласовали цену.
— Я не давал согласия. Документы были взяты без моего ведома. Если не вернёте сегодня, обращаюсь в полицию.
— Понял. Подъезжайте в офис, верну.
Я приехал через час. Риелтор передал папку с документами и извинился. Сказал, что жена убедила его в моём согласии, показала даже фотографию паспорта.
— Она сфотографировала мой паспорт? — уточнил я.
— Да. Сказала, что вы на работе и не можете приехать лично, поэтому попросили её всё организовать.
Я вернулся домой. Кристины не было. Позвонил ей.
— Где ты?
— У мамы.
— Приезжай. Срочно.
— Зачем?
— Поговорить. Сейчас.
Через полчаса жена вошла в квартиру вместе с Ниной Аркадьевной. Тёща смотрела вызывающе.
— Ну что, забрал документы? — спросила она. — Доволен? Юля теперь останется ни с чем.
Я посмотрел на Кристину.
— Ты сфотографировала мой паспорт и выдала себя за доверенное лицо. Это мошенничество.
Жена отвела взгляд.
— Я хотела помочь сестре.
— Ты хотела продать чужую собственность.
Нина Аркадьевна шагнула вперёд.
— Чужую? Кристина твоя жена! Всё, что у тебя есть, принадлежит вам обоим!
— Дача была унаследована мной до брака. Она не является совместно нажитым имуществом.
Тёща замахала руками.
— Какое имущество? Это развалюха на шести сотках! Ты упёрся из принципа, а Юля страдает!
— Юля может снимать квартиру дальше или взять кредит. Мои проблемы её проблемами не являются.
Кристина заплакала.
— Ты бесчувственный, Тима. Я столько лет тебе отдала, а ты даже семье помочь не хочешь.
— Я не обязан покупать квартиру твоей сестре. Это не моя ответственность.
Тёща схватила дочь за руку.
— Пойдём, Кристина. Здесь нам не рады.
Они ушли.
Вечером я поменял замок на входной двери. Вызвал мастера, тот приехал через два часа, снял старый, поставил новый. Ключ оставил один, себе.
Ночью пришло сообщение от Кристины: «Ты меня выгнал?»
Я ответил: «Ты пыталась украсть мои документы и продать дачу. Живи у матери».
Утром она приехала вместе с Ниной Аркадьевной. Позвонили в дверь. Я открыл, но цепочку не снял.
— Мне нужны вещи, — сказала жена.
— Составь список, я передам.
— Ты не пустишь меня в собственную квартиру?
— Это моя квартира. Ты в ней больше не живёшь.
Тёща попыталась протиснуться.
— Ты не имеешь права! Кристина прописана здесь!
— Прописка не даёт права собственности. Вещи передам через неделю.
Я закрыл дверь.
Они стояли на площадке ещё минут десять, потом ушли.
Через три дня Кристина позвонила.
— Тима, нам надо серьёзно поговорить.
— Говори.
— Не по телефону. Встретимся?
Мы договорились на кафе возле её работы. Я приехал вечером, жена уже сидела за столиком. Выглядела усталой.
— Я хочу извиниться, — начала она. — Не надо было брать документы без спроса. Я погорячилась.
— Погорячилась? Ты пыталась продать мою дачу.
— Я хотела помочь Юле. Ты же не соглашался.
— Потому что дача моя. Я имею право отказать.
Кристина опустила глаза.
— У нас проблема.
— Какая?
— Риелтор нашёл покупателей ещё до того, как ты забрал документы. Мы договорились о цене. Они внесли аванс — триста тысяч.
Я вцепился в край стола.
— Ты взяла у них деньги?
— Риелтор взял. Я получила половину, сто пятьдесят тысяч. Остальное у него.
— Где эти деньги?
Жена замялась.
— Я отдала маме. Она передала Юле. Юля внесла задаток за квартиру на Советской. Тридцать тысяч. Остальное ушло на мебель и технику. Она уже купила холодильник, диван, телевизор. Всё в кредит, первый взнос сделала из этих денег.
Я откинулся на спинку стула.
— Ты потратила чужие деньги.
— Я думала, сделка состоится. Ты подпишешь договор, получишь остальное, всё закроется.
— Я не подпишу. Дачу не продаю.
Кристина схватила меня за руку.
— Тима, покупатели требуют вернуть аванс. Триста тысяч. У меня таких денег нет. У Юли нет. Мама тоже не может помочь.
— Это твоя проблема. Ты взяла деньги за то, что тебе не принадлежит.
— Но я твоя жена!
— Была. Завтра подаю на развод.
Она заплакала.
— Тима, ну пожалуйста. Продай дачу. Я верну покупателям аванс, Юля получит квартиру, всё решится.
Я встал.
— Нет.
Вышел из кафе.
На следующий день я подал заявление на развод. Причина — непримиримые разногласия. Совместно нажитого имущества не было, детей тоже.
Кристина звонила каждый день. Умоляла, угрожала, обещала вернуть деньги сама. Потом звонила Нина Аркадьевна, требовала встречи. Я отключил звук.
Через две недели пришла повестка в суд. Покупатели подали на Кристину за мошенничество. Требовали вернуть триста тысяч и компенсировать моральный ущерб.
Жена снова приехала. На этот раз одна. Позвонила в дверь, я открыл.
— Тима, помоги. Суд назначен на пятое октября. Если я не верну деньги, меня осудят.
— Надо было думать раньше.
— Я думала, ты согласишься. Риелтор говорил, что муж всегда идёт навстречу семье.
— Риелтор ошибся.
Кристина опустилась на колени.
— Продай дачу. Я больше никогда тебя ни о чём не попрошу. Разведёмся, разъедемся, только помоги сейчас.
Я посмотрел на неё сверху вниз.
— Ты украла документы, сфотографировала паспорт, обманула риелтора, взяла чужие деньги и потратила их. Это цепочка твоих решений. Разгребай сама.
— У меня нет трёхсот тысяч!
— У меня тоже. И дачу я не продам.
Закрыл дверь.
Кристина ещё постояла на площадке, потом ушла.
Пятого октября суд обязал её вернуть аванс. Срок — два месяца. Если не вернёт, откроют уголовное дело.
Нина Аркадьевна снова приезжала. Кричала через дверь, что я погубил её дочь, что Кристина из-за меня сядет в тюрьму. Я вызвал участкового. Тёща ушла.
Развод оформили в ноябре. Имущество делить не пришлось, детей не было. Кристина не явилась на заседание.
Я уехал на дачу и провёл там выходные. Сгрёб листья, укрыл яблони на зиму, закрыл дом. Сидел у печки, пил чай.
Дед оставил мне это место. Здесь его руки, его труд, его жизнь. Я не продам её никому.
Документы на дачу лежат теперь в банковской ячейке. Ключ только у меня.
Я не буду сиделкой для свекра