– Я оставлю детей в пятницу вечером, а заберу в воскресенье после обеда. У нас с Сергеем годовщина, мы уже забронировали загородный отель.
Мама даже не подняла глаз от распечатанных страниц. Провела карандашом по какой-то фразе, поставила на полях восклицательный знак и только потом посмотрела на меня.
– Не получится. В субботу у меня съёмки, а в воскресенье репетиция.
– Мам, я не спрашиваю, получится у тебя или нет. Отель уже оплачен.
– А меня ты почему не спросила, прежде чем платить?
– Потому что раньше ты всегда сидела с Егором и Полиной. Что вдруг изменилось?
– Я работаю, Оксана. У меня теперь есть расписание.
Я не выдержала и выхватила у неё листы. На первой странице было напечатано название какой-то сцены, а ниже стояло: «Лидия Аркадьевна – Раиса Леонидовна Сомова».
– Какая ещё работа? Ты произносишь пять фраз в дешёвом сериале.
– Семь. И если ты сейчас же не положишь сценарий на место, разговор закончится.
– У нас оплаченный отель! Ты должна была предупредить, что внезапно стала незаменимой артисткой.
Мама забрала страницы, аккуратно выровняла их и убрала в папку. Потом совершенно спокойно произнесла фразу, от которой у меня задрожали руки.
– У меня съёмки, мне не до ваших банальностей. И детей в пятницу не привози.
Всего полгода назад я сама уговаривала мать попробовать себя в кино. Тогда мне казалось, что новая работа спасёт её от депрессии и вернёт интерес к жизни.
Раиса Леонидовна почти сорок лет трудилась бухгалтером на крупном предприятии. Она привыкла вставать в половине седьмого, носить строгие костюмы и даже отпуск планировать на год вперёд.
За месяц до пенсии мама неожиданно стала мрачной. По вечерам сидела перед телевизором, не следя за происходящим на экране, и постоянно перебирала старые фотографии.
– Скоро никому не буду нужна, – сказала она однажды. – На работу ходить не надо, вы со своей жизнью справляетесь.
– У тебя внуки, подруги, дача. Наконец выспишься и займёшься собой.
– Внукам нужна бесплатная няня. На даче нужно полоть грядки, а подруги заняты своими болячками.
– Что ты такое говоришь? Тебе всего пятьдесят семь.
– Вот именно. А ощущение, будто всё важное уже закончилось.
Мне стало страшно. Я никогда не видела мать такой потухшей и впервые задумалась, что выход на пенсию может восприниматься не как отдых, а как исчезновение привычной жизни.
Я предлагала ей курсы английского, рукоделие и группу здоровья. От всего она отказывалась.
– Я всю жизнь считала чужие деньги. Теперь буду вышивать чужие цветочки? Нет уж.
– Тогда чаще приходи к нам. Егор скучает, Полина тебя обожает.
– Я и так у вас каждые выходные. Дело не в этом.
Решение нашлось случайно. В местной газете я увидела объявление о наборе массовки для исторического сериала.
Съёмочная группа искала людей разных возрастов и отдельно приглашала мужчин и женщин старше пятидесяти лет. Я вырезала объявление и принесла матери.
– Тебе нужно сходить. Ты статная, лицо выразительное, осанка прекрасная.
– В массовку? Чтобы на заднем плане изображать крестьянку?
– Лучше изображать крестьянку, чем сидеть дома и хоронить себя раньше времени.
– Спасибо за поддержку, дочь.
Она усмехнулась, но объявление оставила. Через несколько дней позвонила и сообщила, что прошла отбор.
– Буду играть даму на вокзале. Нужно пройти за главной героиней и остановиться возле кассы.
– Вот видишь! Уже событие.
– Великая роль. Надеюсь, Оскара вручат прямо у кассы.
Мама шутила, но голос у неё впервые за долгое время звучал живо. Утром перед съёмками она сделала укладку и приехала на площадку за час до назначенного времени.
В массовке Раиса Леонидовна провела два дня. На третий к ней подошёл режиссёр Лев Андреевич и попросил прочитать несколько строк вместо заболевшей актрисы.
– Я сказала, что никогда не играла. А он ответил: «Тем лучше, переучивать не придётся».
– И что за роль?
– Хозяйка пансиона. Небольшая, в двух сериях.
– Мам, это же прекрасно! Теперь тебя будет видно на экране?
– Если всё не вырежут при монтаже.
Она получила сценарий и начала готовиться так, будто ей доверили главную роль. Часами повторяла реплики, записывала себя на телефон и искала сведения о быте начала прошлого века.
Сначала я радовалась. Рассказывала знакомым, что моя мама после выхода на пенсию случайно попала в сериал.
– Представляете, режиссёр сам её заметил. Сказал, что у неё редкое фактурное лицо.
Я не знала, говорил ли он именно так, но история нравилась окружающим. На работе меня просили показать фотографии матери в костюме.
Первые съёмочные дни мы отмечали всей семьёй. Я привезла торт, дети нарисовали бабушке афишу, а Сергей купил букет.
– За нашу кинозвезду! – поднял бокал муж. – Пусть это будет только начало.
– Не преувеличивайте. У меня небольшая роль.
– Но тебе нравится? – спросила я.
– Очень. Я впервые за много лет прихожу домой и продолжаю думать не о таблицах и отчётах, а о человеке, которого играю.
Мама снова стала следить за собой. Купила яркое пальто, изменила стрижку и записалась на занятия по сценической речи.
Меня радовало её преображение, пока оно не начало влиять на наши планы. Первой проблемой стал больничный Полины.
– Мам, у неё температура тридцать семь и восемь. Побудь с ней завтра.
– Завтра не могу. У меня репетиция сцены с режиссёром.
– Перенеси. Речь идёт о ребёнке.
– У ребёнка есть мама и папа. Кто-нибудь из вас возьмёт больничный.
– У Сергея отчёт, а у меня совещание.
– У меня съёмки через два дня. Если не подготовлюсь, подведу всю группу.
Я решила, что мать шутит. Но утром она действительно не приехала, и мне пришлось остаться дома.
Вечером мама позвонила узнать о Полине. Я ответила, что дочери лучше, но разговаривала холодно.
– Ты обиделась?
– Просто не ожидала, что репетиция окажется важнее больной внучки.
– Ты хотела, чтобы я нашла занятие. Я нашла.
– Занятие – это когда человек чем-то увлекается в свободное время. А ты превратила это в центр вселенной.
– Для тебя центром вселенной должна оставаться твоя семья. Я не обязана строить вокруг неё свою жизнь.
Постепенно увидеться с матерью стало почти невозможно. Если она не снималась, то занималась речью, ездила на примерки или встречалась с другими актёрами.
На мои приглашения приехать в субботу она сначала открывала календарь. Иногда соглашалась, но чаще предлагала назначить встречу на несколько недель вперёд.
– Мам, мы не к врачу записываемся. Нельзя просто приехать к дочери на ужин?
– Можно, если у меня нет планов. В этот четверг я свободна.
– В четверг дети до вечера на занятиях, а мы работаем.
– Тогда давайте искать другой день.
– Раньше ты каждые выходные проводила у нас.
– Раньше я работала пять дней в неделю, а по выходным бесплатно работала у тебя.
Эта фраза показалась мне несправедливой. Никто не заставлял её готовить, убирать или заниматься с детьми.
– Ты сама предлагала помощь.
– Потому что видела, что ты устаёшь. Только теперь я тоже устаю.
– От чего? От того, что в красивом платье перед камерой стоишь?
Мама объяснила, что съёмочный день начинается в шесть утра и может длиться двенадцать часов. Большую часть времени актёры ждут, но это ожидание тоже выматывает.
Я не поверила. В моём представлении она сидела в кресле, пила кофе, позволяла гримёрам поправлять ей волосы и произносила несколько реплик.
Именно поэтому её отказ забрать детей на нашу годовщину стал последней каплей. Отель отменять было поздно, а няня запросила почти столько же, сколько стоило проживание.
– Твоя мать совсем заигралась, – сказал Сергей. – Но ругаться с ней сейчас бессмысленно.
– Почему бессмысленно? Она обязана понимать, что семья важнее сериала.
– Для нас важнее. Для неё, возможно, сейчас важнее другое.
– Если бы не я, никакого сериала вообще не было бы. Это я нашла объявление.
– Значит, ты помогла ей найти новую жизнь. Только, похоже, рассчитывала, что эта жизнь не помешает старой.
В итоге в отель мы не поехали. Сергей остался дома с детьми, а я решила посмотреть, чем на самом деле мама так занята.
Адрес съёмочной площадки я нашла в переписке. Утром приехала к старинной усадьбе, возле которой стояли фургоны, автобусы и машины с оборудованием.
Охранник отказался меня пропускать. Я объяснила, что являюсь дочерью актрисы Раисы Сомовой и должна срочно с ней поговорить.
– Фамилии Сомовой в основном составе нет.
– Она играет Лидию Аркадьевну. Хозяйку пансиона.
– Во время смены посетителей не пропускаем. Позвоните ей.
Мама не отвечала. Тогда я сказала охраннику, что дома произошла чрезвычайная ситуация и речь идёт о детях.
Через несколько минут появилась молодая девушка с рацией. Она представилась вторым режиссёром и спросила, что случилось.
– Мне нужна мама. Она отказывается помочь с внуками из-за съёмок.
– Простите, это и есть чрезвычайная ситуация?
– У нас сорвалась поездка. Дети должны были остаться у неё.
Девушка посмотрела на меня так, словно не знала, смеяться ей или возмущаться. Потом попросила больше не отвлекать артистов во время работы.
– Раиса Леонидовна сейчас в кадре. Из-за любого постороннего сигнала приходится останавливать сцену.
– Артистов? У неё семь предложений на весь сериал.
– Сегодня у неё четыре сцены. И работает она наравне со всеми.
Я осталась у ограждения. Через полчаса увидела мать в длинном тёмно-зелёном платье и шляпе.
Она стояла рядом с известной актрисой, которую я много раз видела по телевизору. Режиссёр что-то объяснял, мама внимательно слушала и задавала вопросы.
После команды все заняли места. Мама прошла по дорожке, остановилась у крыльца и заговорила.
Слов я почти не слышала, но видела её лицо. Это была не скучающая пенсионерка, случайно оказавшаяся на съёмках, а совершенно другая женщина – собранная, уверенная и удивительно красивая.
Сцену повторяли несколько раз. После каждого дубля мама слушала замечания и начинала сначала.
Через час она заметила меня. Сразу поняла, зачем я приехала, и её выражение изменилось.
– Что случилось с детьми? – спросила она, подойдя к ограждению.
– Ничего. Мы отменили отель.
– Тогда зачем ты сказала, что произошла чрезвычайная ситуация?
– Потому что иначе меня не пропускали. Хотела поговорить с тобой лично.
– Ты приехала на мою работу выяснять отношения?
– Не называй это работой. Тебе платят копейки за несколько реплик.
Мама оглянулась на съёмочную группу. Несколько человек слышали наш разговор.
– Уезжай, Оксана. Вечером я сама тебе позвоню.
– Вечером мне уже не надо. Годовщина испорчена.
– Её испортила не я. Ты решила распорядиться моим временем, не спросив.
Она вернулась на площадку, а девушка с рацией попросила меня освободить проход. В тот день я уехала с ощущением, что мать выставила меня перед всеми капризной девочкой.
Вечером она не позвонила. На следующий день тоже.
Я сама набрала её через три дня, но вместо извинений услышала требование больше никогда не приезжать на площадку без приглашения.
– Ты соврала про чрезвычайную ситуацию и остановила работу нескольких десятков человек.
– Из-за меня ничего не остановилось.
– Помощник режиссёра пришла выяснять, что произошло. Все ждали.
– Пять минут подождали, не развалились.
– На площадке каждая минута стоит денег. Но ты не понимаешь, потому что считаешь мои съёмки баловством.
– А как ещё их считать? Тебе дали крошечную роль, а ты уже изображаешь народную артистку.
– Я ничего не изображаю. Я учу текст, приезжаю вовремя и выполняю свою работу.
– В твоём возрасте надо больше времени проводить с семьёй.
– В твоём возрасте пора научиться заботиться о своих детях без постоянной помощи матери.
Мы снова поссорились. После разговора мама перестала отвечать на мои сообщения.
Через две недели у Егора был день рождения. Я заранее предупредила, что жду её к трём часам.
– Приеду после семи. У меня запись рекламного ролика.
– Какого ещё ролика?
– Для местной сети аптек. Меня утвердили на роль фармацевта.
– Ты пропустишь день рождения единственного внука ради рекламы таблеток?
– Я не пропущу. Приеду вечером.
– Дети будут ждать бабушку.
– Объясни им, что у бабушки есть работа.
Егор спокойно отнёсся к тому, что мама приехала позже. Гораздо больше возмущалась я.
Она появилась в половине восьмого с подарком и огромной коробкой пирожных. Дети бросились к ней, а гости начали расспрашивать о съёмках.
Мамина сестра попросила показать фотографии с известными актёрами. Свекровь Сергея захотела узнать, сколько платят за съёмочный день.
Я слушала эти восторги и злилась. Никому не приходило в голову спросить, сколько семейных событий мама теперь пропускает ради своей новой прихоти.
– Вы её слишком хвалите, – сказала я. – Так она скоро вообще перестанет замечать обычных людей.
– Оксана, не начинай, – тихо попросил Сергей.
– А что я такого сказала? Мама уже разговаривает только о кино.
– Потому что вы сами её об этом спрашиваете, – заметила мама.
– Ты теперь в любом разговоре находишь повод напомнить, что у тебя съёмки.
– А ты в любом разговоре напоминаешь, что я обязана сидеть с твоими детьми.
За столом стало тихо. Я предложила не портить праздник, но мама уже не собиралась отступать.
– Давай скажем честно. Тебя не интересует, счастлива я или нет. Тебя интересует, почему счастливая мама больше не освобождает тебе выходные.
– Не смей говорить так при детях.
– Дети как раз прекрасно знают, что бабушка не является их няней.
Егор кивнул и сообщил, что гордится бабушкиной ролью. Я отправила его в комнату, но стало только хуже.
– Вот видишь, уже и ребёнку голову забила. Он думает, что ты настоящая кинозвезда.
– Я никогда так себя не называла.
– Тогда возвращайся к нормальной жизни. Сериал скоро закончится, и что дальше?
– Дальше будут другие пробы. А если ролей не будет, я пойду в театральную студию.
– В любительский кружок для пенсионеров?
– Даже если так. Это моя жизнь.
Мама попрощалась с внуком и ушла раньше, чем разрезали торт. Гости делали вид, что ничего не произошло, но праздник был испорчен окончательно.
Сериал действительно закончили снимать через месяц. Я решила, что теперь всё вернётся на прежние места.
Однако мама продолжила ездить на кастинги. Ей дали небольшую роль в детективном сериале, потом пригласили в театральную студию при Доме культуры.
Кроме того, она начала вести страницу в социальной сети. Рассказывала, как попала в кино после пятидесяти, показывала упражнения для речи и делилась впечатлениями от проб.
– Зачем выставлять всю жизнь напоказ? – спросила я. – Тебе мало съёмочной площадки?
– На страницу подписались почти три тысячи человек. Многим женщинам страшно выходить на пенсию, как было страшно мне.
– Теперь ты ещё и пример для пенсионерок?
– Почему нет?
Мать стала получать приглашения на съёмки небольших рекламных роликов. Огромных денег это не приносило, но иногда за один день она зарабатывала больше своей месячной пенсии.
Я узнала об этом от тёти. Мама сама перестала делиться со мной новостями.
Вскоре мне понадобилась её помощь. Сергея отправили в командировку, а меня пригласили на трёхдневное обучение в другой город.
– Мам, останься с детьми с четверга до субботы. Это важно для моей работы.
– В пятницу у меня спектакль, а в субботу съёмка.
– В спектакле наверняка можно найти замену.
– Нельзя. До премьеры четыре дня.
– Моя работа кормит семью, а твой спектакль – развлечение.
– Тогда найди няню и заплати ей из денег, которые зарабатываешь для семьи.
Я сорвалась и сказала, что нормальная мать никогда не оставила бы дочь без помощи из-за самодеятельности. В ответ она напомнила, сколько лет помогала нам без выходных.
– Я забирала Егора из сада, сидела с Полиной на каждом больничном, готовила вам еду и оставалась у вас ночевать.
– Потому что ты их бабушка.
– Нет, потому что любила вас и хотела облегчить твою жизнь. Только благодарность почему-то быстро превратилась в требование.
– Я тоже тебе помогала.
– Чем? Нашла объявление, а теперь каждый день жалеешь об этом?
Мне пришлось отказаться от обучения. Руководитель нашёл другого сотрудника, и шанс на повышение отложился как минимум на год.
Я возненавидела мамины съёмки ещё сильнее. Мне казалось, из-за её позднего увлечения страдает уже не только семья, но и моя карьера.
Тогда я решила поговорить с руководителем театральной студии. Нашла телефон и представилась дочерью Раисы Леонидовны.
– У мамы проблемы с давлением. Она скрывает, но я переживаю, что репетиции могут навредить.
– Раиса Леонидовна приносила медицинскую справку. Ограничений у неё нет.
– Иногда она переоценивает силы. Возможно, лучше дать роль кому-то моложе.
– Простите, вы хотите, чтобы мы заменили вашу мать без её согласия?
– Я хочу, чтобы вы подумали о её здоровье.
Руководитель пообещала поговорить с мамой. Уже через час Раиса Леонидовна стояла у моей двери.
Она вошла, не снимая пальто, и положила на стол телефон. Разговор с руководителем студии был записан.
– Ты пыталась убрать меня из спектакля?
– Я беспокоюсь о твоём здоровье.
– Моё давление в норме. Ты это знаешь.
– После двенадцатичасовых съёмок оно может перестать быть нормальным.
– Не смей прикрываться заботой. Ты хотела освободить мои выходные.
– Мне пришлось отказаться от обучения из-за твоего спектакля.
– Нет. Тебе пришлось отказаться, потому что ты заранее решила, что я посижу с детьми.
– А кто мне ещё поможет?
– Сергей, няня, свекровь, родители других детей. Это ваша с мужем ответственность.
– Очень удобно рассуждать, когда собственная дочь уже выросла.
Мама расстегнула пальто, села напротив и впервые заговорила не сердито, а устало. Рассказала, что после моего рождения несколько лет работала по ночам, потому что днём сидела со мной.
– Твой отец строил карьеру. Моя мама болела, денег на няню не было.
– И при чём здесь это?
– Я отказалась от заочного института, потому что тебя не с кем было оставить. Потом не поехала на повышение в другой город.
– Ты никогда мне об этом не рассказывала.
– Потому что это был мой выбор. Но теперь ты требуешь, чтобы я продолжала выбирать твою жизнь вместо своей.
– Значит, ты жалеешь, что родила меня?
– Нет. Я жалею, что вырастила дочь, которая считает моё время своей собственностью.
Она встала и сообщила, что на премьеру меня не приглашает. Егор и Полина смогут прийти с Сергеем, если захотят.
– А если я не разрешу детям идти?
– Тогда будешь объяснять им сама, почему они не увидят бабушку на сцене.
– Ты настраиваешь их против меня.
– Нет, Оксана. Это ты пытаешься наказать меня детьми.
Мама ушла, а я долго сидела перед её телефоном, который она случайно оставила на столе. Экран загорелся, и я увидела фотографию со съёмок.
На снимке мама улыбалась, стоя рядом с другими актёрами. Под фотографией было множество добрых комментариев от совершенно незнакомых людей.
На премьеру Сергей повёл детей без меня. Я сказала, что плохо себя чувствую, хотя весь вечер просидела дома и смотрела на часы.
Они вернулись почти в полночь. Полина принесла программку с маминой фотографией, а Егор рассказывал, как зрители аплодировали стоя.
– Бабушка играла хозяйку гостиницы. Она была смешная, но потом плакала, и все тоже плакали.
– В маленьком Доме культуры всегда всем аплодируют, – ответила я.
– Мам, почему ты всё время говоришь про бабушку неприятные вещи?
Вопрос задал Егор. Я начала объяснять, что бабушка изменилась и стала забывать о семье, но сын перебил.
– Она о нас не забывает. Она звонит, приходит на наши праздники и дарит подарки. Просто больше не сидит с нами, когда вы хотите уйти.
Сергей попросил детей идти спать. Потом положил передо мной программку.
– Посмотри хотя бы запись спектакля. Твоя мама действительно хорошо сыграла.
– Ты тоже теперь на её стороне?
– Здесь нет сторон. Есть женщина, которая наконец нашла дело, от которого у неё горят глаза.
– А семья должна приспосабливаться?
– Мы взрослые люди. Почему семья должна приспосабливаться только к нашим планам, а она – всегда к чужим?
Я не ответила. Включила запись уже ночью, когда все уснули.
Мама появилась во втором акте. У неё было немного текста, но зал действительно смеялся после каждой её реплики.
В финале она произнесла длинный монолог о женщине, прожившей жизнь ради других. Я понимала, что это всего лишь пьеса, но слушать было неприятно.
После поклона мама стояла на сцене, прижимая цветы к груди. Она выглядела счастливее, чем на любом семейном празднике за последние годы.
Я выключила запись до конца.
Мы не общались почти два месяца. Потом сериал, в котором мама играла хозяйку пансиона, вышел на экраны.
Роль оказалась больше, чем я думала. Её героиня появлялась в трёх сериях и даже влияла на одну из сюжетных линий.
На работе коллеги начали спрашивать, не моя ли это мама. Кто-то нашёл старую фотографию, которую я когда-то показывала.
– Какая она у вас красивая! И играет естественно.
– Повезло человеку. На пенсии новую профессию нашла.
– А вы говорили, она в массовке стоит. У неё настоящая роль.
Я улыбалась и отвечала, что мама всегда была артистичной. Признаться, что мы не разговариваем, было стыдно.
Через неделю Лев Андреевич пригласил её на съёмки второго сезона. Роль немного расширили.
Новость я узнала не от мамы, а из её страницы. Под публикацией было написано: «Оказывается, иногда жизнь начинается именно тогда, когда тебе кажется, что всё уже закончилось».
Я несколько раз набирала её номер и сбрасывала. В конце концов отправила короткое сообщение с поздравлением.
Мама ответила через три часа: «Спасибо». Ни приглашения, ни попытки продолжить разговор не последовало.
На день рождения Полины она приехала вовремя. Подарила внучке набор для рисования, спокойно посидела за столом и почти не рассказывала о кино.
Когда гости разошлись, я предложила ей чай. Мама согласилась, но предупредила, что через час должна уехать.
– Опять съёмки?
– Нет. Встреча с подругами.
– Теперь даже подруги важнее разговора с дочерью?
– Мы договаривались за две недели. А ты решила поговорить сегодня.
Я уже хотела съязвить, но остановилась. Впервые спросила, когда ей будет удобно встретиться.
Мама удивилась. Потом открыла календарь и предложила воскресенье.
– Хорошо. Я приеду в воскресенье.
– Только без требований бросить театр и вернуться к реальной жизни.
– Постараюсь.
– Не постарайся, Оксана. Просто не приходи, если снова собираешься объяснять, какой должна быть моя пенсия.
В воскресенье мы разговаривали почти четыре часа. Мама призналась, что первые месяцы действительно увлеклась и иногда вела себя слишком важно.
– Мне казалось, если скажу, что у меня съёмки, все сразу поймут, что это серьёзно. Я боялась, что вы снова превратите это в кружок от скуки.
– Ты и правда иногда разговаривала как кинозвезда.
– А ты иногда разговаривала как начальник отдела кадров, который обязан утвердить мой график.
Мы не стали делать вид, что виновата только одна из нас. Но мама отказалась возвращаться к прежней жизни.
Она согласилась иногда оставаться с внуками, если мы будем предупреждать заранее. Я пообещала больше не звонить режиссёрам, врачам и руководителям студии за её спиной.
Почти год прошёл с тех пор, как Раиса Леонидовна вышла на пенсию. Она не стала знаменитой актрисой и не зарабатывает огромных денег.
Иногда ролей нет по несколько месяцев. Тогда она ходит на репетиции, записывает пробы и помогает другим участникам студии учить тексты.
С внуками мама видится реже, чем раньше, но теперь эти встречи не похожи на дежурство. Она водит детей в театр, показывает съёмочные павильоны и разрешает им разыгрывать сцены из старых фильмов.
Недавно я снова попросила её забрать Полину на выходные. Мама открыла календарь и сказала, что в субботу свободна, а в воскресенье у неё пробы.
На этот раз я не стала спорить. Поблагодарила за субботу и договорилась с няней на следующий день.
Мне до сих пор иногда кажется смешным, когда мама говорит о «творческих задачах» и «работе над образом». Но я больше не прошу её возвращаться в реальность.
Возможно, её новая реальность просто перестала вращаться вокруг моей семьи. И именно это я так долго не могла ей простить.
Должна ли бабушка на пенсии ставить внуков выше поздней карьеры? Или взрослая дочь просто решила, что материнская жизнь навсегда принадлежит семье?
– А вы не забыли, что мы со Славой уже два месяца в разводе? – спросила Светлана у бывшей свекрови