Юля сидела в кабинете, уставившись в монитор, но видела не строчки кода, а мамино лицо — то самое, с которым она обычно произносила фразу «мы с Лилей забежим». За окном моросил августовский дождь, и капли барабанили по карнизу с назойливой ритмичностью метронома.
— Юль, что ты зависла? — коллега Денис положил перед ней конфету в яркой обёртке. — У тебя отпуск через две недели, а ты выглядишь так, будто тебя на расстрел ведут.
— Хуже, — пробормотала она, разворачивая конфету. — Гораздо хуже.
Из головы у нее не выходил телефонный разговор с матерью.
– Юля, у тебя отпуск в этом году в августе? – поинтересовалась мама.
Юля в это время была на работе, и мамин звонок прозвучал для нее неожиданно – обычно они перезванивались по вечерам.
А вот вопрос был вполне ожидаемый – Юля действительно через две недели уходила в отпуск. Долгожданный. Первый нормальный отпуск за три последних года.
– Да, – ответила она.
– А с какого числа? – спросила мама.
– По графику, как и было намечено – с двенадцатого.
– Понятно. Ладно, не буду тебе мешать. Мы с Лилей забежим к тебе завтра, часов в семь. Ты уже дома будешь?
– Хорошо, приходите, – ответила дочь.
Формально ничего страшного не произошло: мама спросила, когда у нее отпуск, сказала, что зайдёт с Лилей. Обычное дело. Однако Юля слишком хорошо знала эту интонацию — чуть заискивающую, чуть торопливую, словно мама уже репетировала предстоящий разговор и теперь проверяла, как звучит первая реплика.
После этого звонка Юля уже не могла нормально работать. Ее никак не покидала мысль, что мама и младшая сестра снова придумали, как она должна будет провести свой отпуск.
Эти опасения были не беспочвенны: в прошлом году Юля почти десять дней из четырнадцати провела на стройплощадке – мамина сестра наняла рабочих, чтобы полностью перекрыть крышу на деревенском доме-пятистенке, который они использовали в качестве дачи.
Юля должна была «всего лишь» следить за рабочими и готовить им обед. «Всего лишь» растянулось на десять дней. Десять дней среди пыли, стружки и запаха рубероида, среди грубых шуток бригадира и вечного «девушка, а сегодня на обед борщ или окрошка?»
А когда она попробовала отказаться — позвонила мама, и голос её был полон праведного негодования:
— Юлька, тётя Света специально договаривалась с бригадой на время, когда будет свободен кто-то из родни. Представляешь, что случится, если ты сейчас кинешь её? А они с дядей Лёшей уже и аванс заплатили, и материалы купили.
А в позапрошлом году получилось еще интересней: бабушка Лида – мачеха отца Юли – сломала ногу и целый месяц нуждалась в уходе. Первые две недели семья доверила это почетное право Юле, на оставшееся время наняли сиделку.
Так что вопрос об отпуске заставил девушку напрячься.
И не напрасно.
На следующий день мама и Лиля пришли ровно в семь. Юля открыла дверь, и сразу поняла: что-то не так. Мама улыбалась той особенной улыбкой, которая всегда предшествовала просьбам. Лиля стояла чуть позади, теребя ремешок сумки, и в её глазах читалась плохо скрываемая надежда.
— Юлечка, — мама прошла в квартиру, не спрашивая разрешения, — у тебя чай есть? Мы так замёрзли.
Чайник закипел, чашки были расставлены, на столе стояла вазочка с печеньем. Юля ждала. Она знала, что торопить их бесполезно — мама всегда подходила к главному постепенно, словно боялась, что дочь сбежит, не дослушав.
— Юль, — наконец начала мама, размешивая сахар, — мы тут подумали… Ты ведь знаешь, что Лиле Артур предложил поездку на горный курорт?
— Знаю, — Юля отпила чай. — Она говорила.
— Это же чудесная возможность! — мама подалась вперёд. — Они вместе уже полгода, и он наконец-то решился. Лиля рассчитывает, что после возвращения он сделает ей предложение. Ты же понимаешь, как это важно для неё.
Юля поставила чашку. Медленно, стараясь не расплескать.
— Пусть едет. Я-то тут причём?
— А ты должна будешь эти десять дней присмотреть за Славиком, — сказала Лиля.
Голос у неё был тихий, но в нём слышалась та же уверенность, что и у мамы. Уверенность человека, который точно знает: отказать ему не смогут.
— Даже не уговаривайте, — Юля покачала головой.
Лиля была младше на три года. Двадцать два, и уже два года — мать. Слава родился, когда ей было двадцать, а его отец, узнав о беременности, заявил, что «создание семьи в его планы пока не входит». И уехал. Лиля осталась с ребёнком, без работы, без образования, без мужа. Мама помогала как могла — сидела с внуком, пока Лиля пыталась устроить личную жизнь.
— Юля, неужели ты не понимаешь? — мамино лицо пошло пятнами. — Для Лили это реальный шанс! Ты не хочешь помочь собственной сестре?
— Мама, я уже три года без отпуска. У меня тоже есть свои планы и желания. Нет. В этом году я поеду в отпуск. Я уже купила билеты.
— Куда? — быстро спросила Лиля.
— Какая разница?
— Просто интересно.
— В Карелию, — соврала Юля. — На две недели. Одна.
Мама и Лиля переглянулись. В этом взгляде было что-то такое, от чего Юле захотелось немедленно выставить их за дверь.
Они ушли через полчаса. Чинно попрощались, мама даже обняла её на прощание, но Юля чувствовала: это ещё не конец. Слишком легко они согласились.
Юля была права: мама и сестра ушли, но не успокоились.
– Слушай, – сказала мать Лиле, – мы сделаем вот что: отпуск у Юли с понедельника, с двенадцатого. Вы с Артуром улетаете вечером десятого, в субботу. Наверняка Юлька тоже билеты на субботу взяла — кто же берёт на понедельник, если можно взять на выходные? Поэтому мы в пятницу вечером принесём ей Славика. Со всеми вещами. Ей просто будет некуда деться! Не оставит ведь она его одного!
Лиля кивнула. План был безупречен. Юля — человек долга, она не сможет переступить через маленького ребёнка. Даже если будет злиться, даже если будет ненавидеть их всех — она останется с племянником.
В пятницу вечером они стояли у Юлиной двери. Славик спал на руках у Лили, укутанный в одеяло. Рядом стояла сумка с подгузниками, бутылочками и игрушками.
Мама нажала на кнопку звонка. Раз. Другой. Третий.
Тишина.
Она постучала.
— Юля, открой! Мы знаем, что ты дома!
За дверью по-прежнему было тихо. Мама прислушалась. Ей показалось, или в квартире действительно никого не было? Нет, не может быть. Куда Юля могла деться в пятницу вечером, когда завтра у неё отпуск? Наверняка она сейчас чемодан собирает.
Открылась дверь соседней квартиры. Женщина лет сорока выглянула в коридор, окинула взглядом маму, Лилю и спящего Славика.
— Вы Юлю ищете? — спросила она.
— Да, — мама натянуто улыбнулась. — А она… не выходила?
— Так она ещё вчера утром в аэропорт уехала. На такси. Я как раз мусор выносила, видела. Чемодан большой такой, и рюкзак.
— В аэропорт? — переспросила Лиля.
— Ну да. Наконец-то, сказала, отдохну.
Дверь соседней квартиры закрылась. Мама и Лиля остались стоять в пустом коридоре. Славик заворочался во сне и что-то пробормотал.
— Как вчера? — прошептала Лиля. — Она же говорила… она же сказала…
— Она нас обманула, — мама медленно опустила сумку с вещами на пол. — Она всё знала.
Да, Юля уехала в четверг утром. В аэропорту она пила кофе из бумажного стаканчика и смотрела на табло. Рейс задерживался на сорок минут, но она была счастлива. Впервые за три года она чувствовала, что делает что-то для себя. Не для мамы, не для Лили, не для тёти Светы и бабушки Лиды. Для себя.
Она взяла два отгула, присоединила их к отпуску и вылетела за день до того, как родственники нанесли свой удар. Она всё рассчитала: если бы она сказала правду , — мама с Лилей точно что-нибудь придумали. Они бы позвонили, приехали, устроили сцену. Поэтому Юля соврала. Купила билет на девятое утро, сказала, что летит в Карелию, а сама взяла путёвку в Турцию. В отель, где всё включено, где её никто не знает, где можно просто лежать на пляже и ни о чём не думать.
Наконец самолёт поднялся в воздух. За окном проплывали облака — белые, пушистые, похожие на сахарную вату. Юля закрыла глаза и поняла: отпуск начался.
Она уже два дня наслаждалась отдыхом: море, солнце, чайки. В пятницу вечером, когда она собиралась на ужин, телефон завибрировал. Мама.
Юля посмотрела на экран. Потом нажала «отклонить».
Через минуту пришло сообщение от Лили: «Как ты могла?»
Юля выключила телефон. Улыбнулась и вышла из номера.
А как же Лиля? Неужели она так и не попала на горный курорт с новым кавалером? Попала.
Мама, обнаружив, что старшая дочь исчезла, сначала бушевала, потом плакала, потом взяла себя в руки. Она позвонила на работу, оформила отпуск за свой счёт — благо, начальник относился к ней с пониманием, тем более такая уважительная причина: надо присмотреть за внуком.
Лиля улетела с Артуром на следующее утро. Десять дней пролетели быстро. Лиля вернулась загоревшая, счастливая, с массой впечатлений. Артур был внимательным, заботливым, дарил ей цветы и говорил красивые слова. Она уже представляла, как он встанет на одно колено — может быть, на берегу моря, или в ресторане, или на смотровой площадке с видом на горы…
Но этого не произошло. Видно, в планы Артура тоже пока не входило обзаводиться семьей.
— Карьера, знаешь ли, планы… Я на той неделе в Питер уезжаю. Мне там дядька классную работу нашел, — сказал он на прощанье.
А Юля в это время плавала в тёплом море. Вода была солёной и ласковой, солнце припекало плечи, и где-то на горизонте белел парус. Она ни о чём не думала. Просто плыла. Впереди у нее было еще целых четыре прекрасных дня.
— Ты не сможешь больше жить здесь. Ты нам с женой мешаешь — сказал сын и сдал мать