Маленький бунт

Вечером в среду Анатолий вернулся с работы раньше обычного. Полина как раз доставала из духовки противень с запечённой курицей — ужин был почти готов. Муж прошёл на кухню, поставил чайник и, прислонившись к дверному косяку, спросил:

— Поля, ты когда собираешь гостей в субботу? На сколько мне ориентироваться?

Полина выпрямилась, вытерла руки о полотенце и посмотрела на него так, будто он спросил что-то совершенно неожиданное.

— Знаешь, Толя, а я в этом году никого собирать не планирую.

— Почему? — Анатолий даже отставил чашку, которую держал в руках. — Юбилей же. Сорок лет. Как это — никого?

— Вот так. Надоело, — Полина села на табурет и сложила руки на коленях. — Каждый год одно и то же. Почему-то считается, что на день рождения обязательно надо пригласить всю родню. А я не хочу, например, видеть у себя за столом дядю Колю, потому что мне его дурацкие шуточки категорически не нравятся. Но я должна приглашать его только потому, что он когда-то женился на сестре моей мамы. Не хочу ни застолья, ни гостей, ни подарков, половина которых куплена «на отвали».

Анатолий усмехнулся и присел напротив:

— А что ты хочешь получить в подарок?

— Тишину. Покой. И отдых.

— Так в этот раз у тебя день рождения в субботу. Отпразднуем, а в воскресенье отдыхай сколько влезет.

Полина подняла на него глаза, и в них читалось что-то среднее между усталостью и горькой иронией.

— Толя, а ты знаешь, что стоит за твоим словом «отпразднуем»? — спросила она. — Это значит, что после работы в четверг и пятницу я, как лошадь, бегаю по магазинам и потом тащу домой сумки с продуктами. А в пятницу ещё до самой ночи чищу, мою, мариную то, что можно сделать заранее. А в субботу с шести утра я уже у плиты: жарю, тушу, запекаю. И салаты режу между делом. Потом гостей обслуживаю, а когда они уходят, мою посуду. А в воскресенье делаю генеральную уборку квартиры. Ты что-то говорил про отдых?

— Поля, ну я же тебе помогаю, — Анатолий сказал это чуть виновато, будто сам не до конца верил в свои слова.

— Толя, ты режешь хлеб, разливаешь напитки и иногда, когда я тебя прошу, меняешь тарелки. Да! Ещё можешь пропылесосить в воскресенье, если тебе срочно не понадобится уйти в гараж.

Муж помолчал, потом спросил уже тише:

— Поля, а как я объясню всем, что в этом году мы никого не приглашаем?

— Скажи, что я уехала. Всем родственникам со своей стороны я так и объявила.

— А ты действительно уезжаешь?

— Да. Я ещё на той неделе оплатила три дня в загородном СПА-отеле. В пятницу взяла отгул, так что послезавтра утром уезжаю и вернусь только в воскресенье утром. Понежусь в СПА, погуляю по осеннему парку. И действительно отдохну.

Анатолий почесал затылок:

— А если кто-нибудь всё-таки придёт?

— Ну, не знаю. Закажи для них пиццу…

В четверг вечером телефон Полины начал разрываться ещё до того, как она успела собрать сумку. Первой позвонила мама.

— Поля, это что за новости? Мне звонила твоя свекровь, говорит, ты в субботу никого не собираешь? Как это понимать?

— Мама, я уезжаю. На три дня. Одна. Отдыхать.

— Отдыхать?! — голос в трубке взвился. — Поля, у нас всегда вместе отмечали дни рождения, свадьбы и юбилеи. Твой поступок — это плевок в лицо всей родне. Представляешь, как это выглядит? Люди готовились, подарки покупали…

— Мама, мне совершенно не хочется готовить на двенадцать человек и сидеть за столом с людьми, которые после второго тоста уже забывают, по какому поводу собрались. Одни и те же люди, одни и те же разговоры, и два дня кухонных бдений. Всё! Это мой день рождения, и я проведу его так, как я хочу.

— Полина, ты эгоистка! — мама почти кричала. — Ты думаешь только о себе! А как же семейные традиции? Как же уважение к старшим?

— Мама, я тебя люблю. Но в субботу меня не будет. Извини.

Она положила трубку и тут же услышала, как телефон зазвонил снова. На этот раз — свекровь.

— Полиночка, дорогая, — начала та вкрадчивым голосом, который не предвещал ничего хорошего, — Толя мне сказал, что ты уезжаешь. На юбилей. Одна. Без мужа. Без гостей. Это правда?

— Правда, — Полина вздохнула.

— Но, Полечка, так же нельзя! Что люди скажут? Что подумают? У Толи на работе спросят, где вы праздновали, а он что ответит? Что жена сбежала с собственного дня рождения? Это же позор!

— Нина Петровна, я никуда не сбегаю. Я просто хочу отдохнуть. В тишине. Одна. Это разве преступление?

— Но традиции, Поля! Традиции! Мы же не в лесу живём. Надо уважать родню. Дядя Коля уже спрашивал, во сколько приходить…

— Дядя Коля в этот раз может не приходить, — отрезала Полина. — И вы, Нина Петровна, тоже можете не приходить. Я никого не приглашала.

На том конце провода повисла тяжёлая пауза.

— Ну, знаешь, — свекровь говорила уже другим тоном, обиженным и колючим. — Я всегда считала тебя разумной женщиной. А ты, оказывается, просто эгоистка. Не думала, что доживу до такого.

— Всего доброго, Нина Петровна, — Полина положила трубку и выключила телефон. Потом посмотрела на Анатолия, который стоял в дверях комнаты с видом человека, только что наблюдавшего за стихийным бедствием. — Вот видишь. Я же говорила.

— Может, действительно… — начал он неуверенно, — может, ну его, этот отель? Соберёмся по-тихому, только родители … человек шесть…

— Толя, — Полина посмотрела на него устало и твёрдо. — Нет. Я всё решила.

Утром в пятницу она уехала. Анатолий проводил жену до машины, поцеловал в щёку и сказал:

— Ну, ты это… отдохни там. Набери мне вечером, ладно?

— Обязательно.

Она села в машину, и через минуту её «Хёндай» скрылся за поворотом. Анатолий постоял ещё немного на крыльце, потом вернулся в дом. Телефон зазвонил почти сразу — мама Полины.

— Толя, а Поля точно уехала?

— Точно, Елена Викторовна. Уехала.

— Вот ведь упрямая. Ну ладно. Мне-то что теперь, одной в субботу сидеть? Может, вы тогда ко мне приедете? Отметим по-семейному, без этих её выкрутасов.

Анатолий вздохнул. Похоже, выходные обещали быть насыщенными.

В воскресенье вечером Полина вернулась. Анатолий встретил её у калитки — загорелую, отдохнувшую, с блестящими глазами.

— Ну как? — спросил он.

— Три дня блаженства, — выдохнула она. — Спа, бассейн, массаж, тишина. Я даже книжку почитала. Целых четыре главы… Представляешь?

— Представляю, — Анатолий улыбнулся. — А у нас тут… Мама твоя два раза приезжала. С пирогами. Потом моя мама приходила. С нотациями. Дядя Коля звонил, спрашивал, не заболела ли ты. Сказал, что если заболела, то у него есть рецепт от всех болезней.

Полина рассмеялась.

— Знаю я его рецепт… И что ты им сказал?

— Сказал, что ты уехала. Как договаривались.

— А пиццу заказывал?

— Заказывал. В пятницу, когда твоя мама приехала. Мы с ней её и съели. Кстати, она сказала, что тоже когда-то так хотела — сбежать куда-нибудь на три дня, но не решилась.

Полина покачала головой:

— Ну вот. Я сделала так, как хотела. И мир не перевернулся. Родня пошумит и успокоится.

— Кстати, — Анатолий хитро прищурился, — а ты правда думаешь, что в следующем году повторишь?

— Обязательно. И знаешь, что? — Полина обняла мужа. — Я решила, что в июне мы поедем на турбазу. На твой день рождения. Там рыбалка, природа, никаких застолий. Как тебе?

— Ты серьёзно? — Анатолий даже просиял. — А как же традиции?

— Традиции — это хорошо. Но иногда их надо менять. Пойдём в дом, я замёрзла.

Они прошли на кухню. Анатолий поставил чайник, а Полина, усевшись на свой любимый табурет, вдруг спросила:

— Толя, а что твоя мама сказала, когда узнала, что я всё-таки уехала?

— Сказала, что в следующем году, когда у неё будет юбилей, она тоже куда-нибудь уедет. В санаторий. Чтобы её не трогали.

Полина улыбнулась. Кажется, её маленький бунт начал менять не только её собственную жизнь.

В июне Анатолий согласился на турбазу не сразу — сомневался, говорил, что неудобно перед роднёй, что надо позвать хотя бы брата, что как-то не по-людски это — день рождения без застолья. Но Полина была непреклонна.

А потом, когда они уже возвращались домой, пропахшие костром и рыбой, с воспоминаниями об ухе, сваренной в котелке, об утреннем тумане над рекой и о тишине, в которой было слышно, как плещется рыба, Анатолий сказал:

— Поля, ты знаешь, а я и не думал, что день рождения может быть таким. Я же на рыбалку лет пять не выбирался. А тут — три дня. Красота.

Он обнял жену, и Полина почувствовала, как что-то тёплое и спокойное разливается у неё в груди. Она сделала так, как хотела. И мир не перевернулся. Мир, наоборот, стал немного лучше.