Лера готовила ужин, когда в дверь позвонили. Она взглянула на часы — половина седьмого. Виктор с работы вернётся не раньше восьми, а гостей они сегодня не ждали.
— Иду! — крикнула она, вытирая руки о полотенце.
На пороге стояла тётя Жанна — в стареньком пальто, с неизменной хозяйственной сумкой на плече. Ей было только пятьдесят восемь лет, но она почему-то всегда говорила о себе, как об очень пожилой женщине.
— Лерочка, здравствуй, — тётя Жанна улыбнулась, и морщинки вокруг её глаз собрались в добродушную сеточку. — Я тут мимо шла, думаю, дай загляну. Витя дома?
— Нет ещё, с работы не вернулся. Проходите, тётя Жанна, раздевайтесь.
Жанна сняла пальто, аккуратно повесила его на крючок в прихожей — Лера заметила, что подкладка у пальто была подшита вручную, крупными стежками, и уже порядком истёрлась. Туфли у тёти Жанны были старые, но начищенные до блеска.
— Я тебе яблочки принесла, — Жанна протянула пакет. — В «Пятёрочке» сегодня по акции, по семьдесят девять рублей за кило. Хорошие яблочки, антоновка. Правда, некоторые с битым бочком, но я перебрала и сварила из битых компот.
— Спасибо, тётя Жанна, — Лера приняла пакет. — Вы как раз к ужину. Скоро будет готов.
— Ой, да я не напрашиваюсь, — Жанна всплеснула руками, но глаза её уже смотрели в сторону кухни, откуда тянуло ароматом тушеной говядины. — Я ведь просто так, проведать. Думаю, может, Витя дома, поговорить надо. У меня кран на кухне подтекает, всё никак мастера не вызову — дорого берут, а зарплата, у меня сама знаешь, какая.
Лера внутренне усмехнулась. Про зарплату тётя Жанна говорила часто, хотя зарплата приёмщицы в химчистке была вполне сносной — во всяком случае, для женщины, у которой своя квартира и никаких иждивенцев.
— Проходите, проходите, — Лера жестом пригласила её на кухню. — Сейчас чай поставлю.
Жанна села на табуретку, сложив руки на коленях, и принялась рассматривать кухню. Лера знала этот взгляд — оценивающий, внимательный. Тётя Жанна всегда так смотрела: не то искала, что плохо лежит, не то прикидывала, сколько всё это стоило.
Вся родня считала Жанну жадной. Действительно, она любила приходить в гости к родственникам – двоюродным сестрам, племянникам и племянницам, даже к бывшей жене своего младшего брата как-то заглянула.
С удовольствием оставалась на обед или ужин, во время которых жаловалась на свою бедность, хвалила блюда, приготовленные хозяйкой, и сетовала, что ей такие продукты не по карману. Некоторые родственницы после этих слов складывали остатки ужина в контейнеры и вручали ей на выходе: «завтра, мол, разогреете и позавтракаете». Жанна брала и всегда искренне благодарила.
Вот и сегодня история повторилась.
— Хорошо у вас тут, — вздохнула Жанна. — А у меня в квартире ремонт бы надо делать, да куда там. Я вот думаю, может, обои сама поклею? Вроде руки-то ещё держат. Только обои нынче дорогие. За один рулон тысячу просят, а то и больше.
Лера поставила перед ней чашку с чаем и тарелку с печеньем — не самое дорогое, но и не самое дешёвое, обычное песочное, которое она всегда покупала к чаю.
— Угощайтесь, тётя Жанна.
— Спасибо, милая. — Жанна взяла печенье, но откусила маленький кусочек, словно экономила. — Вот ты, Лерочка, всё сама готовишь. Молодец. А я в магазине беру, что подешевле. Знаешь, я недавно нашла творог — срок годности заканчивается, зато скидка пятьдесят процентов. Купила, заморозила. Потом сырники делала. Вкусно, между прочим.
Лера кивнула, хотя слушала вполуха — она уже привыкла к этим рассказам про жёлтые ценники и просроченные продукты. Знала она и другое: тётя Жанна никогда не приглашала их к себе. Говорила, что стыдно — ремонт старый, мебель советская. И это была правда: Лера один раз зашла к ней, года три назад — принесла лекарство, когда тетка болела — и до сих пор помнила вытертый линолеум с почти стёршимся рисунком, старые деревянные оконные рамы, заклеенные бумажными полосами, и кухонный гарнитур — серенький, в мелкую рябинку, ещё родительский.
— А Витя-то когда будет? — спросила Жанна, отпивая чай.
— К восьми обещал. У них на работе какой-то аврал, проект сдавали.
— Хорошо, что у него работа хорошая, — Жанна вздохнула. — А я вот думаю, может, мне ещё подработку найти? На одну зарплату-то не проживёшь. Тридцать пять тысяч, и всё. А цены растут, цены растут…
Лера знала, что зарплата у тёти Жанны была не тридцать пять, а скорее тысяч сорок пять — пятьдесят. Но говорить об этом было не принято. Родня давно махнула рукой: Жанна скупая, что с неё взять.
Виктор вернулся в начале девятого, усталый и голодный. Увидев тётю Жанну, он улыбнулся — он всегда к ней хорошо относился, несмотря ни на что.
— Тётя Жанна, привет! — он поцеловал её в щёку. — Какими судьбами?
— Да вот, проведать зашла. Думаю, может, ты кран мне починишь? А то капает, спать мешает.
— Конечно, починю. В выходные заеду.
— Ой, спасибо, Витенька. — Жанна просияла. — А то я мастера хотела вызвать, он сказал — пятьсот рублей только за вызов, а за работу ещё столько же. Грабёж среди бела дня.
Лера поставила на стол тарелки, порезала хлеб. Жанна ела медленно, нахваливая:
— Лерочка, гуляш у тебя — пальчики оближешь. А я вот не могу себе позволить хорошее мясо. Беру куриные окорочка по акции, да и то не каждый день.
— Тётя Жанна, хотите, я вам с собой положу? — Лера уже знала этот ритуал. — У нас много осталось.
— Ой, да что ты, неудобно как-то… — Жанна замялась, но было видно, что ждёт. — Ну, если только немного. Завтра разогрею, пообедаю. А то мне на работе в столовой обедать дорого, я с собой беру. Бутерброды да чай в термосе.
Лера достала из шкафа пластиковый контейнер — у неё их было много, специально для таких случаев. Жанна смотрела, как она наполняет контейнер, и в её глазах было что-то среднее между благодарностью и неловкостью.
— Спасибо, Лерочка. Дай Бог тебе здоровья. Вот Витя у тебя хороший, и ты хорошая. А я вот одна, и помочь некому.
— Тётя Жанна, вы же знаете, мы всегда рады помочь.
— Знаю, знаю. — Жанна поднялась, убирая контейнер в сумку. — Ну, я пойду. Поздно уже. Спасибо за ужин, за всё.
После её ухода Лера вымыла посуду и села рядом с Виктором на диван. Он листал что-то в телефоне, расслабленно вытянув ноги.
— Твоя тётя Жанна — феномен, — сказала Лера. — У неё же есть деньги. Она работает, квартира своя. Не может быть, чтобы у нее денег не было. Зачем она всё время прибедняется?
Виктор пожал плечами.
— Не знаю. Мама говорит, она всегда такая была. Ей так спокойнее, что ли.
— То есть она не жадная, а… экономная?
— Ага. Экономная. — Виктор усмехнулся.
Лера вздохнула. Ей было и жалко Жанну, и раздражала её эта вечная песня про бедность. Но что делать — родня есть родня.
Прошло две недели. Однажды вечером, в среду, Виктору позвонили с незнакомого номера. Он как раз смотрел новости, Лера читала книгу. Взяв трубку, он сначала слушал молча, потом лицо его изменилось — побледнело, вытянулось.
— Что? — переспросил он. — В какой больнице? Что случилось?
Лера отложила книгу.
— Это из больницы, — сказал Виктор, прикрывая трубку рукой. — Тётя Жанна там. Говорят, гипертонический криз. Её из полиции привезли.
— Из полиции?!
— Сейчас, секунду. — Он вернулся к разговору, уточнил адрес, поблагодарил и положил трубку. — Поехали. Нужно срочно.
В машине Виктор молчал, крепко сжимая руль. Лера не решалась спросить. Наконец он заговорил:
— Я так понял, она стала жертвой мошенников. Перевела кому-то деньги. Много денег. А когда в полиции ей объяснили, что вряд ли их вернут, у неё случился приступ.
— Много — это сколько?
— Пока не знаю. Но, судя по тому, что её в больницу увезли, — очень много.
В больнице их встретила немолодая медсестра, провела в палату. Жанна лежала на кровати, бледная, постаревшая сразу на десять лет. Увидев Виктора, она заплакала.
— Витенька… — прошептала она. — Я такая дура. Такая дура…
Виктор сел рядом, взял её за руку.
— Тётя Жанна, успокойтесь. Расскажите, что случилось.
Жанна всхлипнула, вытерла слёзы дрожащей рукой.
— Мне позвонили. Сказали, что я могу… что есть такой способ… вложение. Мол, переводишь деньги, а через две недели возвращаются с прибылью. Я сначала не поверила. Но они так убедительно говорили… И я подумала — попробую. Перевела сто тысяч. Руки дрожали, когда переводила. Думала, всё, пропали деньги. А через две недели — бац! — приходит двести пятьдесят. Я обрадовалась… думала, повезло.
Она замолчала, и по её щекам снова потекли слёзы.
— А потом я перевела семь миллионов, — прошептала она. — Все, что было. Всю жизнь копила… И ничего не вернулось. Ни копейки.
Лера стояла у окна, не зная, что сказать. Семь миллионов. У тёти Жанны, которая жаловалась на дороговизну творога и покупала просроченные продукты со скидкой, было семь миллионов рублей.
— Тётя Жанна, — осторожно начал Виктор, — а откуда у вас… такие деньги?
Жанна посмотрела на него красными глазами.
— Копила. Всю жизнь. С зарплаты, с премий. Я же ничего не тратила. Ни на себя, ни на кого. Думала — вот, будет мне на старость. Чтобы не быть никому обузой. Чтобы… — она всхлипнула, — чтобы если что — лечение, лекарства. Чтобы не просить ни у кого.
— И вы отдали всё мошенникам?
— Я думала, это правда! Такие вежливые были, всё объясняли… А я, дура старая, поверила. — Жанна закрыла лицо руками. — Теперь у меня ничего нет. Ни денег, ни сил. Одна квартира осталась, и та — убитая.
Виктор погладил её по плечу.
— Тётя Жанна, не думайте сейчас об этом. Поправляйтесь. Деньги — дело наживное.
— Наживное… — горько усмехнулась она. — Мне пятьдесят восемь, Витя. Когда мне наживать? Я всю жизнь откладывала, во всём себе отказывала. И вот — на тебе. Отдала всё каким-то жуликам.
Она снова заплакала. Лера подошла, села рядом с другой стороны кровати.
— Тётя Жанна, вы не виноваты. Эти люди — профессионалы. Они многих обманывают.
— Да я знаю… — Жанна вытерла слёзы. — Только легче от этого не становится. В полиции сказали — вряд ли найдут. Вряд ли вернут. Вот я и… не выдержала.
Они просидели с ней ещё час, пока не пришла медсестра и не сказала, что больной нужен покой. Виктор пообещал заехать завтра, привезти продукты и лекарства. Жанна кивала, но было видно, что она не слушает — она была где-то далеко, в своих мыслях.
Конечно, родственники узнали о том, что приключилось с Жанной. Новость об этом разлетелась по родне быстро. Звонили друг другу, обсуждали.
Кто-то ее жалел:
— Бедная Жанна, всю жизнь копила, и вот так…
Кто-то посчитал, что она получила по заслугам и злорадствовал:
— Так ей и надо. Жадная была, вот и получила. Нечего было деньги в сомнительные дела вкладывать.
Но после того, как Жанна вышла из больницы, все так же продолжали приглашать ее к столу, если она приходила в то время, когда семья ужинала.
Я тебе в борщ в следующий раз чего нибудь насыплю, — Игорь не понял, шутила теща или нет в этот раз