— Значит так, любящий сын. Твои вещи уже в прихожей.
— В каком смысле?
— В прямом. Шагом марш из моей квартиры. Езжай к сестре, делите ее миллионы от продажи дома и ухаживайте за матерью вместе!
Игорь недоуменно моргнул, переводя взгляд с жены на стоящие в коридоре три огромные дорожные сумки, которые он сразу и не заметил.
— Ты пересердилась, Лен? — Игорь заглянул на кухню. — Все, отошла?!
В общем, мама приезжает в субботу. Подготовь комнату, постели там свежее белье.
Оля уже нашла покупателя на дом, так что маме ехать больше некуда. Надо забирать.
— Чего? — Лена опешила. — Что ты сейчас сказал, Игорь?
— Ну а что такого? Оля продает дом, а маме нужен уход. Мы же в городе живем, тут и врачи хорошие, и клиники частные. Ты же дома сейчас, времени полно.
— То есть твоя сестра продает дом, который твоя мать ей подарила, забирает все деньги себе, а досматривать преста.релую ста..руху должна я?
В своей квартире?
— Лен, не начинай. Это моя мама, и она у меня одна. А жен может быть много.
Я сын, мой долг — позаботиться о ней.
— Отлично просто, — Елена поднялась со стула. — Значит так, любящий сын. Твои вещи уже в прихожей.
— В каком смысле?
— В прямом. Шагом марш из моей квартиры. Езжай к сестре, делите ее миллионы от продажи дома и ухаживайте за матерью вместе!
Игорь недоуменно моргнул, переводя взгляд с жены на стоящие в коридоре три огромные дорожные сумки, которые он сразу и не заметил.
— Ты серьезно? — по-бабьи взвизгнул он. — Тридцать два года брака! Ты выставляешь меня из-за того, что я хочу помочь матери?
— Да, Игорь. Именно из-за этого. Из-за твоего абсолютного, непрошибаемого эго.изма.
Ты решил, что можешь распоряжаться моим временем, моим здоровьем и моей квартирой, даже не спросив моего мнения. Выметайся.
Елена подошла к дверям, открыла замок и вышвырнула сумки на лестничную площадку.
Игорь, бормоча проклятия, выскочил следом.
Елена захлопнула дверь и заперла ее на все замки.
Минут через пятнадцать позвонила старшая дочь.
— Мам, привет! Папа только что звонил мне, он просто в бешенстве! Говорит, ты его вещи в подъезд вышвырнула. Что у вас происходит?
— Происходит то, Анечка, что твой отец решил привезти свою маму жить к нам. Навсегда. Без моего согласия.
— Бабушку Аню? Но почему к вам? Она же живет у себя в поселке, и тетя Оля там рядом, в пятнадцати минутах ходьбы.
— Потому что тетя Оля уже нашла покупателя на бабушкин дом, — горько усмехнулась Елена. — Бабушка ведь оформила на нее дарственную два года назад.
Твоему отцу от этого дома не досталось вообще ничего.
Оля забирает все деньги себе, а бабушку сплавляет нам под предлогом, что в городе медицина лучше.
— Ого… Ничего себе они придумали. А папа что?
— А твой папа завел свою старую песню: «Я сын, я обязан, мама у меня одна, а жен может быть много».
Он даже не спросил, есть ли у меня силы на это.
— Мама, но… Это как-то не по-человечески…
— Вот именно, Аня! Я пять лет не отходила от твоей бабушки. Она уходила тяжело, долго, я пыталась ее лечить, возила по клиникам, тратила все наши сбережения.
Но по факту я просто продлевала ее агонию, заставляя страдать и ее, и себя.
Я до сих пор не могу забыть эти ночные крики, эти бесконечные шприцы, памперсы…
Я физически и морально истощена, мое здоровье подорвано.
И теперь я должна положить остаток своей жизни на то, чтобы выхаживать свекровь, пока ее дочь будет тратить деньги от продажи дома?
— Мама, ты абсолютно права. Я тебя понимаю и поддерживаю, это несправедливо. Но почему папа так уперся?
— Потому что он привык жить на всем готовом в моей квартире. Ему легко быть благородным за мой счет.
Сам-то он и пальцем не пошевелит, чтобы за ней ухаживать. Все легло бы на мои плечи.
Вечером к Елене приехала младшая дочь, Марина. Она привезла продукты и молча обняла мать на пороге.
— Мама, папа и на нас обиделся, — рассказала Марина, ставя на стол коробку с пирожными. — Звонил мне сегодня утром, кричал, что мы неблагодарные, раз поддерживаем тебя, а не его.
Сказал, что мы предали семейные ценности.
— Какие ценности, Марин?
Ценности твоего отца — это его личный комфорт. Он прожил в моей наследной трехкомнатной квартире тридцать с лишним лет, ни разу не подумав о том, чтобы заработать на собственное жилье.
Все эти годы он плыл по течению, работал на полставки, а все крупные проблемы решала я.
И теперь он считает себя вправе указывать мне, кого я должна досматривать в своем доме?
— Но как они вообще планировали этот переезд? — спросила Марина. — Ведь бабушка Аня почти не ходит, ей нужен постоянный медицинский уход.
Кто бы этим занимался?
Папа ведь на своей работе «устает», а на выходных в гараж уезжает.
— В том-то и дело! — Елена хмыкнула. — Твой отец планировал благородно страдать только на словах, а утку за его матерью выносила бы я.
Сиделку нанять у нас денег нет, его сестра Оля делиться миллионами от продажи дома не собирается.
Все легло бы на мои плечи.
Я бы снова оказалась заперта в четырех стенах, ухаживая за чужим мне человеком.
— Знаешь, мам, — тихо произнесла Марина. — Я полностью на твоей стороне. Ты свое отработала.
Ты вырастила нас, ты доходила своих родителей. Ты имеешь право на спокойную ста..рость.
— Спасибо, дочка. Мне очень важно это слышать. Завтра я иду в суд подавать заявление на развод.
— А тетя Оля даже не позвонила тебе? — спросила Марина, отпивая чай.
— Конечно, нет, — Елена пожала плечами. — Зачем ей звонить? Она знает, что я буду против.
Они с Игорем все решили за моей спиной. Думали, поставят меня перед фактом в субботу: вот привезли маму, устраивай.
Оля ведь очень практичная, дом матери она переоформила на себя давно, еще когда бабушка Аня была на ногах.
Игорь тогда промолчал, не захотел ссориться с сестрой.
А теперь Оля забирает деньги от продажи, а нам оставляет проблемы.
«Кому горшки, тому и хата» — это золотое правило, Марин.
И нарушать его я не позволю.
— Папа всегда ее боялся, — заметила Марина. — Тетя Оля умеет им манипулировать.
— Да, она всегда крутила им как хотела. Но теперь эта лавочка закрыта.
Пусть крутит им где хочет, но только не под моим носом!
На следующий день Игорь позвонил жене сам.
— Лен, нам нужно поговорить как взрослым людям, — раздался в трубке его голос. — Твоя эта истерика с вещами в подъезде — это просто детский сад.
Соседи видели, мне стыдно в глаза людям смотреть.
— Тебе должно быть стыдно за свою наглость, Игорь, а не за мои действия, — спокойно ответила Елена. — Документы твои я оставила консьержу.
Заявление на развод я уже подготовила.
— Развод? Из-за чего? Из-за того, что я проявил сыновний долг? — заорал Игорь. — Да ты просто жадная, черствая женщина!
Тебе жалко места для больного человека!
— Мне не места жалко, Игорь. Мне жалко себя.
Моих родителей дохаживала я сама, без твоей помощи. Ты в это время преспокойно ездил на рыбалку и в гараж, говоря, что это мои проблемы.
Почему же сейчас правила игры изменились?
— Потому что Оля не может забрать маму к себе! У нее маленькая квартира, дети, муж противный.
А у нас место есть!
— Эта квартира — моя, Игорь. И Оля продает огромный дом бабушки. Пусть купит на эти деньги квартиру побольше или наймет маме хорошую сиделку.
Почему проблемы Оли должны решаться за счет моего здоровья?
— Да как ты можешь считать эти метры и деньги, когда речь идет о жизни человека? — возмутился Игорь. — Мама вырастила меня! Она дала мне жизнь!
— Вот именно — тебе. Не мне. Ты сын — ты и ухаживай.
Сними квартиру рядом с Олей, нанимайся сиделкой к своей матери.
Но ты этого не сделаешь, Игорь. Потому что ты привык быть добрым за чужой счет.
Ты хотел привезти маму сюда, чтобы ухаживала за ней я, пока ты будешь с мужиками в гаражах и рассуждать о своем высоком долге.
— Ты пожалеешь об этом, Лена, — прошипел Игорь. — Ты останешься одна на ста..рости лет.
Дочери отвернутся от тебя, когда поймут, какая ты эго..истка.
— Дочери уже все знают, Игорь. И они на моей стороне. Так что один остался только ты.
Прощай.
Елена положила трубку и вдруг вспомнила последние три года жизни своей матери.
Это был тяжелый период: мать уходила долго, мучительно, теряя рассудок.
Елена тогда разрывалась между работой, домом и больницей. Она сама ставила капельницы, ворочала тяжелое тело, выслушивала бесконечные капризы.
Игорь в это время предпочитал задерживаться на работе или уезжать в свой гараж, аргументируя это тем, что он просто мешает.
Елена не винила его тогда — это действительно были ее родители.
Но сейчас, когда ситуация повторилась, Игорь почему-то решил, что его долг должна оплачивать его жена.
В понедельник утром Елена отнесла заявление в суд.
Процесс развода затянулся на несколько месяцев, так как Игорь всячески пытался затянуть дело и требовал раздела совместно нажитого имущества, включая старую мебель и технику.
Когда Игорь получил повестку в суд, он предпринял последнюю попытку вернуть все назад.
Он прислал длинное сообщение, в котором обвинял Елену в предательстве, но в конце все же предложил начать сначала — естественно, при условии, что они найдут компромисс по поводу его матери.
Елена даже не стала дочитывать до конца.
После развода Игорь переехал к сестре Ольге, но жить там долго не смог из-за постоянных скан..далов с зятем, недовольным лишним ртом в доме.
Елена осталась жить одна в своей квартире.
Естественно, ухаживать за матерью сын не стал, Ольга тоже особо себя беспокойством о матери не утруждала — старушку определили в дом пре.ста..релых.
— Кредит на новостройку не одобрили, так что твоя однушка нам очень кстати — цинично признался муж.