Ольга Петровна застыла на пороге нашей квартиры с коробкой рассады в руках. Глаза ее округлились, а губы задрожали от возмущения.
— Мариночка, это что за новости? Вы же только на прошлой неделе обои в спальне переклеили. Какой обратно?
— Вот такой, Ольга Петровна. Мне надоело быть аниматором, кухаркой и нянькой для тридцатилетнего мужчины. Забирайте, у меня силы кончились.
Из глубины коридора показался Игорь. Он был в домашних шортах и мятой футболке, в руке держал телефон с запущенной игрой. Вид у него был искренне недоуменный.
— Марин, ну ты чего устраиваешь? Из-за какой-то ерунды маме звонишь, на порог не пускаешь. Мам, привет, не слушай ее, у нее просто ПМС.
— У меня не ПМС, Игорь. У меня прозрение, — я выставила вперед руку, не давая ему подойти ближе. — Ольга Петровна, проходите на кухню, я вам сейчас все покажу. А ты, Игорь, стой здесь и молчи.
Мы прошли вглубь квартиры. На кухонном столе лежала раскрытая папка с документами и квитанциями, а рядом стояли три немытые тарелки.
— Вот, посмотрите, — я постучала пальцем по бумагам. — Это счета за коммунальные услуги за последние полгода. Как вы думаете, кто их оплачивал?
— Ну, наверное, Игорь… Он же мужчина, — неуверенно произнесла свекровь, пристраивая коробку с помидорами на подоконник.
— Игорь даже не знает, где лежит пароль от личного кабинета банка. Все эти три года бюджет вела я. Зарабатываем мы одинаково, но его деньги уходят на его машину, его гаджеты и его хобби. А мои — на еду, бытовую химию, коммуналку и ипотеку.
— Марин, ну мы же договаривались, что с моей премии мы поедем на море! — крикнул из коридора Игорь, заходя на кухню.
— Мы договаривались об этом два года назад, Игорь! Где это море? Ты спустил ту премию на новый игровой компьютер, потому что твой старый якобы не тянул какую-то графику. А на море мы поехали на отпускные моих родителей, которые они нам подарили.
Ольга Петровна тяжело вздохнула и села на стул. Она посмотрела на сына, потом на меня.
— Мариночка, ну все мужчины такие. Их нужно направлять, подсказывать. Мой покойный Леонид тоже до сорока лет не знал, сколько стоит булка хлеба. Ничего, жили же как-то.
— Я не хочу жить «как-то», Ольга Петровна. Я хочу жить с партнером, а не с ребенком, которого мне подкинули на воспитание. Вчера у меня был день рождения. Знаете, что мне подарил ваш сын?
Свекровь перевела взгляд на Игоря. Тот отвел глаза и уставился в пол.
— Что? — тихо спросила она.
— Набор кастрюль. Причем купил он его на мою же заначку, которую я откладывала на ремонт ванной. Он просто взял карту из моей сумки, потому что его карта была заблокирована из-за овердрафта.
— Игорь, это правда? — Ольга Петровна строго посмотрела на сына.
— Мам, ну а что такого? Кастрюли же хорошие, немецкие. Она сама говорила, что старый ковш пригорает. Я хотел как лучше. А деньги я бы вернул с зарплаты, честное слово.
— Ты их никогда не возвращаешь, Игорь, — устало сказала я. — Ты забыл, как три месяца назад взял у меня деньги на зимнюю резину и пообещал отдать через неделю? Где они? Ты их потратил на какие-то детали для тюнинга, которые до сих пор валяются в багажнике.
— Я думал, у нас общий бюджет! — вскипел Игорь, его лицо покраснело. — Что ты из меня какого-то альфонса делаешь? Я работаю каждый день, устаю!
— Я тоже работаю каждый день, Игорь. Но почему-то после работы я иду в магазин, тащу тяжелые пакеты, потом готовлю ужин из трех блюд, потому что ты «вчерашний суп не ешь». А ты в это время лежишь на диване и ждешь, пока тебе тарелку под нос поднесут.
— Да если бы ты нормально просила, я бы помог! — выкрикнул он.
— Я устала просить! Я не должна просить взрослого человека убрать за собой посуду в посудомойку. Я не должна просить его вытереть лужу в ванной после душа. Я не должна напоминать, что у него закончились чистые трусы, потому что сам он не в состоянии донести их до стиральной машины.
Ольга Петровна заерзала на стуле. Было видно, что ей неприятно слышать такие подробности, но и защищать сына ей становилось все труднее.
— Марина, ну нельзя же из-за бытовых мелочей рушить брак. Вы ведь любите друг друга. Поругались и хватит. Игорь, извинись перед женой.
— Да за что мне извиняться, мам? За то, что она из мухи слона раздувает? Подумаешь, кастрюли подарил. Другие вообще ничего не дарят.
— Дело не в кастрюлях, Игорь, — я подошла к шкафу и достала оттуда большой спортивный чемодан. — Дело в твоем абсолютном равнодушии ко мне как к человеку. Ты воспринимаешь меня как функцию. Функция «жена» должна обеспечивать тебе комфорт, кормить, мыть и не отсвечивать, пока ты отдыхаешь.
Я поставила чемодан прямо посреди кухни. Наступила тишина. Игорь уставился на сумку так, словно увидел там змею.
— Это что? — спросил он изменившимся голосом.
— Это твои вещи. Я собирала их всю ночь, пока ты спал и видел десятый сон после своих танчиков. Здесь все: твоя одежда, твои приставки, твои дурацкие журналы про машины.
— Ты меня выгоняешь? — в глазах Игоря появилось искреннее удивление. На этот раз без капли злости, только испуг.
— Нет, я возвращаю тебя законному владельцу. Ольга Петровна, забирайте. Квартира эта моя, куплена до брака, так что делить нам тут нечего.
— Марина, побойся бога! — вскрикнула свекровь, поднимаясь со стула. — Куда мы это все повезем? У меня ремонт в коридоре, там повернуться негде! Да и вообще, как это выглядит? Что люди скажут? Три года прожили и разбежались из-за немытой тарелки?
— Люди скажут, что у меня наконец-то появилось самоуважение. Игорь, бери чемодан.
— Марин, перестань, — Игорь сделал шаг ко мне, пытаясь взять за руку. — Ну прости меня. Я дурак. Я все понял. Давай я прямо сейчас помою эти тарелки. Хочешь, я курьера вызову, он их увезет?
— Не надо мыть тарелки, Игорь. Надо было раньше думать. Помнишь, три месяца назад я сильно заболела? У меня была температура под тридцать девять.
Игорь промолчал, только шмыгнул носом.
— Я попросила тебя купить мне лекарства и сварить хотя бы бульон, — продолжала я, чувствуя, как к горлу подступает ком, но сдерживая слезы. — И что ты сделал? Ты ушел к другу смотреть футбол, потому что «ты все равно спишь, а там важный матч, который нельзя пропустить». А лекарства ты мне заказал через доставку, только перепутал адрес и их увезли на другой конец города. Я сама, с температурой, ползла до аптеки. Именно тогда я поняла, что у меня нет мужа. У меня есть квартирант, за которым я зачем-то ухаживаю.
Ольга Петровна посмотрела на сына с явным осуждением.
— Игорь… Ты правда так сделал? — тихо спросила она. — Я же тебя не так воспитывала. Я всегда отцу и бульоны варила, и компрессы ставила.
— Мам, ну я не думал, что там все так серьезно! Она же ходила, разговаривала. Откуда я знал?
— Вот именно, Игорь. Ты никогда ничего не знаешь и знать не хочешь, потому что тебе так удобно. Тебе удобно быть маленьким мальчиком, у которого нет проблем. Но лавочка закрылась.
Я подошла к входной двери и открыла ее настежь. По коридору потянуло прохладой из подъезда.
— Марин, ну пожалуйста, давай поговорим без мамы, — взмолился Игорь. Он выглядел растерянным, вся его спесь куда-то испарилась. — Давай я изменюсь. Я запишусь на курсы какие-нибудь… По психологии отношений. Буду деньги тебе отдавать, все до копейки.
— Ты обещаешь это каждый раз, когда мы крупно ссоримся. Хватает тебя ровно на три дня. На четвертый день ты снова забываешь купить хлеб, снова бросаешь грязные носки мимо корзины и снова требуешь к себе повышенного внимания. Я выгорела, Игорь. У меня к тебе ничего не осталось, кроме дикой усталости.
Свекровь подошла к чемодану, подхватила его за ручку и с трудом потащила к выходу. Было видно, что ей тяжело физически и морально, но она поняла, что спорить бесполезно.
— Пошли, Игорь, — горько сказала она. — Раз уж довел бабу до ручки, имей совесть уйти достойно. Не позорься.
— Мам, да куда мы пойдем? У тебя же коробки везде! — заныл Игорь, но за чемодан все-таки взялся, помогая матери.
— Квартиру тебе снимем, — отрезала Ольга Петровна. — Или у друга своего поживешь, с которым футбол смотрел. Хватит, побегал в женихах, пора и взрослеть.
Они вышли на лестничную площадку. Игорь обернулся, его взгляд был полн отчаяния и непонимания. Он все еще не верил, что это происходит на самом деле. Наверное, думал, что я сейчас рассмеюсь и скажу, что это шутка.
— На развод я подам сама в понедельник, — сказала я, глядя ему прямо в глаза. — Придешь в ЗАГС, подпишешь бумаги. Вещи, если какие забыла положить, скину в коробку и оставлю у консьержа.
— Марин… — тихо позвал он.
Я не стала слушать. Я просто закрыла дверь и повернула замок на два оборота.
В квартире сразу стало очень тихо. Я прошла на кухню, посмотрела на три немытые тарелки, которые так и остались лежать на столе. Рядом стояла коробка с рассадой помидоров, которую Ольга Петровна в спешке позабыла.
Я подошла к столу, взяла тарелки, донесла их до раковины и спокойно, без лишних мыслей, вымыла под струей горячей воды. Потом вытерла руки полотенцем и посмотрела в окно. На улице вовсю светило солнце, люди куда-то спешили, ехали машины. Жизнь продолжалась. И впервые за последние три года мне стало дышать легко и свободно.
— Свекровь забрала ремонт, мужа и квартиру. Я забрала её пенсию, машину и фамильные драгоценности!