— Мама, хватит лезть в мои дела и в мою жизнь! Я без тебя разберусь, что, как и когда делать, нечего влезать, куда не просят.
Услышав эти слова, Настя прекратила резать фрукты и отложила в сторону разделочную доску. От греха подальше.
Потому что сразу после этих слов появилось жесткое такое желание навести порядок в голове младшей сестры самыми негуманными способами.
Казалось бы, странное желание, учитывая, что для взрослой женщины, коей являлась ее сестра, абсолютно нормально желать самостоятельности и независимости.
Вот только в прошлом все попытки Алины принимать собственные решения заканчивались плачевно.
А все потому, что возраст прибавился, а вот мозга в голове и осознания, что за любым поступком будут последствия – уже нет.
Но в этом, на самом деле, была мамина вина.
Настю она родила от первого мужа, с которым практически сразу развелась и до встречи второго мужчины жила в условиях достаточно стесненных.
Маленькой Насте не на что было купить лишние вещи, об игрушках и говорить нечего.
И очень быстро девочка усвоила, что не всегда можно получить желаемое.
И не потому что «ты плохая, поэтому дед мороз тебе подарка не принесет», а вот просто потому, что мама не зарабатывает столько, чтобы обеспечивать исполнение всех подряд детских хотелок.
При этом Настя видела, как мама расстраивается из-за того, что не может позволить дочери большего, понимала, что маминой вины в этом нет, поэтому не злилась и даже не особо расстраивалась из-за того, что очередную вещь не купят.
А вот мама, судя по всему, очень сильно себя за это грызла.
Поэтому, когда и ее собственные дела пошли на лад, и сама она встретила впоследствии Алининого отца, дочерей начали буквально заваливать подарками, вещами и вкусной едой.
Настя, уже вступившая к тому моменту в сознательный возраст, хоть и радовалась презентам, но меру знала.
А вот Алина… скажем так, вседозволенность может оказаться намного хуже, чем постоянные ограничения в чем-либо.
Алина с детства знала только два слова: «хочу» и «дай». Никаких тебе «спасибо», «пожалуйста», «здравствуйте» и вот этой вот мишуры.
Ну правильно, зачем забивать голову ребенка правильным воспитанием и прививанием хоть каких-то норм социальной адаптации?
Гораздо полезней ведь (нет) купить очередное платье, куклу, или что там Алиночка захочет.
Настя, будучи старше сестры на десять лет, периодически указывала маме на явные упущения в развитии младшего ребенка, но слышала лишь отмашки в духе «не лезь, сама разберусь, как воспитывать».
Самым смешным было то, что в качестве финального аргумента мать приводила тот факт, что Настю-то она воспитала, причем воспитала нормально.
Совершенно не учитывая, что воспитывала старшую дочь совершенно при других обстоятельствах и в другой атмосфере.
Результаты воспитания были… Теми еще. Настя сразу после окончания школы поступила учиться, пусть и в колледж после девятого класса (вышку она побоялась не осилить), но все же сама и на бюджет.
С отличием закончился учебу, после чего устроилась на работу и с девятнадцати лет обращалась к матерью и отчиму за помощью только в самом крайнем случае.
Такие случались за двенадцать лет всего дважды.
В первый раз у Насти в чужом городе банкомат неожиданно «съел» карту, на которой были все деньги, отложенные на поездку и времяпровождение в отпуске, так что пришлось звонить, объяснять ситуацию и просить переводом отправить на другой счет хотя бы пару тысяч до завершения разбирательств.
Кончилось тогда все хорошо – карту вернули тем же вечером, Настя отдала маме две тысячи и этим все закончилось.
Второй раз случился, когда Настя, неудачно подвернув ногу, упала и сломала зуб.
Было дело за пять дней до зарплаты, накоплений у нее на тот момент не было вовсе, так что на помощь опять пришли мама с отчимом.
Деньги за стоматолога им, естественно, Настя потом вернула.
Хотя мама и отмахивалась, но Настя просто не могла себе представить, что можно вот так вот взять деньги у родителей и не отдать, будучи при этом взрослым и полностью дееспособным человеком.
А вот перед Алиной таких моральных дилемм не стояло: она охотно брала деньги у родителей, жила за их счет, хотя вот уже два года как справила совершеннолетие.
Учиться она не планировала, хотя ЕГЭ сдала на неплохие результаты (спасибо маме за оплачиваемых репетиторов, которые хоть немного ума, но вложили в Алинину голову).
На бюджет она бы, конечно, не прошла, разве что в какой-нибудь заштатный колледж, но есть же немало ВУЗов со вполне подъемной для Алининых родителей оплатой.
И ей даже предлагали варианты, но нет – девочка была свято уверена в том, что выйдет замуж (непременно за олигарха), так что никакие там знания и образования ей не понадобятся от слова «совсем».
Работать после окончания школы она, конечно же, тоже не пошла. Не царское это дело – полы мыть или на кассе где-нибудь стоять.
Возможно, окончи Алина какие-нибудь курсы – и у нее получилось бы, будучи весьма симпатичной девушкой, стать секретарем или администратором, вот только она считала ниже своего достоинства бегать за чужими людьми в качестве «принеси-подай».
Так и сидела в итоге на шее у родителей.
И если отчим Насти был больше занят заработком и пропадал на вахтах по графику «три месяца через один», то вот почему подобное поведение и отношение к жизни терпела Настина мама – вопрос непонятный.
Не могла же она не видеть проблему, стоящую перед ней в полный рост, верно? Ведь не могла же?
Судя по всему, проблему мама все-таки увидела. Верней, показали добрые люди.
Добрые сотрудники полиции, которые пришли по Алинину душу несколько дней назад.
Тогда и выяснилось, что эта «умная» девочка, которой не хватало пятьдесят тысяч на какую-то очередную Очень Важную Вещь, не придумала ничего лучше, чем срубить деньжат «по-быстрому».
Работать ведь Алина не привыкла, так что нужны были легкие деньги. А их, как известно, предлагают только за не самые честные вещи.
Вот и Алине предложили оформить на себя банковскую карточку, ну и передать ее другому человеку.
Та сделала, как попросили, получила свои деньги, а там – здрасте-пожалуйста, этой карточкой пользовались мошенники, которые выманивали у кого-то там деньги.
Вот и получается Алина уже не обычной девушкой, а участницей преступной группировки, ну или пособницей мошенников, если удастся доказать, что лично она денег не вымогала.
Веселая перспектива, правда?
Естественно, что после появления в их жизни полиции мама схватилась за голову.
Благо, что взяли мошенников на первой же сделке с Алининой картой и финансового ущерба никому нанесено не было.
Но дело все равно было. И теперь перед мамой встала дилемма: что делать дальше.
Можно было бросить Алину разгребать те проблемы, которые она сама себе устроила, в одиночку (этот вариант не рассматривался).
А можно было найти денег на хорошего адвоката, кому-то еще заплатить и добиться минимального наказания в виде штрафа, а не отправлять дочь за колючую проволоку (такая перспектива, увы, была).
И вот когда мама высказала младшей дочери все наболевшее, раздалось то самое «сама решу, как мне жить и что делать».
И, слушая эти слова, Настя с трудом сдерживалась от того, чтобы не зарядить сестрице промеж глаз, возможно даже, с ноги.
Потому что она понимала прекрасно то, что до сих пор не дошло до матери: Алина прекрасно знала о том, что именно делает, кому передает карточку и для каких целей она будет использоваться.
Ей было просто плевать. И все, чего она хотела сейчас – избежать вообще всех последствий для себя любимой.
От осознания этого факта у Насти на душе было как-то паршиво. А еще – очень жалко маму, которая, судя по всему, была настроена бороться за благополучие младшей дочери до самого конца.
Не стал их выгонять «на мороз» из своей квартиры