— Я – твоя семья. Я тебя кормлю, учу, воспитываю, лечу, одеваю и все остальное для тебя делаю.
А ты вот так берешь – и на сторону чужой тетеньки становишься, которая одно только слово доброе тебе сказала?
То есть вот так вот просто берешь – и родную мать продаешь, да?!
— Ой, да что ты ее все хвалишь, Лена! Прямо молодец среди овец, получила одни только пятерки в году, тоже мне, достижение!
Героизм года – вызубрить учебники и ответить по ним.
Алине восемь. Алину только что похвалила тетя за окончание второго учебного года без единой четверки, а мама начала говорить то же, что и всегда.
Что Алине нечем гордиться, что Алину не нужно хвалить. Что она не сделала ничего стоящего, а хорошо учиться – это, в принципе, обязанность любого ребенка.
— Знаешь, Наташ, обязанность родителей так-то – поддерживать своих детей. И с нашими финансовыми обстоятельствами у нас и так мало возможностей для подобного, так надо хоть добрым словом свою заботу и любовь показывать.
— Ой, ты посмотри, кто у нас умный такой выискалась. Ты своего сыночка сильно хорошо воспитала, я смотрю, раз опять его за драку в школу вызвали?
— Он вообще-то за девочку из параллельного класса заступился, когда ее мальчишки обижали, — подала голос Алина.
Она была в курсе ситуации и пусть и знала прекрасно, что кулаки в ход лучше не пускать, но все же в глубине души поступок старшего двоюродного брата одобряла.
Да, может быть, тетя Лена и учителя правы и из ситуации можно было выйти каким-то другим способом, но в конце концов – такие способы должны взрослые знать, а они, дети, действуют по ситуации и ищут самые доступные выходы.
При этом вариант «пройти мимо и пусть Светка сама выкручивается» Дима бы рассматривать не стал никогда.
Он всегда за слабых заступался, так что тут мама неправа – нормально его тетя Лена воспитала.
Своими выводами Алина делиться не стала. Потом уже, когда тетя Лена ушла, она и так получила от матери по губам за то, что начала выгораживать двоюродного брата.
Ну а в довесок к физически выраженному воспитательному моменту ей еще и прочитали лекцию о том, что она, Алина, всегда должна быть на стороне матери.
— Я – твоя семья. Я тебя кормлю, учу, воспитываю, лечу, одеваю и все остальное для тебя делаю.
А ты вот так берешь – и на сторону чужой тетеньки становишься, которая одно только слово доброе тебе сказала?
То есть вот так вот просто берешь – и родную мать продаешь, да?!
Алина на это ничего не могла ответить, потому что все еще плакала из-за губы. Но потом, уже засыпая и все еще рефлекторно всхлипывая, долго думала о том, что тетя Лена вообще-то ей не чужая. Она ее тетя.
И если тетя лучше мамы относится – разве виновата Алина, что ей эта тетя больше нравится?
Можно уже промолчать о том, что она ни на чью сторону не становилась и маму ни в чем не обвиняла – просто рассказала, как дело было и почему на самом деле Димину маму в школу вызывают.
А ей за это…
Именно тогда у Алины впервые возникло некое ощущение… Жизненной несправедливости какой-то, что ли?
И четкое понимание того, что мама ее на самом деле не любит.
Ведь когда любят – не делают так, что ты, решив порадовать маму своими хорошими оценками (а чем еще ты ее можешь порадовать в восьмилетнем-то возрасте?), в итоге остаешься виноватой, получаешь по лицу и ложишься спать в слезах.
С отрытками, кстати, потом тоже история была. Они в школе делали открытки к восьмому марта мамам и бабушкам, но у Алины бабушки не было, поэтому она решила сделать открытку маминой сестре, тете Лене.
Они получились почти одинаковыми, только цвета фоновой бумаги были разными, но мама у Алины спросила только:
— Ну и зачем ты эту фигню домой принесла? Лучше бы посуду помыла.
— Я помыла, — Алина не возражала, просто говорила очевидную вещь, ведь с утра мама кинула в раковину две тарелки, чашку из под кофе и сковородку, а сейчас раковина была пустой, а вся посуда стояла чистая на сушилке.
— Ой, ну вот прямо нашла, чем гордиться, — фыркнула мать. – Помощница, прямо-таки, герой труда.
Тебе медальку сейчас дать, или потом оптом за каждую помытую чашку на совершеннолетие выдать?
Когда Алина зашла в гости к Диме, она отдала вторую открытку тете Лене. И если мать прямо на глазах у Алины свою выбросила в мусорное ведро, то тетя Лена похвалила племянницу и положила открытку в ящик стола.
Настоящий шок Алина испытала, когда эту самую открытку вместе со многими другими нашла у тети в отдельной коробке на антресолях много лет спустя.
Ну, потому что она сама, став взрослым человеком, прекрасно понимала, что эти криворукие детские поделки никакой ценности не несут, поэтому от них избавляется большинство людей буквально через месяцок после вручения.
Другое дело, что делают это не на глазах у мелких «дарителей» и точно не обзывают подарок «фигней» в момент вручения.
Вот за это все в совокупности Алина маму и… Нет, не то что бы возненавидела, но любить перестала.
А как можно любить человека, от которого только одни упреки и слышишь, а если у него плохое настроение, то еще и получить можешь?
Который в ответ на любое твое сообщение о своих достижениях поливает тебя помоями, а все, что ты сделал – обесценивает и очерняет?
Вот Алина, например, в конце четвертого класса взяла – и прошла влегкую предварительное тестирование на перевод в самую крутую школу в их городе.
Туда брали только одаренных детей и Алина со своими пятерками справедливо себя такой считала. Поэтому и подала документы, которые мать подмахнула, не глядя, когда дочь сказала, что это из школы и надо их подписать.
Пришла Алина с этими документами, прошла вступительные испытания и сказали ей потом, чтобы мама теперь пришла и заявление написала на зачисление дочери в пятый класс уже в тот самый лицей, где так хотела учиться девочка.
И что дома сказала любящая мать?
— Вот делать мне больше нечего, еще и за твой лицей платить. Что, думаешь, умная самая? Или считаешь, что твои пятерки в этом лицее будут что-то значить?
Короче говоря, проехалась мать по Алине, как только могла.
Но девочка настояла на своем и, пожалуй, согласилась тогда мать только из предвкушения, насколько будет расстроена Алина, когда не продержится в школе своей мечты и одного семестра.
Но надежды не оправдались. Алина теперь хоть и тратила больше времени на учебу из-за возросшей нагрузки, но держалась на том же уровне и смогла закончить школу с золотой медалью, без единой четверки.
Все это время мать только и делала, что ехидничала по поводу увлеченности дочери учебой, называла ее т.пой, ну и конечно – утверждала на каждом ужине, что скоро Алину выпрут из школы и пойдет она в районную, а еще лучше – вообще в ПТУ.
— Мозги тебе от папа..ши достались, как и м..ор..да, так что ничего хорошего из тебя в любом случае вырасти не можешь, зря стараешься, — как мантру, повторяла мать.
Причины такой странной почти что ненависти к себе Алина узнала только в подростковом возрасте.
Мама тогда вернулась с работы в состоянии нестояния после корпоратива.
И пока Алина, как приличная дочь, приносила и уносила тазик, а еще – придерживала маме волосы, пока та вела с тазиком только им двоим понятный диалог, в промежутках между приступами полоскания выливала на дочь потоки коричневой субстанции.
Вы как в мой дом попали — спросила я свою будущую свекровь — Ключики быстро на стол, пока я полицию не вызвала