— Ха-ха! Сама себя слышишь? — в этот момент Никита был особенно циничен, таким его Настя никогда не видела.
— Глупости не говори! Почему я не могу тебя бросить? Я тебе не муж! И клятву верности не давал ни в ЗАГСе, ни перед священником. Да что говорить, даже мужья спокойно бросают своих жён. И заметь — в тюрьму их за это никто не сажает!
— Ты не можешь… — почти не дыша, шептала Настя. — Не можешь так со мной поступить. Мне скоро рож.ать. Это твой ребёнок. Как я одна с ним буду, скажи!
— Нет, ну ты странная, просто жесть! Никакой ребёнок мне не нужен — ни мой, ни тем более, чужой. Ты уж как-нибудь давай сама. И свои проблемы на меня не вешай. Договорились?
— Как ты можешь так, Никита? Ведь ты же говорил, что любишь. А что теперь? Неужели в тебе ничего человеческого?..
Настя уже не сдерживалась. Лицо девушки исказилось обидой, по щекам потекли слёзы.
— О, нет! Прошу — только не это! Ты же обещала, что не будешь плакать. И прекрасно знаешь, как я не люблю это ваше бабское нытьё. Давай без слёз. Ты просила меня о встрече, хотела поговорить. Я согласился. Вот и говори, нечего истерики устраивать.
Никита томился, разговор начинал его злить.
— Объясни мне, что изменилось? Почему ты больше не хочешь быть со мной? Она что, лучше меня, эта Лиза? — еле сдерживая рыдания, спросила Настя.
— Да о чём ты? Лучше, хуже… Все вы одинаковые. Две руки, две ноги, а посередине… — Никита неприятно засмеялся. — Просто Лизка, она другая, понимаешь? Непознанная, свежая, как загадка. Я люблю что-то новенькое пробовать, и Лиза для меня как экзотический фрукт. Ну, внятно объяснил?
— А когда распробуешь, бросишь её так же, как меня? — с обидой спросила Настя.
— Слушай, вот это не твоё дело! Тебе вообще что надо от меня? Повторяю — я ничего тебе не обещал. Так? Так! Ни о каком ребёнке тебя не просил. Так? Конечно! Я не просил тебя рож.ать мне ребёнка. Ни разу не обмолвился!
Настя с удивлением глянула на любимого. Так, как будто впервые его сейчас увидела. Да так, по сути, и было. Перед ней был совершенно посторонний человек. Не тот Никита, которого она любила и с которым мечтала провести всю свою жизнь.
— Я вообще не хочу никаких детей и жён, — цинично продолжал он. — Никаких серьёзных отношений! Я другой и сразу тебе об этом говорил. С первого дня. Где были твои мозги? Почему сейчас я должен чувствовать себя виноватым, даже каким-то ничтожеством, только потому, что тебе взбрендило воспризвести на свет ребёнка?
Настя молчала. Жизнь рушилась на мелкие осколки, и будущее её было туманным.
— Ты что, глупая? Не знала о том, что мир давно уже изобрёл средства от нежелательного за.ча.тия? Зачем ты полезла заниматься тем, в чём оказалась полным профаном? Зачем ты спала со мной, если для тебя самой и для твоего будущего это оказалось опасным? Я повторяю в десятый раз — ни-че-го я тебе не обещал!
— Ну мы же с тобой… вдвоём…
— Да, нам было хорошо вдвоём. И ты не станешь этого отрицать. ПРОСТО ХОРОШО и всё! Почему теперь ты пытаешься меня в чём-то обвинить? Ау, милая! В чём прикол?
Никита решил, что разговор окончен. Он повернулся и пошёл к своему мотоциклу, который считал частью себя самого. Лихо вскочив словно на коня, он умчался прочь.
А Настя так и осталась стоять у стены чужой серой многоэтажки. В её голове билась лишь одна мысль — пойти к реке и броситься в неё с ближайшего моста.
Никита постепенно пришёл в сознание. Не сразу понял, где находится и что с ним произошло.
Оглядевшись, догадался, что это больничная палата. Но почему он совсем не чувствует своего тела?
«Наверное, ещё не отошёл от операции,» — подумал Никита.
А потом всё вспомнил. Сразу.
Как на огромной скорости врезался в фуру, которая вывернула из ночной темноты как летучий голландец.
Никита вспомнил и тот миг, когда подумал, что это конец. Было страшно, если честно.
Потом пришёл врач, спросил, как он себя чувствует. Никита ответил, что никак. И поинтересовался — почему он совсем не ощущает своего тела.
— Вот как раз об этом я и хотел с вами поговорить. Не буду скрывать — дела ваши плохи. У вас повреждён позвоночник. Операция, которую мы экстренно провели сразу после происшествия, результатов не дала.
— Вы хотите сказать, что теперь я полный инвалид? Так? Да ну… Нет! Ведь можно же что-то придумать? Я молодой, вполне здоровый, да и медицина сейчас не стоит на месте, — Никита не хотел верить в то, что слышал.
— Чудеса случаются, но редко. И лично я в них не верю. В моей практике такого пока не было. Вам, молодой человек, нужно готовиться к другой жизни. Она будет непростой. Но вы же мужчина, должны всё выдержать.
— Бред! Какая другая жизнь? Не буду я лежать овощем, лучше сдохнуть. Отравлюсь, вены порежу, но лежать не буду! — кричал Никита в отчаянии.
— Я вас понимаю, но помочь не могу, увы. Не стоит так реагировать, лучше подумайте о том, кто за вами будет ухаживать. У вас есть родные, семья?
— Нет у меня никого! — опять закричал он.
Родители Никиты пропали во время последней экспедиции на Север несколько лет назад. Они оставили сыну трёхкомнатную квартиру. Других родственников у молодого человека не было. А те многочисленные пассии, которых он менял как перчатки, были не в счёт. Именно сейчас жена ему ой как пригодилась бы, но Никита был убеждённым холостяком.
Дни проходили серой безликой массой. Никита ждал чуда, надеялся на него. Но увы…
Близилось время выписки. И это пугало беспомощного мужчину больше всего.
Наконец-то Настя договорилась с бабушкой, что она будет сидеть с Егоркой. Ей предложили поработать на полставки, в больницу требовались санитарки. Не бог весть что, конечно. Но деньги не лишние, особенно когда у тебя маленький сын, а помочь совершенно некому.
В тот страшный день, когда Никита отказался от них с ребёнком, Настя решила всё-таки жить дальше. Пройти через все испытания, чтобы остаться человеком. Насте было очень трудно, иногда просто невыносимо, но пока она справлялась. О предательстве человека, которого любила без оглядки, старалась не думать.
Сегодня ей нужно было выходить во вторую смену. Настя очень старалась, делала свою работу хорошо, чтобы не потерять это место.
Когда она вошла в очередную палату, чтобы помыть там полы, то сначала не поверила глазам. Но, приглядевшись, поняла — нет, она не ошиблась. Это был Никита.
От коллег Настя знала, что в этой палате лежит молодой мужчина после аварии, и о том, что он никогда не сможет ходить. Да и сидеть тоже.
— Ну, привет, что ли? — произнесла она уверенно глядя в глаза предателю. – Значит, есть справедливость в этом мире, а? Как думаешь? Жестоко, конечно, но что делать. Что посеешь, то пожнёшь. Это как раз про тебя, Никита.
Он молчал, понимал, крыть ему нечем. Да и не в том он положении, чтобы спорить или возмущаться.
— Да, Настя, вот такая история… Не думал я, не гадал. Мечтал, что всю жизнь буду как ветер — сильный, быстрый и неуловимый.
— Ветер, пойманный в силки… Смешно.
Теперь она приходила к нему каждый день. Не для того, чтобы поглумиться. Всё-таки, душа у неё была добрая, и хотелось хоть как-то помочь человеку, которого не так давно она любила всей душой.
Но и не потому, что простила. Это было бы слишком. Но когда Никита обмолвился ей, что его некому забрать, чтобы ухаживать за ним, предложила сделку.
— Я возьму тебя, если ты оформишь свою квартиру на меня. Мы с сыном переедем, и я буду ухаживать за тобой. Подумай, другого выхода у тебя всё равно нет.
И Никита согласился.
Как только Настя привезла бывшего возлюбленного домой, вызвала нотариуса, который и оформил на неё договор дарения.
Для Насти началось непростое время, она металась между работой, ребёнком и его лежачим отцом. Пришлось перевезти в квартиру свою старенькую бабушку, и та посильно помогала, выполняя всю домашнюю работу.
Настя была с доброй душой и думала, что так правильно. Убеждала себя, что поступила по-человечески. Никита, став беспомощным, теперь никому не нужен. И очень нуждается в ней.
Но всё чаще в памяти вставала картина жестокого предательства. Слова Никиты о том, что ни она, ни ребёнок ему не нужны, жгли ей сердце. И Настя тихо ненавидела мужчину, за которым теперь ухаживала.
От любви не осталось ничего. Только усталость и опустошённость.
Да и Никита тоже ненавидел всех, кто его окружал теперь. Эта ненависть читалась в каждом его взгляде, в каждом слове и движении.
И тогда случилось то, что называют бумерангом, ответкой, справедливым воздаянием.
Однажды Настя отвезла Никиту в интернат для инвалидов, отказавшись дальше за ним ухаживать.
По закону он был ей чужим. Да и по душе тоже. Сына он так и не признал, даже ни разу не взглянув в сторону растущего Егорки. Более того, сын постоянно его раздражал. Как и все, кто находился рядом с ним. И как-то раз Никита даже кинул в него бокал с чаем, что стоял рядом с кроватью. Объяснил это тем, что ребёнок слишком громко резвился, мешая ему спать.
Нервы Насти не выдержали. И произошло то, что произошло…
А вскоре, когда Егору было уже три года, Настя вышла замуж. Она счастлива в браке и уже собирается за вторым ребёнком.
Замолчи, ты неудачница — прошипел в ярости брат. — Отлично, а почему тогда твоя жена каждый месяц просит у меня деньги на еду